Владимир Алексеевич Корн 
Второй шанс

Теоретик – 5

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67551246
«Теоретик. Второй шанс: Фантастический роман / Рис. на переплете М.Поповского»: Альфа-книга; Москва; 2022
ISBN 978-5-9922-3442-8
Аннотация

На этот раз Теоретику предстоит покончить со своими врагами – нашедшей себе убежище в глубине гор бандой перквизиторов и их главарем негодяем Гардианом. Уничтожить за все то зло, которое они сотворили. На борьбу с этим злом поднимаются люди из множества поселений на этой дикой планете, казалось бы, победа неминуема. Но вот выясняется, что все безнадежно проиграно… И как же замечательно, что судьба дает Игорю второй шанс! Никак нельзя упустить его, потому что другого уже не будет.

Владимир Корн
Теоретик. Второй шанс

Пролог

Мы шли медленно и осторожно, опасаясь, что в любой миг враг встретит нас шквальным огнем из засады. Короткие перестрелки в столице перквизиторов – Центре время от времени возникали то справа, то слева, но открыть огонь нам не пришлось ни разу. Что выглядело странным и непонятным.
Я мельком оглядел лица Славы Профа, Бори Гудрона, Остапа, Трофима, Гриши, спокойные и сосредоточенные. Янис с Ирмой – наше снайперское прикрытие – оставались где-то позади. С ними и была Лера, при воспоминании о которой стало намного легче. Все-таки я ее нашел! Или она меня. Хотя, точнее всего, встретились мы совершенно случайно.
– Скоро будет центр, – негромко сказал Трофим.
– Центр Центра, – поправил его Остап. – Звучит забавно. Кстати, откуда знаешь?
– Ночью приснилось. Явственно так! – хмыкнул Трофим. – От языка конечно же. Как его там звали, Пихля?
– Кто бы их всех упомнил? – пожал плечами Гудрон.
Давая себе небольшую передышку, мы на время задержались там, где пусть и немного, но можно расслабиться – в развалинах очередного дома, которых здесь множество. А заодно перекинуться нескольким словами, намолчались по дороге сюда. Если не считать редких, коротких, но таких информативных фраз, как «движение на двенадцать», «перебежкой по два» и тому подобные.
– Этот тип, пытаясь продлить себе жизнь, пел так, что, попроси его, он бы мне «Войну и мир» полностью пересказал. Причем с выражением и в лицах, – продолжил Трофим. – Если, конечно, читал.
– Скажи еще, что тебе самому удалось осилить. – Гудрон не был бы самим собой, если бы не подковырнул любого и по ничтожному поводу. А зачастую и вовсе без них: такой у Бориса склад характера.
– В отличие от некоторых, – отбил подачу Трофим. И, чтобы развеять сомнения, которые возникли наверняка, причем не только у Бориса, добавил: – Знаешь, с чего начинается четвертый том? – Пауза. – С вечера у Анны Павловны. Хотя откуда бы тебе о ней знать? Темный ты человек, Борис, недаром же тебя Гудроном прозвали!
«Это жадры, – с грустью размышлял я. – Благодаря им они и ведут себя, и разговаривают так, как будто мы не в ситуации, когда нас можно накрыть всех сразу одной-единственной гранатой, а где-нибудь в полной безопасности, например, на Вокзале».
– Так вот, – продолжил Трофим, убедившись в том, что в его компетентности по данному вопросу ни у кого сомнений не возникло, – продвинемся на север чуть дальше, и перед нашими взорами откроется нечто вроде площади. А по центру ее будет, так сказать, резиденция Гардиана. Чтобы не спутали, она представляет собой Дом культуры из какого-нибудь там Гадюкина. Два этажа кирпичной кладки, ну вы и сами немало их повидали. С внесением в его архитектуру некоторых изменений уже здесь. Для удобства обороны конечно же. Как-то: брустверы из мешков с песком где только можно. И ряд амбразур в стенах, проектом не предусмотренных.
Столица перквизиторов даже издалека – с вершины горы – выглядела впечатляюще. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы в одном месте оказалось такое количество земных строений. Разнообразных – от торчащих пальцем в небо высоток до самых обычных двухэтажных панелек. От приземистых, явно промышленного назначения зданий до выглядевших совсем уж убогими бревенчатых избушек. И еще ходили слухи, что именно отсюда все и началось – с Центра. Первые дома, первые люди… Во всяком случае, Вячеслав Ступин по кличке Профессор – самый умный из нас и уж по крайней мере самый образованный – не далее как сегодня утром высказал предположение, которое невозможно ни доказать, ни опровергнуть.
– Тот или те, кто все это и затеял, уж не знаю, с какой именно целью, – Слава подразумевал перемещение сюда с Земли зданий, людей и множества предметов, благодаря которым люди и смогли прижиться и уцелеть на дикой, кишащей опасными созданиями планете, – наверняка начинали именно отсюда. Убедились, что не все так просто, и уже затем действовали иначе. Если все мы не пациенты психушки.
Это была любимая концовка Профа, и она стала той фразой, которой частенько каждый из нас завершал свою мысль, если та не казалась ему убедительной.
Но, как бы там ни было, если посмотреть на те здания, которые лежали на боку, резон в его словах был. Все-таки установить двадцатиэтажный дом без всякого фундамента так, чтобы грунт под ним не поплыл, а сам он не завалился, сложно и таким волшебникам, про которых наш Проф и говорил.
Я еще раз оглядел своих спутников, явно дожидавшихся команды, прошелся ладонями по разгрузке – все ли там как нужно, чтобы в любой миг под рукой, и объявил:
– Потопали. Но не напрямик, слева зайдем.
План Центра я более-менее представлял по схеме, которую Трофим набросал со слов давно уже покойного Пихли. И потому лезть на площадь, которая простреливается из резиденции Гардиана – а она вполне могла стать последним оплотом перквизиторов, – не имело ни малейшего смысла. Пусть все настойчивее лезла в голову мысль – перквизиторы из Центра ушли. Узнали, какие силы собрались штурмовать их прибежище, и заблаговременно его покинули.
Едва мы отправились дальше, как я невольно оказался за спинами остальных. Поначалу такая опека ужасно раздражала, затем смирился, пусть и неокончательно. И еще было в какой-то степени обидно. Ладно бы ценился какими-то особенными навыками. Врача, например, которые здесь котируются выше всех остальных. Так нет же – даром эмоционала, человека, способного заполнить жадр.
«Ладно, жизнь необходимо принимать такой, какой она и является на текущий момент», – утешил я себя сентенцией доморощенного философа Гудрона, в тех редких случаях, когда он не клоун. И тут же взял под контроль личный сектор ответственности, а он имеется у каждого и в любой ситуации. Моя задача была еще и в том, чтобы как можно чаще оглядываться назад – в тыл, опасность откуда тоже не исключалась.

Глава первая

– Посмотрите-ка, у этого мерзавца Гардиана даже трон есть! – не переставал удивляться Остап.
Мы стояли посреди помещения, которое на Земле в Доме культуры выполняло функции кинозала. Хотя полностью уверен, там оно по-прежнему продолжает его реализовывать. Мысль о том, что сюда переносятся копии если уж не людей, то всего остального, завладела всеми давным-давно. Ладно люди, они на Земле исчезают во множестве. Иных какое-то время спустя находят, другие пропадают бесследно и навсегда. Но кто-нибудь хотя бы раз слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть, – из условного Воронежа, Тайшета или Сан-Паулу пропало здание железнодорожного вокзала? А тот здесь есть, и он дал начало, а заодно и название самому крупному из встреченных мною поселений. Ну и что после этого думать? Трон не трон, но огромное кресло во главе длиннющего, персон на пятьдесят, стола действительно присутствовало.
– Царьком себя чувствовал, и не говори, – презрительно покривился Трофим. – А стол, вероятно, для его приближенных. Спрашивается, а как же тогда «равные среди равных», как перквизиторы сами себя называют?
Только что подошедший Слава Проф пожал плечами.
– Что, когда-то и где-нибудь было по-другому? Недаром же говорят: все люди равны, но некоторые равнее других. – И обратился ко мне: – Игорь, тебя Петрович попросил к нему подойти. Он сейчас, так сказать, в личных апартаментах Гардиана.
Андрей Петрович Жамыхов командовал нашим сводным отрядом, который должен был раз и навсегда покончить с перквизиторами. Увы, но мы не увидели в Центре никого, кроме двух десятков смертников из числа «детей вазлеха», оставленных, чтобы создать видимость сопротивления. И куда большее количество трупов. Наверняка казненных, поскольку у каждого в затылочной части была размозжена голова. Среди них немало женщин, как правило молодых. Их-то за что? Чтобы не связывали по ногам при бегстве? По какой-то иной причине? Хотя после всего того, что удалось узнать об перквизиторах, стоит ли удивляться? «Звери в человеческом облике», – как выразился Янис Артемон.
– Трофим, пошли вместе со мной.
Можно не сомневаться – на совещание, где предстоит решить, что делать дальше, и его мнение для меня важно. И еще в компании Трофима я буду чувствовать себя куда увереннее.

Жамыхов действительно ждал нас там, что Проф назвал апартаментами. Обитель Гардиана, как непременно выразился бы Боря Гудрон, была обставлена с пошлой роскошью. Одно ложе алого цвета в форме сердца, которое было видно через приоткрытую дверь спальни, чего только стоило. На стенах висело множество картин вперемешку с головами местных хищников. Портреты, пейзажи, графика… А еще там хватало плакатов. Ярких, красочных и посвященных одной тематике – полностью или почти полностью обнаженные девицы. Конечно же земного происхождения.
Всегда поражался логике тех или того, кто отправляет сюда предметы. Все без исключения, от автомобилей, самолетов и тепловозов до пустых бутылок и откровенной ветоши, идет в ход. Что-то разбирается на части, чтобы превратиться в более насущное. Что-то служит в том виде, в котором сюда и перенеслось. Но зачем отправлять те же картины?! Почему бы не заменить их на лекарства? С ними здесь настоящее бедствие. А пейзажи с натюрмортами написали бы и местные художники, на свою беду угодившие сюда тоже. Тем более земные пейзажи не в пример местным по колоритности, причудливости растений и ландшафтов, значительно им уступая. По дороге в Центр мы наткнулись на рощу таких исполинов, что в сравнении с ними даже знаменитые гигантские секвойи североамериканского континента покажутся чахлым кустарником.
Барная стойка, явно работы местного умельца, была заставлена разнокалиберными бутылками, стаканами, кружками и бокалами. Причем настолько плотно, что, казалось, места еще для одной емкости уже не найдется.
– Больной человек, – осмотревшись по сторонам, только и сказал Трофим.
– Игорь, Трофим, проходите, присаживайтесь где удобно. – Жамыхов гостеприимным жестом указал на стулья, диваны и кресла, которых тоже хватало с избытком.
Помимо самого Петровича здесь находились еще пятеро, и я кивнул им всем сразу: с утра виделись. Они возглавляли отряды, собранные из добровольцев разных поселений. Затем расположился в кресле, чтобы намеренно оказаться спиной к глухой стене, на всякий случай, лишним не будет.
Трофим, подойдя к стойке, взял одну из бутылок, поражавшую своей замысловатой формой, звучно вынул пробку, понюхал содержимое, криво усмехнулся и поставил ее обратно. После чего занял место в углу, скрестив руки и ноги, хотя в шаге от него находился стул. Теперь под его контролем находилось все помещение, а сам Трофим за спинами остальных. Вообще-то земной опыт Трофима делает его отличным советчиком, когда решаются вопросы, касающиеся военных действий. И все-таки лишняя забота о моей шкуре не помешает.
– Значит, так, Игорь, собрались мы для того, чтобы решить, что делать дальше.
Жамыхов провел ладонью по совершенно седому ежику на голове. Что неудивительно, учитывая его возраст – под пятьдесят. Выглядел он крайне усталым, и даже цвет его лица был, что называется, землистым. Тоже понятно – трудный переход и еще ответственность за жизнь людей, которых он сюда привел.
– Догадываюсь, Андрей Петрович.
От многих привычек нам с трудом удается избавиться. Например, обращаться уважительно к человеку, который в два раза тебя старше. А еще Жамыхов удивительно походил на моего университетского преподавателя физики.
– Мы тут успели немного обговорить, пока вас не было, – признался он. – Теперь хотелось бы услышать твое мнение. Что обо всем думаешь?
– Могу только предполагать. – Пожать плечами у меня получилось непринужденно. – Безусловно, хотелось бы с перквизиторами покончить раз и навсегда, но для этого как минимум необходимо иметь представление, где их теперь искать. Знаю от языков – не так далеко отсюда у Гардиана имеется, так сказать, запасное логово. Там все подготовлено к той ситуации, которая у него сейчас сложилась. Возможно, именно туда они и направились.
«Или куда угодно», – мысленно добавил я.
– Да, это самая большая проблема – напасть на их след. Удержать здесь надолго всю эту массу людей у нас не получится. Но на какое-то время нам придется остаться.
«Да хоть на месяц! Теперь, когда нашел Леру, куда мне особенно торопиться? Ну разве что на побережье, чтобы начать задуманное совместно с Филом дело».
– Андрей Петрович, от меня-то что требуется? Какое-то время будем считать, что я и мои люди находятся, так сказать, в вашем подчинении.
После этого заявления оставалось только надеяться, что он не начнет разбрасываться приказами.
– Требовать от тебя ничего не буду, но просьба одна есть.
Мне едва удалось удержаться от того, чтобы не покривиться: сейчас он скажет, что необходимо куда-то отправиться на поиски перквизиторов. Уверяя, что, учитывая наш опыт, в том числе и столкновений с перквизиторами, никто не сможет справиться лучше. Но нет, предложение было достаточно неожиданным.
– Игорь, жадры заполнить сможешь? – Он не спрашивал, он просил.
– Семьдесят штук. – И пояснил в ответ на его недоуменный взгляд: – То количество, после которого рука у меня останется нормальной. Но стоит только его превысить… – Вот теперь я действительно поморщился, вспомнив, как выглядела моя ладонь после сотни.
Красная, как будто долго держал ее в кипятке, кисть поочередно то немела, то дергала острой болью. Но самое жуткое было в том, что пальцы какое-то время жили своей собственной жизнью, сгибаясь, растопыриваясь, сжимаясь в кулак, а то и вовсе начинали хлопать по внутренней части ладони. Жамыхов неожиданно повеселел.
– Этого вполне хватит. – И наконец пояснил: – Тем, которых отправлю на поиски, твои жадры очень бы помогли.
«Твои» он выделил интонацией. Согласен, мои жадры в сравнении с теми, что выходят из-под рук других эмоционалов, небо и земля по своей силе. Но главное отличие – их можно не экономить. Жадры уберут боль, оставят спокойным и расчетливым в любой, пусть даже самой стрессовой ситуации. Жаль только, что для меня лично жадры как были, так и остаются красивыми янтарными каплями величиной с некрупную сливу.
– Петрович, только организуй, чтобы все по уму было, – подал голос Трофим.
– Сделаем, – только и ответил тот. – Кстати, когда начнем?
– Можно прямо сейчас.
А зачем откладывать? Как любит говаривать Боря Гудрон – быстрее сядешь, быстрее выйдешь. Мероприятие займет около получаса, и тогда я буду свободен весь остаток дня. Который посвящу прежде всего Лере. И еще разбору трофеев, а их благодаря поспешному бегству перквизиторов на удивление много. Давно хотел обеспечить связь между каждым нашим бойцом, и наконец-то такая возможность появилась. К тому же неплохо бы обсудить один из рассказов Леры. По дороге в Центр было совсем не до того, сейчас же чем не отличная возможность?
На островах, когда Валерия умудрилась сбежать от похитивших ее перквизиторов, ей невероятно повезло. Точнее, там была целая цепочка чудесных везений, когда, перебираясь с одного острова на другой, девушке удалось добраться до побережья. Без оружия и снаряжения, без припасов, а самое главное, без глотка питьевой воды. К тому же местность буквально кишит хищниками всех мастей и размеров, водоплавающими и земноводными. После ее рассказа собственные блуждания в одиночестве по джунглям дикой планеты показались мне увеселительной прогулкой.
– Как же хотелось пить, Игорь! – рассказывала она. – Знаешь, повстречайся мне тогда кто угодно, я бы согласилась на все ради нескольких глотков воды. На все! И мое счастье, хотя, наверное, больше твое, что никто не встретился. – Девушка рассмеялась. И неожиданно обиделась. – Ты-то чего улыбаешься?! Не ревнуешь, что ли?
– Подумал, жалко, что наша первая встреча не произошла именно тогда. Ведь мне бы не пришлось вокруг тебя столько времени устраивать брачные танцы.
– Два дня – это «столько времени»?! Ах да, ты же у меня эмоционал с огромным даром, остальные в подметки тебе не годятся, и в твою постель любая женщина сама прыгнет.
– Увы! Пока я был с тобой незнаком, некому было ко мне в постель прыгать, поскольку свой дар от всех скрывал, чтобы без головы не остаться. А когда познакомился, мне уже никто не стал нужен.
– Ладно, верю на слово. Так вот, можешь себе представить, листья жевала, чтоб хоть чуть-чуть жажду утолить. Тут смотрю, вот оно, побережье, до него небольшая полоска воды, а справа водопад. Мечтала о ручейке, лужице, и вдруг такой водопадище, куда там какому-нибудь Ниагарскому! Стою на берегу, а в воде те самые тюлени, которые здесь как акулы. И пить хочется жуть, и плыть нельзя, и что делать не знаю. Плакала бы, если было бы чем плакать.
– Они и на берег умеют выбираться.
– Знаю! Я пока по островам путешествовала, настолько повадки всех этих тварей изучила, что энциклопедию смогу написать.
– И как же ты все-таки перебралась?
– С закрытыми глазами. Увидела, что они куда-то в сторону подались, в воду бросилась, и будь что будет! Все равно умирать без воды. Плыву, глаза зажмурены, и все жду, когда в меня зубы вцепятся. И открыть бы их нужно, вдруг не по прямой плыву, и не могу их отжмурить.
– Нет такого слова.
– Теперь есть! Ты дальше слушай. Плыву так быстро, как только могу, и вдруг сильный удар в голову. Ну все, решила, сейчас грызть начнут. А это камень у берега, сама в него воткнулась. Выбралась, сижу и смеюсь как дура – перебралась! Представляешь, голову рассадила, кровь по лицу, а у меня смех такой, что трясет всю и качает из стороны в сторону.
– Там действительно был водопад?
– Да. Вода в нем ледяная, вкусная! Наверное, ничего в моей жизни вкусней еще не было. Разве что твои поцелуи. Но пила по глоточку. Помню, как ты мне рассказывал – категорически нельзя пить сразу много, иначе вода ядом окажется.
– Ну не ядом, но последствия будут самые плохие. И для суставов, и для почек. А что было потом?
– Потом? Потом попыталась разжечь костер, но ничего у меня не вышло. Кстати, пробел в моем образовании, лакуна, так сказать. А тебе минус!
Согласен, причем жирный. Старался научить всему, что умею и знаю сам, но кто же мог знать, что так все обернется?
– Плюнула, в общем, и пошла на север.
– Почему на север? Аммонит на западе расположен.
– Ага, чтобы туда пойти, нужно было опять на острова перебираться, а я их до конца своей жизни буду ненавидеть! Там местность такая, что береговые скалы на глубину уходят, а лодки у меня нет.
– А тех троих ты когда встретила?
– Которых пришлось убить?
– Именно.
– Через два дня. Мы нос к носу столкнулись. Игорь, а ты бы меня принял, если бы?.. Сам понимаешь, о чем хочу сказать.
Если бы они сделали с тобой то, что собирались?
– Да. Ты даже не сомневайся.
Я принял бы и после того, как отбил у перквизиторов, у которых все женщины общие. Потому что твоей вины в том, что произошло, нет. Она вся лежит на мне: не смог защитить.
– А эта троица как там оказалась?
– Вот уже чего не знаю. Знаешь, мне их нисколько не было жалко. Единственное, пожалела, что без лодки они. Зато нашлись продукты, оружие и много-много других полезных одинокому путешественнику вещей. А потом меня укусила какая-то ядовитая гадина. И если бы не Александр с Михаилом, остаться бы мне там навсегда. Вот мы и подошли к самому главному. Не напрягайся, они были хорошими, пальцем не тронули. И в Светлый практически на руках принесли. Вернее, по реке привезли на лодке.
– Я и не напрягаюсь.
– Не ври, я же вижу. Они порядочные парни. Жаль только, что Александра уже нет. А сказать тебе хочу вот о чем. За день до того, как с ними встретилась, мне пришлось взобраться на гору. Там место такое, что по берегу никак. Тогда-то я и увидела.
– Что именно?
– Много-много домов, если смотреть в сторону моря. Хотя и не уверена, что не показалось. Когда меня эта тварь укусила, мне постоянно что-то начало мерещиться. То шаги сзади, совсем близко, буквально за спиной… То чьи-то голоса и даже пение. Иной раз до видений дело доходило. В себя приду, и страшно становится. Такое впечатление, что умом трогалась временами. Там острова от побережья довольно далеко отходят, и, если на гору не взобраться, дома и не увидать. Только кому в голову придет на кручу карабкаться, если есть лодка? Но еще раз говорю, не уверена, что не галлюцинации. Ты даже представить себе не можешь, что я там увидела! Домов как будто целый город! Стекла в домах блестят, краны какие-то, еще что-то. Сколько там всего можно найти! Или организовать новое поселение, как ты мечтаешь.
– А люди там были?
– Если они и были, не разглядеть. Но, повторюсь, не уверена, что не показалось, слишком меня колбасило.
– Игорь! – Голос Жамыхова вырвал меня из воспоминаний. – Игорь, ты где?
В мечтах о новом поселении. Обнаружить пусть не город, но несколько домов со всеми земными предметами внутри – удача грандиозная, с какой стороны ни взгляни.
– Задремал?
Можно сказать и так.
– Готов я, Петрович, готов. Давай жадры, сейчас и заполню.
– Вот и ладушки.
Жамыхов уже собрался отдать приказ одному из своих людей, когда за окнами послышались встревоженные голоса. Хуже того, зазвучали выстрелы, которые тут же переросли в ожесточенную перестрелку.

Глава вторая

Что было особенно паскудным – стрельба доносилась с юга, откуда мы и пришли в долину. Ее ждали, заранее предполагая, что перквизиторы нанесут ответный удар, но почему именно оттуда? Где им там было спрятаться, чтобы мы не смогли обнаружить их по пути? Долина большая, но не гигантская. Западный ее край – сплошные скалы с высоченными отвесными стенами. На востоке – болото, и в здравом уме туда не полезет никто. И множество частью завалившихся набок зданий на всей ее протяженности. Но даже если такое место нашлось, почему они не атаковали раньше, когда оказались у нас в тылу? И самое страшное – где-то в той стороне оставалась Лера в компании с Ирмой и Артемоном, поскольку я посчитал – именно там, в тылу, девушки будут в безопасности, а Янис должен о них позаботиться.
По лестнице на первый этаж я сбегал, прыгая через несколько ступенек сразу, слыша за собой топот ног Трофима. Стрельба не утихала, мало того, она приближалась.
– За мной! – пробегая мимо Гудрона и остальных, вскочивших при моем появлении, через плечо бросил я. – Надо выручать Яниса и девушек.
Это был не приказ. Здесь не армия, где невыполнение любого из них грозит серьезнейшими последствиями, если не трибуналом. Но я полностью был уверен – никто не останется в безопасном, способном выдержать долговременную осаду здании Дома культуры, где окна прикрываются массивными металлическими ставнями с амбразурами, в стенах появились бойницы, не оставляющие мертвых зон, а кровля вообще представляет собой нечто похожее на огромную верхнюю площадку крепостной башни с парапетами. Но тем мы и близки друг другу, что, не задумываясь, бросимся на выручку тому из нас, кто попал в переделку. И потому не удивился, услышав за собой топот теперь уже нескольких пар ног.
Прежде всего предстояло преодолеть участок, где не найти никакого укрытия, чтобы оказаться в обычном двухподъездном доме из бруса. При переносе ему не посчастливилось угодить на ровное место, и потому он стоял под наклоном.
Обычно в таких случаях кто-нибудь из наших, а то и все сразу стараются меня обогнать, чтобы встретить неприятности первыми. Но сейчас я несся так быстро, что при всем желании у них не получилось бы. Мчался, готовый в любой миг со всего размаху упасть на землю. Сожалея о том, что у головы, в отличие от туловища, которое прикрывал надежный бронежилет из пластин гвайзела, кроме банданы из лоскута камуфляжной ткани, никакой другой защиты нет.
Хруст оконного стекла, и мы оказались внутри.
– Свинарник! – одним словом, но удивительно точно охарактеризовал Гриша то, что там увидели.
Грязь, кучи гнилого тряпья, какие-то обломки, обрывки, обглоданные кости и прочий мусор.
– В свинарниках убирают время от времени, а здесь! – Трофим потряс головой, морща нос.
– Нам тут не жить, – сказал Гудрон. – Теоретик, куда теперь?
Самому бы знать. Часть дела мы сделали – успели убраться из Дома культуры до того, как его наверняка обложат со всех сторон. Потом долго уже не получится. Пока не вернутся те, кто встал заслоном на выходе из ущелья на севере. Именно там и сосредоточены наши основные силы, ведь атака предполагалась оттуда. Но вполне может быть, их свяжут боем, чтобы разгромить нас по частям.
Сложность была в том, что я понятия не имел, где находятся девушки. Успокаивало одно – с ними должен быть Янис. Опытный Янис, которому приходилось бывать и не в таких ситуациях. Наверняка Артемону хватит ума затаиться в укромном месте, пережидая, когда все закончится. Если оно найдется поблизости, и если на них не наткнутся раньше. Насколько все было бы проще, имейся у нас связь!
– Игорь?!
Остап прав – задерживаться категорически было нельзя: ближайшее к резиденции Гардиана укрытие. Вокруг полно и других, но перквизиторы могут оказаться именно здесь, причем в любую минуту. Стрельба не утихала, но теперь она разбилась на несколько очагов. И поди пойми – то ли перквизиторов прижали, то ли наоборот, а возможно, и то и другое сразу.
– Значит, так. Мы с Трофимом рывком в дом напротив, вы прикрываете.
Следующему строению – пятиэтажной хрущевке не повезло еще больше: она вообще лежала на боку. Ровнехонько так лежала, и без всяких трещин. Наверняка так с Земли и перенеслась. Иначе, завались бы она уже здесь, и если бы и не рассыпалась, отметин на ней хватало бы. Выглядела пятиэтажка крайне нелепо, когда оконные проемы походили на дверные, а балконы располагались вертикально.
И я уже приготовился к броску в соседний дом, когда послышался Гришин голос. Его и сонным не спутаешь: сам мелкий, что ростом, что сложением, но всегда басит. И ведь не пытается казаться внушительней – от природы такой.
– Так, здесь какие-то люди, трое!
Он, весь напружиненный, с оружием наготове, замер у края дверного проема, всматриваясь в глубину одной из комнат. Их было множество – разделенных перегородками крошечных отсеков, где с трудом смогли бы разместиться несколько человек. И лишь по той причине, что спальные места – обычные нары – были двухъярусными.
– Трофим, наблюдай! – Кивком головы я указал на дом, куда лежал наш дальнейший путь.
– Кто вы? – Дружелюбия в моем голосе хватало, тем не менее я держал под прицелом всех троих, готовый сразу же нажать на спуск, обнаружив хоть малейшие признаки агрессии.
– Черти, – сплюнул Гудрон.
Зная, что немалая часть его биографии связана с заключением, понять его было несложно. Выглядели они действительно так, как будто только что вылезли из помойки, где провели ночь. Не говоря уже о вони, которая перебивала даже запах самого помещения.
– Что молчим?! – В голосе Гудрона хватало угрозы.
– Погоди! – громче, чем следовало бы, сказал Слава Проф. – Мне тут одна мысль пришла.
– Проф, я тебя бесконечно уважаю, но сейчас у нас времени нет. – Борис почти тараторил. – И заботят меня не мысли, а то, что не примутся ли они стрелять нам в спину, когда мы отсюда уйдем?
– Вряд ли, – не согласился с ним Остап. – Посмотри на них, они же как будто вусмерть обдолбанные.
– Именно это обстоятельство и имею в виду, – продолжил Вячеслав. – На мой взгляд, они – те самые «дети вазлеха», слишком все сходится. Сами же слышали: они после инициирования только и умеют, что жрать и выполнять приказы. И чем дальше, тем больше происходит деструкция личности, чтобы в конце концов такими и стать. – Он подбородком указал на тех, о ком говорил. – Только существа, которых лишили всего – воли, соображения и даже способности чувствовать боль, могут довести себя до такого состояния.
– Легко проверить, – заявил Гудрон. – Ты, – ткнул он в ближнего пальцем. И велел, наверняка не придумав ничего другого: – Упал, отжался!
Тот исполнил его команду с такой быстротой, как будто долго ее ждал, начав отжиматься от пола – раз, другой, третий, четвертый…
– Стоп, – не выдержал я, заставив застыть его как изваяние на полусогнутых руках. – Нет у нас времени устраивать представления.
– Других проверять будем? – поинтересовался Слава, указывая на то, что не ошибся.
– А смысл? – пожал плечами Гудрон. – Ну хоть живыми этих самых «детей» увидели, а то все жмуриками да жмуриками.
– Движение на двести десять, – отрапортовал Трофим, продолжавший наблюдать из окна.
– Кто именно?
– Пока не пойму: в зеленке мелькают, но четверых уже насчитал.
Все они немного шепелявили. Ну да, у каждого во рту жадры, а размером они со сливу. Тут тебе и спокойствие в любой ситуации, а самое главное, боли не будет даже при тяжелом ранении. Дело ведь еще и в том, что боль скрючит, и ты не сможешь сделать ответный выстрел, который спасет тебе жизнь. «А еще у них нет непонятно где находящейся Леры, которая для меня все».
– Трофим, так кого ты там увидел? Определил уже?
– Гарантированно перквизиторы. Игорь, пора уходить! Промедлим еще немного и встрянем.
Я понимал. Стрельба слышна уже на флангах, и необходимо уходить, причем срочно. Пройдет не так много времени, и с трех сторон окажутся перквизиторы. С четвертой будет пустошь, которую под пулями не перебежать.
– Все, уходим. За мной!
– Теоретик, а с ними что сделать? – Гудрон спросил таким тоном, как будто в данной ситуации это было для нас самым важным.
– Плюнуть.
Решение было рискованным, но иного выхода я не видел. Если не будем медлить, есть шанс перебраться еще в одно здание, которое представляло собой закусочную. Видел я такие только в американских фильмах, и называют их почему-то ресторанами. В меню всегда есть оладьи, которые густо поливают кленовым сиропом. Явная стилизация, поскольку вывеска на ней была на родном языке. Понятно, что никакого отношения к перквизиторам она не имела, а именно в таком виде и перенеслась. Между западным торцом дома, где мы находились, и харчевней был густой островок растительности, который сумел бы прикрыть. Ну а дальше несложно попасть и в соседний дом. Большой, многоподъездный дом из бетонных панелей, где найдется и место для маневра, и неплохая защита от пуль.
– Гудрон где?! – зло спросил я, набираясь решимости перед тем, как выскочить из окна и броском преодолеть отделяющее нас от закусочной расстояние.
Как будто бы никого не видно, впрочем, это совсем не значило, что где-то поблизости, скрытые кустами, не притаились перквизиторы.
– Здесь я, здесь! – подал голос тот, умудрившись отстать, когда мы пробирались к торцу строения, разнеся по дороге несколько фанерных перегородок.
– Почему задержался?
– В окошечко полюбуйтесь, – сказал Борис так, как будто нам предстояло узреть нечто захватывающее. – Да не в это, другое, которое выходит на Дом культуры.
Зрелище, которое мы увидели, действительно было не то чтобы завораживающим, но во всяком случае необычным. Все трое зомби неспешно брели, совершенно не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Шли как роботы, а последнего в их короткой цепочке трясло настолько, словно через него пропустили электрический ток. Они шагали неспешно, но целеустремленно, как будто бой вокруг них совершенно их не касался, совсем не боясь того, что в любой момент всех троих положат одной автоматной очередью. Подобного быть не должно: у каждого человека на самом важном месте инстинкт самосохранения, который трудно, почти невозможно преодолеть. А эта троица так и продолжала вышагивать, пока не скрылась из виду.
– И куда же ты их отправил? – поинтересовался Трофим.
– Рукой направление указал, куда-нибудь да придут. А чего им в доме отсиживаться, когда все остальные воюют? – Гудрон ухмылялся.
– Шалунишка ты у нас, Борюсик!
– За Борюсика потом ответишь.
Слушая их взаимные колкости, хотелось скрипеть зубами от злости: ну почему жадры не действуют на меня?! Еще немного, и руки начнут трястись, как у того зомби, в то время как мне необходимо выглядеть образцом невозмутимости и спокойствия.
– Ну так что, навеселились? – Получилось довольно грубо. – Тогда вперед! – И, подавая пример, я первым выскочил из окна.
В закусочную влетел рыбкой, чтобы тут же оказаться на коленях и повести перед собой стволом автомата. Где-то внизу хрустнуло, в ногу впился осколок стекла, заставив выругаться: останусь с одной ногой, и что тогда? Но нет, боль была не резкой, больше похожая на укол, к тому же отступила сразу. Следом вбежал Гудрон, едва не врезавшись в мою спину.
– Левая! – отдал я приказ почему-то шепотом, как будто перед этим мы не успели нашуметь.
Следовало прикрыть остальных, и потому я высунулся из окна. Осторожно так, готовый даже не согнуться – рухнуть при малейших признаках опасности.
– Гриша, ты что как слон топаешь? – встретил того Гудрон, как будто сам перебрался сюда без малейшего звука. – Теоретика подмени. – И обосновал очередную заботу обо мне: – Ему думать за всех нужно. Да и вообще тебя не жалко.
У Гриши с юмором было все в полном порядке, и он только хмыкнул, пристраиваясь рядом со мной, благо окна размером с витрину.
Проблемы начались, когда к нам несся Трофим. Он запнулся перед самой дверью, невольно повторив мой маневр перед входом в закусочную, что его и спасло. Пули ударили на высоте спины, оставив на распахнутой двери пробоины, красиво подсвеченные лучами солнца. А еще нам повезло с тем, что он был замыкающим.
– Заметили, гады! – зло прошипел Остап.
– Уходим!
Теперь до необходимого нам дома оставались считаные метры, а прикрытие в виде закусочной позволяло пробраться в него незаметно для глаз перквизиторов. И еще хотелось верить – им и в голову не придет, что путь наш лежит в противоположную сторону от Дома культуры, отчего я лелеял надежду: они наш след потеряют. Перед тем как покинуть закусочную, дважды выстрелил. Наугад, только для того, чтобы на какое-то время их задержать. На миг замер, тщетно пытаясь услышать чей-нибудь вскрик, и бросился вслед за остальными.
Утром, разглядывая Центр по дороге к Дому культуры, я скептически думал, что те, кто занимается переносом сюда земных предметов, относятся к своим обязанностям на редкость халатно: собрать в одном месте столько домов и совершенно не заниматься их планировкой. Ну хотя бы видимость улиц создали. Так нет же, как будто взяли в гигантскую руку сколько вместилось и высыпали. Сейчас весь этот хаос был нам только на пользу. С другой стороны, перквизиторы имели явное преимущество, поскольку отлично знали, что здесь и как. Куда ведет, например, вот этот узкий, едва можно протиснуться, проход между двумя зданиями? Тесный у самой земли, дальше он значительно расширялся, поскольку одно из них стояло под наклоном, куда там знаменитой башне! Спрашивается, и как оно вообще держится? Но как бы там ни было, стоит только туда сунуться, не угодишь ли в тупик, а стены глухие, без окон. Если взять правее, окажешься в зарослях. Густых, которые надежно нас скроют. Но стоит себя обнаружить, как все, спасения нет. Рискнуть можно, но только в том случае, если точно знаешь, куда именно направляться.
Стрельба в Центре практически стихла, и я старательно прислушивался в надежде, что до нас донесутся звонкие щелчки винтовок Артемона и Ирмы. Хотя, возможно, они притаились и стараются ничем себя не выдать. Был еще вариант, о котором не хотелось и думать. С Лерой вряд ли что-нибудь произойдет: слышал я, Гардиан, недоделанный фюрер, объявил Теоретика своим личным врагом, да и сама девушка ему интересна, но судьбе Ирмы и Яниса, попади они в плен, не позавидуешь. «Как же было бы замечательно, будь у нас связь!» Наверное, в тот момент я поморщился, поскольку Остап предложил:
– Игорь, давай перевяжу.
Поначалу и не понял, что он обращается ко мне, обратив внимание на пропитанную кровью штанину на колене.
– Не надо.
Боль почти неощутима, к тому же не так ее и много, крови. Пора было что-то делать, и я отважился.
– Поднимаемся на чердак: для начала осмотримся. Ну и перебраться в соседний подъезд проще простого.
– Высота – это то, что нам сейчас и нужно, – не задумываясь, кивнул Трофим, и я окончательно определился с решением.
Выскочив из квартиры в подъезд, я бежал вверх по лестнице, зажав приклад ФН ФАЛа глубоко под мышкой. Эта система точно не для зачисток помещений: слишком габаритная, не развернешься. Идеально подошел бы пистолет-пулемет, с его скорострельностью и маневренностью. С моим оружием нужно разгуливать по пустошам, где мощность патрона и замечательный бой одиночными позволят проявить его во всей красе. Но наган, чья рукоять торчала из кармана разгрузки, подходил еще меньше. Бежал и думал: дом продолжает стоять на Земле, в каком-нибудь захудалом городе, даже не подозревая, что у него есть двойник, и он, тот, земной, заселен людьми. Счастливыми и не очень, к чему-то стремящимися, чего-то уже добившимися или живущими одним днем, а там будь что будет! Но все они не обитают в пустых, с ободранными стенами квартирах. То и дело заглядывая в двери там, где они были распахнуты, я наблюдал одну и ту же картину – абсолютную пустоту. Ну разве что мусор. Причем уже из этого мира – листва, ветки, что-то непонятное. Если бы этот дом, пустынный и заброшенный, мог мыслить, наверняка бы он пожалел о своей судьбе не меньше меня. Чушь, но она позволяла отвлечься от мыслей о Лере. Что тревожило – не из каждого подъезда можно взобраться на крышу. И, если нам не повезло, придется спускаться вниз. Или перебираться через балкон на соседний. У всех на виду, с риском словить пулю от чужих и даже своих.
– Стоп! – Голос Трофима прозвучал как приказ.
Я застыл, прислушиваясь, заодно поводив стволом автомата перед собой. Убедившись, что опасности нет, вопросительно на него посмотрел: в чем причина?
– Вам не кажется, что дом шатается?
В какой-то миг мне и самому пришла такая же мысль – дом качнулся, и мне даже пришлось ухватиться за перила, чтобы восстановить равновесие. Но тогда я сделал резкий поворот, вслед за лестницей.
– Как будто бы да, но полностью не уверен, – первым высказался Слава Проф.
– Вот и я тоже, – поддержал его Остап.
И тут, отметая всяческие сомнения, дома качнуло снова. Сильно, причем настолько, что все мы едва удержались на ногах. А потом дружно замерли. Можно быть отважным до безумства и готовым к любой опасности, но когда многоэтажный дом, в котором ты находишься ближе к последнему этажу, грозит завалиться набок, сердце дрогнет у любого. Как выразился однажды Боря Гудрон, пусть и в другой, но такой же непривычной ситуации – жизнь меня к такому не готовила. И еще стало понятно – почему в принципе добротнейшее здание не заселено хотя бы на нижних этажах.
– Вниз!
Мы неслись, даже не пытаясь соблюсти хоть какую-то тишину. Каждый хотел выскочить на улицу и убраться отсюда как можно быстрее. Теперь все поменялось, и я оказался последним, в голову лезло единственное – все успеют выбежать из дома до того, как он начнет заваливаться, а мне не повезет. Здание шатнуло в очередной раз, когда мы находились между вторым и первым этажами. И все-таки перед тем, как из него выскочить, мы дружно остановились у самого входа в подъезд. Борис, осторожно выглянув, тут же отпрянул, чтобы провести растопыренными пальцами по щеке сверху вниз, на миг оторвав их от оружия. Это всегда означало одно – перквизиторы!

Глава третья

Именно таким жестом всегда перквизиторов и обозначали, причем повсеместно. Не знаю, моют ли они рожи перед тем, как лечь спать, но при встречах с ними они у них непременно покрыты камуфляжными полосами. Что и понятно: ничто так не выдает в джунглях, как овал лица, а в особенности – глазные впадины, пусть даже ты будешь трижды загорелым.
Гудрон напрягся на миг, заставив всех сделать то же самое, затем поочередно показал сначала полностью пятерню, после чего добавив еще три пальца. Восемь – получалось, их почти вдвое больше и на нас хватит с лихвой. К тому же мне совсем не хотелось лишиться даже одного человека. Особенно вот так, в случайной перестрелке.
Дом качнулся в очередной раз, что в самом низу, практически на уровне земли, не слишком-то и ощущалось. Но откуда-то сверху донесся скрежет, самый что ни на есть душераздирающий. Сердце замерло снова в ожидании, что сейчас он начнет заваливаться. Сначала медленно, затем все стремительней и наконец рухнет, обязательно подняв огромное облако пыли. Спастись не удастся даже при невероятном стечении обстоятельств. Но случись чудо, некому будет нас извлечь из-под рухнувших перекрытий, панелей и прочих элементов здания. Нет здесь специально обученных собак, техники и спасателей. А если, наплевав на все, выскочить на улицу, шансов выжить не больше.
– Проф, не вздумай чихнуть! – Трофим конечно же шутил, пытаясь разрядить обстановку. Жадры жадрами, но умирать не хочется никому.
– Борис, что там?
Судя по тому, что Гудрон заметно расслабился, перквизиторы успели уйти достаточно далеко, и помимо того, что дом рухнет, я опасался, чтобы меня не подвел голос.
– Сваливают. И еще, готов поклясться, половина из них – «детки».
«Детей вазлеха» можно использовать как угодно. От боевиков, которые невзирая ни на что будут идти напролом, до самых настоящих шахидов – достаточно обвешать взрывчаткой и отдать приказ.
– Рюкзаки на этой четверке мне не понравились, – продолжил он.
– Считаешь, смертники?
– Скорее – не исключаю. И еще думается мне, что они с запада хотят к нашей твердыни подобраться. Вдоль стеночки.
Дом шатнуло снова, но вся острота ощущений куда-то ушла. Возможно, его шатает уже который год подряд, и каков тогда шанс, что он завалится именно сейчас? Я с надеждой прислушался к звукам с севера, ведь именно оттуда и должно прийти подкрепление. По времени как будто бы уже пора, но не возникли ли у них такие же проблемы, что и у нас, и теперь они связаны боем?
– С запада зеленка почти вплотную к Дому культуры подходит. Метров тридцать, не больше, – заговорил Трофим.
– И?..
– Если среди них действительно шахиды, добежать до стены у них получится за несколько секунд. Ну а дальше…
Дальше будет взрыв, который образует проход. И тогда крепость останется ею только частично. К тому же пострадавших будет предостаточно.
– Их на подходе должны встретить, – не согласился с ним Остап.
– Должны, – кивнул Трофим. – Но не гарантированно.
– А если у них какой-нибудь ход под землей прокопан? – Гриша, даже когда говорит шепотом, басит все равно. – Так сказать, аварийный выход, который может быть и входом. Заберутся где-нибудь снизу, и бабах!
Не исключено. При том количестве рабов, которые имеются у перквизиторов, подземный ход они и до самого Вокзала смогут прокопать, вопрос только в затраченном времени.
«Как же удобно эти гады пристроились! – Я зло покривился. – И домов в одном месте куча перенеслась, и людей где-то неподалеку отсюда переносит раз за разом. Тот, кто все это затеял, полный кретин! В том смысле, почему бы ему где-нибудь возле того же Вокзала, Шахт, Фартового все не организовать?! В тех местах, где прибывшие с нормальными людьми встретились бы? Или перестать их именно сюда переносить».
Дом качнуло уже привычно.
– Главное, Профу чихать не давайте, – повторил свою шутку Трофим.
Вячеслав действительно то и дело мял покрасневший нос. Возможно, простыл, а может быть, объявилась у него на что-нибудь аллергия. Хотя чего удивительного? У меня она с первого дня, как только сюда угодил, возникла на свою новую жизнь. И если бы не Лера…
– Игорь? – Взгляд Профа ясно давал понять: ждем твоего приказа.
Пора было в очередной раз определяться – двигаться дальше на юг или попытаться все выяснить.
– Борис, ты уверен, что у них именно взрывчатка?
Ответ Гудрона был важен. Ведь на его основании мы и начнем выстраивать наши дальнейшие действия.
– Практически наверняка. Четверо, как и обычно – в брониках и хламидах, а остальные – рюкзак спереди, рюкзак сзади, десантники, мля. Да и выглядят примерно так же, как и те, в доме. Разве что никого не треморит. Теоретик?
– Надо выяснять.
Иначе жертв будет множество и все они лягут тяжелым бременем на нашей совести. «Прости, любимая, – мысленно обратился я к Лере, – но по-другому я не смогу».
– Им поневоле придется взять ближе к скалам. В противном случае окажутся на пустоши, а та простреливается с крыши Дома культуры, – начал рассуждать Трофим. – Так что шанс у нас есть. Главное, не нарваться.
«На тех, кто едва тебя не убил», – мысленно закончил я за него.
– Вперед, парни! И поосторожней, прошу вас! – Как будто от моей просьбы хоть что-то зависело. Попадем в засаду, и никакая осторожность не спасет.
На прощанье, злобно проскрежетав, дом качнулся еще раз. Короткие перебежки, когда каждый старался держаться как можно ближе к земле, и мы оказались в очередном здании, а потом и в следующем. Тут можно было в какой-то мере расслабиться: и под защитой бетонных стен, и действительно, рухни тот, который все время нам угрожал, сюда не долетят даже обломки.
– Вижу их! – негромко сказал Остап, осторожно выглядывая в покрытое грязными разводами окно. – Немного левее кирпичных развалин.
Половина из восьми перквизиторов оживленно между собой переговаривалась, а другая застыла самыми настоящими манекенами. Нет, время от времени они все-таки шевелились, но их движения и отсюда ясно давали понять – в голове у каждого из них сидит червь, который сделал людей биороботами, без собственной воли, желаний и свободы действий. Страшная картина, и к ней я все не мог привыкнуть, несмотря на то что сталкивался с ними уже не один раз.
Понять их заминку было несложно – им предстояло выбрать дальнейший путь. Безусловно, в том случае, если они направляются к Дому культуры. Что было практически наверняка: ну нечего им здесь больше делать.
Стрельба меж тем слышалась только с противоположной стороны долины. Там, где сразу за развалинами домов, которые, создавалось такое впечатление, падали на землю с немалой высоты, начиналось болото.
Вполне возможно, это был отвлекающий маневр Гардиана. Перквизиторы отлично экипированы, у них неплохая подготовка, но нас больше, много больше. И ему не остается ничего другого, как пытаться разбить по частям. Начав, например, с бывшей своей резиденции. Одновременно успокаивало и настораживало, что на юге долины было тихо. И это в равной мере значило – либо Янис где-то успешно прячется, либо его уже нашли.
– Борис, если мы сейчас залпом, есть шанс, что взрывчатка у них сдетонирует?
– Есть, но незначительный, – не задумываясь, ответил он. – Сомневаюсь, что динамит, а тот же тротил можно в печи вместо дров использовать: что ему пуля? Разве что повезет попасть в детонатор. Но что нам не удастся положить всех сразу, зуб могу дать.
Сам понимаю. Нас почти вдвое меньше, а любой человек с мало-мальским опытом при первых же выстрелах мгновенно рухнет на землю или рывком окажется за укрытием – это уже на уровне рефлексов. Зомби наверняка так и останутся стоять, но они-то как раз представляют собой наименьшую опасность, поскольку оружия у них нет. Вот только расположились они так, что пули достанутся им в первую очередь, и, сами того не желая, они прикрывают остальных.
– Будем пробовать, – наконец принял решение я и без всякой надежды поинтересовался: – Гранаты ни у кого нет?
И услышал от Трофима то, в чем и не сомневался:
– Нет. Последние в дело еще на побережье пошли.
Последняя, Трофим, последняя. Кому знать, как не мне, если сам я ее и использовал?
– Сдается мне, они сейчас дальше отправятся, – заметил Гудрон.
– Действуем! Разобрали цели и по команде! Затем сразу уходим. Сделаем крюк и попробуем зайти сзади.
С печальным вздохом я перевел флажок на автоматический огонь, в очередной раз дав себе зарок поменять ФН ФАЛ на что-нибудь отечественное. В резиденции Гардиана нашелся немалый запас патронов. Но среди него не было ни единственной натовской винтовочной «семерки», а собственных запасов оставалось полсотни штук – два с половиной магазина. Стрелять длинными очередями с «идолища поганого», как я любовно называю свой автомат, сложно: как ни контролируй его, ствол обязательно уведет черт-те куда. За все время, что он у меня, только единственный раз на весь магазин и засадил. Но там было узкое ущелье, перквизиторы набегали толпой, и главной задачей было заставить их прижаться к земле.
– Огонь!
После двух коротких очередей пришлось рухнуть на пол, когда по нам практически сразу же открыли ответный огонь. Я усиленно тряс головой – в помещении, когда палят из пяти стволов сразу, по перепонкам бьет так, что и контузию недолго получить.
– Все целы?
– Как будто бы да.
– Уходим!
Кого-то мы положили насмерть, кому-то удалось отделаться ранением, но самого главного не получилось – не сдетонировало. Возможно, к нашему счастью: последствия близкого взрыва предугадать сложно.
В комнате громыхнуло практически сразу же после того, как мы ее покинули. Но у нас даже не было возможности переглянуться: как же вовремя успели уйти оттуда! Еще и по той причине, что где-то поблизости должна находиться вторая группа, которая вначале стреляла в нас, едва не убив Трофима, затем мы палили в нее ответно.
– Движение слева!
Гриша мог бы и не говорить, развернувшись именно в ту сторону, припав на одно колено, вскинув карабин и начав стрелять. Доли секунды, и его поддержали огнем остальные, заставив вынырнувших из-за угла дома перквизиторов юркнуть обратно. За исключением одного, который только и смог, что ухватиться обеими руками за горло, ткнуться головой в землю и завалиться набок.
– Уходим! – уже в который раз приказал я, одновременно пытаясь найти цель, чтобы вовремя ее подавить.
За спиной послышался топот, и буквально сразу же:
– Игорь, давай!
Отход прикрывали мы с Григорием вдвоем, но до того ли было Остапу, чтобы перечислять имена?
Нас ждали в подъезде, откуда высовывалось сразу два ствола. А в окне рядом с ним мелькнула тень третьего – наверняка Славы Профа: длинный и худой у нас только он.
Миновав дом насквозь, чтобы выскочить из окна на противоположной стороне, на миг застыли, соображая, что делать дальше, благо что куст, росший прямо под ним, создавал хоть какую-то маскировку.
– Сдается мне, что у нас другого выхода-то и нет, – сказал вслух Трофим то, о чем наверняка подумали и все остальные.
А именно – снова лезть в здание, которое грозит завалиться.
– С другой его стороны трещина в земле, овраг или еще какая-то хрень, – зачастил Остап. – Глубокая и такая длинная, что даже не знаю, где заканчивается. А еще она вся заросла по краям.
– Откуда знаешь?
– Успел в окно посмотреть. Когда наверх бежали, в одной из комнат на подоконнике что-то блеснуло. Заскочил на миг, любопытно же! Ну и увидел. А…
– Веди! – перебил я его.
Раздумывать было некогда, перквизиторы обязательно постараются нас найти. Им достаточно заглянуть в подъезд, чтобы обнаружить отпечатки ног: пыли в нем по щиколотку.
Мы бежали по лестнице вверх, следуя за Остапом. Второй этаж, третий, дом снова качнуло, что не заставило нас хотя бы притормозить. Вот Остап влетел в какую-то квартиру, где нашелся пролом в стене, ведший в соседний подъезд. Скачками метнулись вниз, чтобы выпрыгнуть из окон с противоположной стороны. В кустарник, ветки которого были полны колючек.
– Черт бы тебя побрал, Остап! – выругался Гудрон, размазывая кровь на щеке. – Ты что, не мог другого пути найти?!
– Ну все, Дашенька себе другого найдет! – фыркнул Трофим. – На кой ты теперь ей нужен, с царапиной на морде? Остап, так где твоя траншея?
– Где-то здесь, рядом. Сверху ее хорошо было видно… Так вот же она!
Остап не обманул. Расселина оказалась глубокой, метра три, не меньше, а с ее стен густо свисали корни. Широкая внизу, местами она суживалась над головой так, что ее края почти сходились. Не так давно я был твердо убежден, что всегда буду старательно избегать чего-то подобного, после того как в похожей щели едва не расстался с жизнью. Но теперь прыгнул вниз без всякого сомнения и едва ли не первым.
Под подошвами чавкала грязь, в которую ноги проваливались по самую щиколотку, очередной дом, похожий на административное здание какого-нибудь некрупного промышленного предприятия, был близок, когда за нашими спинами оглушительно грохнуло. По-настоящему оглушительно, с дрожью земли.
– Он падает! – Какой бы ни была выдержка у всегда невозмутимого, как буддийский монах, Трофима, но сейчас она его подвела, потому что голос у него сорвался почти на визг. И мы сразу поняли, кто падает, а главное куда.
«Откуда взрыв?! Неужели они успели все-таки добраться до Дома культуры? А ведь нас даже закапывать не придется!» Мысли метались в голове, в то время как сам я несся вперед, пытаясь не отстать от других. Затем раздался еще грохот, сопровождаемый таким ударом, от которого земля содрогнулась, и мы замерли, ожидая, что сейчас нас похоронит под обломками рухнувшего дома.
– Живы? – некоторое время спустя спросил Гудрон. И неожиданно для всех, а возможно, и для самого себя, произнес: – Остапушка, дай я тебя расцелую в уста сахарные! Ты же нам всем жизнь спас! Будь мы в любом другом месте, точно бы привалило!
– Да иди ты! – только и ответил тот.
– Целовать, пожалуй, не буду, но Борис полностью прав, – сказал Трофим. – Теоретик, представление на орден Остапу напишешь?
– Напишу, – охотно кивнул я, все еще радуясь тому, что никого не зацепило.
– Интересно, что это так рвануло? Бедный дом даже устоять не мог. Хотя бахнуло где-то в другом месте.
Гриша задал тот самый вопрос, который крайне интересовал и меня. Ведь если взрыв произошел в резиденции Гардиана, только и остается, что убираться из Центра. Куда и как – вопрос второстепенной важности, но сам факт, что из долины придется уносить ноги, неоспорим.
– Давайте для начала отсюда уберемся. Если нас здесь накроют – все! – сказал Остап.
– Предлагаю перебраться в развалины, – не раздумывая, предложил Гудрон. – Какое-то время в них точно никто не полезет. А нам нужно обкашлять текущую ситуацию и осмотреться.
Над руинами здания висело густое облако пыли. Оно достигло и нас, заставляя морщиться и сдерживать чих.
– Дело! – кивнул Трофим. – Перемажемся конечно же, но лучшего места сейчас и не придумать.

– Проф, – Гудрон толкнул локтем в бок Вячеслава, – ты чего такой задумчивый? Найдем твою Ирму. Она же вместе с Валерией, а ради нее наш Теоретик в одиночку с перквизиторами покончит, ему только волю дай!
Ирма – взаимная любовь Профа, и в одиночку спасать Леру мне не грозило: Слава обязательно пошел бы вместе со мной.
– Да так, – вяло ответил тот.
– Приболел, что ли? – продолжал настаивать Трофим.
Всегда живой и общительный, наш Проф не походил на себя прежнего.
– Как будто бы нет. – Голос у него был таким, словно он выдавливал из себя слова немалым усилием воли.
Найдя взглядом Трофима, я указал на Вячеслава – мол, присмотри.

Отсиживались в руинах мы недолго. Стрельба к тому времени прекратилась совсем, и пора было выбираться оттуда, где мало того что мы превратились, по выражению Гудрона, в свиней, так и еще в любой момент грозила похоронить под собой нависшая над нами бетонная плита. Времени для того, чтобы все обдумать, оказалось достаточно, и потому у меня был готов хоть плохонький, но план.
– Значит, так: выясняем, что случилось с Домом культуры, ну а дальше уже по обстоятельствам. Если от него ничего не осталось, продолжаем искать Яниса и девушек. А затем уже вместе с ними уходим из долины. Сами понимаете – впятером спасти тех, кто на севере, нам не удастся.
Последние слова были в большей степени для успокоения собственной совести. Ведь получалось так, что мы их бросаем. И не выдержал:
– Вячеслав, да что с тобой происходит?!
Чем дальше, тем больше он походил на того самого зомби, которых перквизиторы делают при помощи вазлеха из обычных людей.
– Сам не пойму, – честно признался тот. – Какие-то приступы полнейшей апатии, когда все становится по барабану. Затем отпускает, и я начинаю себя убеждать: «Старик, соберись, там Ирма, и ее нужно спасти!» Как будто бы полностью в себя приду, и тут все заново.
– Проф, ты, главное, не апатируй, когда в перквизиторов придется стрелять! – воззвал к нему Гудрон, заодно придумав новое слово, на которые он, кстати, мастер. – Те на твою апатию класть хотели с прибором!
– Постараюсь, – только и сказал Слава и снова замкнулся в себе.
Борис покачал головой: постараюсь! Я же подумал: самым правильным решением было бы оставить Профа в безопасном месте, а не волочь за собой, но только где его взять?
Путь назад стоил не меньше нервов, добавил на одежде грязи, которой и без того хватало, и очередную прореху на штанах. Апофеозом всего стал тупик. Он появился внезапно, за резким поворотом расщелины, и я едва не взвыл. Месить на ее дне грязь, когда с трудом удавалось освобождать обувь, все время ждать, что над нами появятся перквизиторы, и оказаться в той ситуации, в которой мы оказались! Гудрон длинно и забористо выругался, Остап скрежетнул зубами, Трофим ощерился в злой ухмылке, и лишь Проф остался безучастным.
– Тут метров пять, – прикинул высоту взглядом Трофим. – Пирамиду будем строить, эквилибристы?
Мягкая стенка расщелины охотно поддавалась под ударами моего кулака. Было обидно – время идет, а мы как будто бегаем по замкнутому кругу, и конца этому не видать. После третьего или четвертого мне с трудом удалось удержаться от следующего: не хватало ко всему прочему повредить еще и руку.
– Теоретик, успокойся! – Гудрон сжал одежду на моем плече, заодно прихватив кожу. – Бывают ситуации и похуже. Сейчас главное не пороть горячку. Доберемся до них, обязательно доберемся. И Леру спасем, и Ирму, и Яниса, ты даже не сомневайся. Уверен, живые они.
– Назад, – только и сказал я.
Мы успели удалиться от тупика достаточно, когда обнаружилась пропажа Вячеслава. Остап метнулся за ним, чтобы привести под руку, как малое дитя. Мало того, он повесил карабин ему за спину.
– На земле валялось, – указывая взглядом на оружие, сказал он.
Не сговариваясь, мы дружно покачали головами. Это надо же, в мире, где у каждого привычка в любой ситуации, в том числе и посреди безопасного поселения, держать оружие не далее как на расстоянии вытянутой руки, вдруг начать относиться к нему как к какой-нибудь лопате!
Непонятно и отчасти даже страшновато: вдруг неведомая хворь, которая приключилась с нашим Профом, заразна? И не предстоит ли нам одному за другим стать таким же, как он? Ну и долго мы тогда протянем?
– Проф, – позвал его Гриша. – Вячеслав Анатольевич!
Тот отреагировал так вяло, что сразу становилось понятно – ему стало еще хуже.
– Это не дело, – покачал головой Гудрон.
– Значит, так, – недолго думая решил я. – Возвращаемся в развалины, ждете меня там. Схожу один, посмотрю. Если Дом культуры цел, идем туда и оставляем Профа. До темноты осталось не так много времени, и, как только стемнеет, выйдем опять. Если же нет… – Мне оставалось лишь развести руками.
– Логично, – кивнул Трофим. – Только на разведку схожу я. Вон на ту крышу. С нее будет видно все как на ладони.
Никто и слова не сказал, что, если даже Дом культуры и цел, наверняка он обложен со всех сторон и вернуться в него будет целой проблемой. Да и к чему говорить, когда и без того все и всем ясно?
– Борис, – объявил я, едва мы оказались в руинах, – осмотри все вокруг. Основные позиции и запасные, пути отхода, ну и так далее. Не пришлось бы нам куковать здесь до самой ночи. Остальные понапрасну не маячьте.
Место довольно удачное даже в том случае, если придется выдержать атаку перквизиторов. Если бы оно не напоминало взорванный цементный завод, настолько много вокруг пыли. И не грозило завалить обломками в любой момент.
– Трофим, постарайся избежать риска совсем.
– Да уж в моих интересах, Игорь, – только и ответил он.

Глава четвертая

Самое сложное в любом ожидании – отогнать грустные мысли, которые постоянно лезут в голову. Если, конечно, для них есть повод. У меня он был. Чтобы хоть как-нибудь абстрагироваться, я попытался разговорить Профа. На вопросы он отвечал односложно, либо вообще отделывался кивками или мимикой. Но выяснить самое главное все-таки удалось – Слава по-прежнему вменяем, пусть даже его внезапная апатия ко всему сразу не поддавалась никакому объяснению. Затем разговор невольно пришлось закончить, поскольку вернулся Трофим. На наш немой вопрос он ответил коротко:
– Цел.
– А если он уже не под Жамыховым? – засомневался Гриша.
– Ну и как ты себе это представляешь? Проникли в него перквизиторы и взяли всех на нож без единого выстрела? Смешно! – заявил Гудрон и, считая, что доводов больше не требуется, поинтересовался у разведчика: – Что-нибудь насчет взрыва выяснил? Там по-любому немалая такая воронка должна остаться!
– Есть такое дело! – кивнул Трофим. – Чуть западней от того места, где мы их и увидели. Только не спрашивай, что с ними произошло.
– Не буду, – согласился Гудрон. – Хотя версий могу выдвинуть множество. Начиная с той, когда какой-нибудь зомби инициировал заряд на себе сам, до нелепой случайности, в результате чего погибли несколько отличных парней, каждому из которых я с немалым удовольствием выпустил бы кишки.
– Зверь ты, Боря, – притворно горестно вздохнул Трофим. – Нет чтобы просто пристрелить. Кстати, может быть, перекусим?
– Давайте уже потом, когда вернемся, до темноты не больше часа осталось, – не согласился с ним Остап и страдальчески поморщился. – Эта проклятая пыль!
Цементная пыль действительно была повсюду. Она скрипела на зубах, лезла в глаза, забиралась в нос, то и дело заставляя удерживаться от чихания. А еще взлетала облаком от малейшего движения. Но она же нас скрывала, припорошив толстым слоем одежду, создав тот замечательный камуфляж, который отлично маскировал нас в развалинах. И все-таки я сказал:
– Если у кого-то есть желание, почему бы и нет? Время еще позволяет.
Трофим посмотрел на других, полез рукой в один из карманов разгрузки, подержал ее там, да так и вынул пустой.
– Потерплю вместе со всеми.
Хотел добавить что-то еще, но где-то далеко на юге раздались несколько выстрелов, и за ними последовала ожесточенная перестрелка, которая вскоре затихла. Именно там, где, по моим предположениям, и должны находиться Янис с девушками. Неужели их все-таки обнаружили?! И звуки первых выстрелов как будто бы похожи на винтовочные… Судя по всему, подобные мысли пришли не только мне, поскольку на некоторое время все замерли.
– Точно не СВД и не СВТ, – уверенно заявил Гудрон. – У них звуки характерные, черта с два с чем другим спутаешь.
Трофим, который разбирается во всяких видах оружия нисколько не хуже Бориса, открыл рот, желая ему возразить, но тут же его захлопнул. Все было ясно и без слов. На такой дистанции лучшему в мире специалисту не определить даже, из чего именно выстрелы произведены. Трофим и хотел на этот факт ему указать, но, поняв намерение Гудрона, не стал. Борис пытался меня ободрить, ведь этими винтовками и вооружены Ирма с Янисом. У Валерии пистолет, и уж его-то мы наверняка бы не услышали.
– Дождь скоро начнется, – глядя на темнеющее небо, уверенно заявил Остап.
Ему доверять можно: он пробыл на этой планете едва ли не больше, чем все остальные, вместе взятые. До знакомства с ним я и предположить не мог, что люди здесь появились настолько давно.
– Сильный? – поинтересовался Гудрон наверняка только лишь для того, чтобы затеять разговор.
Мы расположились так, чтобы вести круговое наблюдение и в то же время перебрасываться фразами не шепотом, но и не напрягая голос.
– Баллов семь-восемь по шкале Рихтера.
По виду Остапа было непонятно – шутит он или говорит всерьез.
– При чем здесь дождь и шкала Рихтера?! – Слава, который все время сидел, уставившись в одну точку, неожиданно возмутился.
– О, Проф проснулся! – Гудрон говорил нарочито радостно. – А что со шкалой не так? – добавил он, пытаясь разговорить Вячеслава.
– Все! Ты бы еще атмосферные осадки по шкале Мооса измерял, – фыркнул он.
– И как же их меряют?
– По интенсивности.
– А это вообще как?
Но тот уже снова ушел в себя.
– Проф! – на всякий случай позвал его Гудрон, но тщетно.
Дождь действительно вскоре начался. Не знаю, на сколько именно баллов и существуют ли такие градации для осадков вообще, но проливной. Все вымокли до нитки буквально в считаные секунды. И шуму от него тоже было достаточно. Что вкупе с наступившей к тому времени темнотой напрочь убивало возможность обнаружить врага в том случае, если он пожелает к нам подкрасться. Но в то же время он служил надежным прикрытием и нам. И если раньше у меня еще были сомнения, то теперь они развеялись окончательно – нужно возвращаться к своим, ведь лучше ситуации и не придумать.
– Уходим! – И чтобы внести окончательную ясность, я добавил: – Возвращаемся к Жамыхову.
– Проблемы бы не возникли, – засомневался Остап. И пояснил: – Нас могут принять за перквизиторов, когда припремся.
Резон в его словах был, пусть даже Гудрон заявил нечто вроде того – там что, есть нам ровня? Все входные двери надежно закрыты, и в здание бывшего Дома культуры так легко не попасть, разве что через крышу. Но ведь и туда еще нужно взобраться. Причем сделать так, чтобы не пристрелили часовые, а они там должны быть обязательно. И все-таки Гудрон был прав: то, что нам предстояло, – не самое сложное после того, что приходилось делать в прошлом. Оставалось только сожалеть, что наладить связь не получится: мигать фонариком, чтобы привлечь внимание защитников, станет верхом идиотизма.

Дождь продолжал лить как из ведра и не думал заканчиваться. Мы старались по возможности держаться возле стен: силуэты на их фоне не так заметны. Затем пошли заросли, которые создавали еще лучшее укрытие. Наконец в просвете среди кустов показалось нужное нам здание, выглядевшее сейчас почти черным. Тогда-то ливень и прекратился так же стремительно, как и начался: вот он льет потоком, а затем раз – и хоть бы одна капля с неба упала, словно закрыли кран!
– Не вовремя! – пробурчал Остап. – Сдается мне, всем сразу не стоит, нужно кого-нибудь одного послать: так будет проще. Если что, я готов.
– Сам пойду. Несогласных нет?
– Тут соглашайся не соглашайся, все равно ведь сделаешь так, как считаешь нужным, – за всех ответил Гудрон.
Верно подмечено! И вовремя.
– Тогда ждите сигнала. Да, вот еще что. Борис, пусть пока он у тебя побудет: без него сподручнее. – Я протянул ему ФН ФАЛ.
Гудрон не был бы самим собой, если бы не сделал вид, что согнулся под его весом.
– Тяжеленный, собака! Теоретик, и как ты его на себе таскаешь? Хотя ты лось здоровый, недаром же Остап жаловался – грыжа у него вылезла, когда он тебя раненого на себе пер. Теперь главное его не поцарапать. Завернуть во что-нибудь, что ли? Гриша, портки снимай!
– Боря, ты вообще серьезным бывать умеешь? – поинтересовался у него Трофим.
Что он ему ответил, я уже не слышал.

Попасть внутрь Дома культуры оказалось на удивление легко. Прежде всего по той причине, что Гардиан не взял его в плотное кольцо. А может, мне всего-навсего повезло не наткнуться на перквизиторов. Дальше была стена, и тут мне пригодились прежние занятия на скалодроме. К тому же нерадивых земных строителей можно было смело поблагодарить: щелей между кирпичами хватало. Затем пришлось рисковать. Времени для объяснений не было, и потому не оставалось ничего другого, как прижать лезвие ножа к горлу караульного. Заодно плотно закрыв ему рот ладонью, благо он не стал дергаться.
– Свой я, свой. К тому же один, – шептал я на ухо человеку, который замер, вероятно успев попрощаться с жизнью. – Сейчас отпущу, но ты, уж будь добр, не пори горячки. Лады? Ну так я пойду? Мне со старшими срочно поговорить нужно. И еще извини.
– Теоретик, – донеслось уже в спину. – Ты только это, не говори никому!
– Слово!
– Сеня, Кирпич, что там у тебя? – раздался откуда-то из темноты обеспокоенный голос.
– Все нормально, Леха, – заверил его незадачливый страж. – Теоретик вернулся.
Первая, с кем я столкнулся внутри Дома культуры, была Лера. Все произошло настолько неожиданно, что, зажмурив глаза, я мотнул головой, не забыв открыть рот. И если царивший внутри полумрак давал шанс ошибиться, то голос точно принадлежал ей.
– Дяденька, – злорадно сказала Валерия кому-то невидимому, – еще раз попытаешься ручки распустить, и быть тебе лирическим тенором. Причем сама справлюсь, даже мужу жаловаться не стану.
– А если учесть, что он у нее – Теоретик, страшно представить твою дальнейшую судьбу! Хотя чего так далеко заглядывать, когда я сам сейчас о ней позабочусь.
– Янис, ко мне он приставал тоже! – произнесла Ирма настолько жалобным и едва не плачущим голоском, что я даже представить себе не мог, что так умеет та, которая сама кого хочешь до слез доведет. А при необходимости и без головы оставит.
– Ну, дядя, попал ты серьезней некуда! – Голос у Яниса был настолько зловещ, насколько это вообще возможно. – Беги отсюда как можно быстрей, куда угодно беги, пусть даже к перквизиторам: Слава Проф вообще зверь!
Они развлекались, ну а я скрежетал зубами: это надо же, мы их по всему Центру разыскиваем, а они здесь, все трое. Связь, обязательно нужна связь.
– Привет всем, и девочкам, и мальчикам.
– Игорь! – Лера бросилась мне на шею и, если бы не стена за спиной, наверняка бы сбила с ног. – Ты живой!
Того, которому предназначались угрозы, мне увидеть не удалось: он исчез так быстро, как будто его здесь и не было.
– Все целы? – крепко пожимая мою руку, спросил Янис.
– Все.
– Это вы так вокруг пошумели?
– Подозреваю, что мы.
– Кто бы сомневался! Теоретик, тебе только волю дай – все в округе взорвешь! Дома рушатся, среди перквизиторов паника… Думаю, они уже далеко.
Эх, если бы!
– Сами давно здесь?
– Мы буквально на полчаса с вами разминулись, надо же так?!
Артемон хотел сказать что-то еще, но пришлось его перебить:
– Потом, все потом. А пока нужно организовать, чтобы наших огнем не встретили. Давай-ка мы сами все сделаем. Пока через Жамыхова решится, уйма времени пройдет.

В бывших покоях Гардиана ничего не изменилось. Те же люди, и даже выражение лица Жамыхова оставалось прежним – усталым и озабоченным.
– Игорь! – почему-то обрадовался он. – Все вернулись?
– Все.
– А что там за взрыв был? Ваша работа?
– Не уверен, Петрович. Встретили группу, часть из нее как будто бы взрывчатку несла, причем к Дому культуры. Попробовали задержать, они огрызнулись, пришлось отходить. Думали с другой стороны к ним зайти, и тут рвануло. Возможно, у них, но не исключаю что-то другое. Вот, собственно, и все.
Больше всего мне хотелось залезть в горячую ванну и долго в ней отмокать. А заодно выкинуть стоявшую колом одежду. Но поскольку ванн здесь нет, обойтись хотя бы несколькими ведрами воды, которую лили бы на меня, а я отфыркивался бы и блаженно улыбался. И одежду поменять не получится: запасного комплекта нет.
– Что у вас новенького? Есть какие-нибудь вести от Карпышева?
Именно он командовал теми людьми, которые находились на севере.
Жамыхов страдальчески поморщился.
– Понятия не имею, что там происходит. Может, тебе самому хоть что-то известно? – с надеждой спросил он.
– Увы, Петрович. Но в разведку точно не пойду, навоевался на сегодня.
– Отдыхай, Игорь, отдыхай. Рассветет, и уже тогда что-нибудь предпримем. Потерь много, – снова поморщился он. – Из тех, кто разбрелся по Центру, вряд ли кто-нибудь в живых остался. – И неожиданно взъярился: – Ну и кто им виноват?! Трофеев, видите ли, им захотелось! Ясно же сказал – не разбредаться! И еще Карпышев: что там с ними?
Проходя мимо заставленного стола, я прихватил с собой пару бутылок. Самому без надобности, но, если кто-нибудь из наших парней захочет выпить, ничего не буду иметь против. Поискал взглядом что-нибудь сладкое для девушек, ничего не обнаружил и покинул комнату, мечтая хотя бы умыться: эта проклятая цементная пыль, казалось, скоро разъест кожу.

– Игорь, вставай!
Еще не открывая глаз, я сжал Лерину руку, найдя ее на ощупь. Нет, как же все-таки иногда замечательно проснуться! Особенно когда во сне тебя мучает кошмар, что ты ищешь свою любимую, ищешь, но никак не можешь найти. И тут, как избавление, ее голос, пусть он и тревожен, что наверняка означало какие-нибудь проблемы.
– Что случилось?
– Жамыхов тебя зовет!
– И всего-то?
– От перквизиторов парламентеры заявились, можешь себе представить? Так вот, Гардиан требует твою голову в обмен знаешь за что?!
– Не знаю. Только голову? Или все-таки им полностью меня подавай?
– Все очень серьезно! Это не просто требование – ультиматум! Иначе, мол, они взорвут тут все, и у них есть чем, стоит только кнопку нажать. Или за рычаг дернуть.
– Значит, полностью.
– Игорь, не самое время шутить!
– И не думаю, просто я к логике прибегнул. Если бы им нужна была одна голова, они бы уже взорвали. Вряд ли они ее на кол желают насадить: обычный оборот речи. И запомни, милая: справимся!
– Я очень надеюсь. – Голос у Валерии дрогнул.
– Вот и хорошо.
Пусть даже хорошего было мало. Вернее, его не имелось совсем. Если перквизиторы не блефуют, намерения их очевидны. Взорвут они в любом случае, но я им интересен в связи с тем, что эмоционал. Выиграть какое-то время можно, но не более того – бесконечно тянуть его не получится. В конце концов, эмоционал я не единственный, пусть все другие не настолько сильны. Или все-таки расчет у Гардиана на другое, если взрывчатка блеф – чтобы мы тут все между собой передрались? Народ захочет меня отдать, мои люди с ними не согласятся. Есть и еще вариант – все поспешат спастись из дома, который вот-вот взорвется, и их будут ждать. Замечательную ловушку мы сами для себя приготовили!
Больше всего хотелось впечатать кулак в стену, но рядом стояла Лера, и я улыбался. Наверняка натужно, но по-другому у меня и не получилось бы. Ситуация, из которой не находил выхода.
– Наши где?
– Наверху, на крыше, а Трофим у Жамыхова.
– Зови их всех сюда.
Комнатка, в которой мы с Лерой провели ночь, была крохотной, но, если потесниться, поместятся все.
– Лера, где моя одежда?
Несмотря на всю неординарность ситуации, проводить совещание в трусах определенно не стоило.
– Она, наверное, еще не высохла.
– Давай какая есть.
Стоило бы умыть рожу, а заодно и побриться не мешало. Я у них командир и потому должен быть примером во всем. Но время, время!
Едва только успел натянуть влажные штаны, как пришла Ирма. Обычно улыбчивая, острая на язык, сейчас она выглядела иначе.
– Игорь, что ты думаешь, насчет взрывчатки они правду говорят?
– Не знаю. Но даже если все так и есть, обязательно выкрутимся.
Я ведь должен еще быть и образчиком оптимизма. В самом крайнем случае настою на том, чтобы обе девушки пошли вместе со мной. Да, их будет ждать незавидная участь: у перквизиторов женщины на положении рабынь, к тому же общие, но они останутся живы, а это самое главное. Затем, глядишь, все изменится к лучшему.
– Кстати, Ирма, как там наш всезнайка себя чувствует?
– Славе определенно лучше, но с ним все еще что-то не так.
Плохо. Проф нужен как полноценный боец: у меня их и без того перечесть на пальцах. Тех, в ком уверен, как в себе самом. Следующим заявился Трофим.
– Сколько парламентеров? – не дал я ему открыть рот.
– Трое.
– Всё как обычно?
– Да. Балахоны, бронежилеты… и рожи, в которые так и хочется ударить ногой с разбега.
Когда собрались остальные, в комнатке действительно стало тесно. Но не успел я приступить к разговору, как в комнату заглянул посыльный от Жамыхова.
– Они там ждут, – сообщил он, обведя всех подозрительным взглядом.
Все было понятно и без слов: чего это мы собрались? Уж не для того ли, чтобы, бросив всех остальных, попытаться уйти? И тогда перквизиторы подорвут заряд не задумываясь.
– Потерпят. – Я нетерпеливо махнул рукой, мол, ты свое дело сделал, а теперь, будь добр, покинь помещение. И едва за ним захлопнулась дверь, спросил: – Трофим, их обыскивали?
– Нет. Оружия у них изначально не было, но под броники никто не лазил. Чай не девицы. – Хотел он того или нет, но покосился на бюст Ирмы, а тот у нее роскошный. Спросил: – Считаешь?..
– Скорее допускаю.
– А что, логика присутствует, – присоединился к разговору Гудрон. – Соберется все, так сказать, руководство, и тут – бах! Трофим, они на «деток» похожи?
– Как будто бы нет: слишком нагло себя ведут. Хотя черт их разберет.
– Сомнительно. – Взгляд, брошенный Трофимом на Ирму, от внимания Славы Профа не ускользнул, он даже немного набычился, собственник. – Спрятать взрывчатку на теле можно, и видно не будет, но если бы их действительно вначале обыскали?
«Точно Проф идет на поправку!» – резюмировал я.
– Если бы обыскали, значит, нашли бы, – возразил Вячеславу Остап. – А вообще не лишено резона.
– Как бы там ни было, сделаем так. Заходим втроем с Трофимом и Борисом и лишаем их, так сказать, чувств. На тот случай, чтобы не смогли себя взорвать, когда станем обыскивать.
Зная перквизиторов, подобное вполне могло произойти. Особенно в том случае, если те действительно были «детьми вазлеха». На начальном этапе их невозможно отличить от обычных людей. Это уже затем, когда паразит прочно внедрится в мозги, произойдет необратимое изменение структуры личности, и чем дальше, тем больше, чтобы через какое-то время превратить их в самых настоящих идиотов. Да и кому, как не тому же Трофиму, об этом не знать? Ведь именно благодаря его умению развязывать языки мы и узнали от пленного перквизитора так много. К тому же был еще вариант, что взрывчатка на них станет средством шантажа. В таком случае даже муляж подойдет.
– Если окажутся чистыми, приведем их в себя и уже тогда поговорим. Думаю, извиняться не придется.
– Даже если они будут настаивать, и не подумаю, – фыркнул Трофим. – Единственное, Игорь, ты зайдешь чуть позже, на всякий случай. Не исключено, что именно ты и есть их цель, а все остальное – так, декорации. Артемон, поможешь, чтобы нам с Гудроном вдвоем на троих не распыляться?
– Отчего нет? – пожал плечами Янис.
– Тогда не будем терять времени.
Взрывчатки ни на ком из троих парламентеров не оказалось. Впрочем, как и тонкого шрама на шее там, где начинается граница волос.
– Дай-ка я! – заявил Трофим, видя, что Янис никак не может привести своего клиента в сознание. И некоторое время спустя спросил: – Артемон, ты силу свою соизмерять умеешь?! Сдается мне, с ним все.
– Перестарался. – Янис если и выглядел смущенным, то не настолько, чтобы быть искренним.
– Игорь, к чему все это? – задал вполне закономерный вопрос Жамыхов. – Парламентеры ведь!
– Согласен, перестраховались.
– Дорого ему твоя перестраховка обошлась! К тому же у нас и без того проблем мало?
– Всех туда бы отправить, – бросил через плечо Гудрон, помогая одному из перквизиторов усесться на стул, чтобы занять место за его спиной. – С этого начнем, на мой взгляд, он самый сообразительный.
– С этого, так с этого, – пожал плечами я. – Звать тебя как?
– Вот ты, значит, какой, Теоретик. Так сразу по тебе и не скажешь.
– Что именно?
– Что из-за тебя столько нашей братвы полегло.
– Нашли кому дорогу перебегать. – Гудрон лучезарно улыбался. – Знаешь, я и сам иной раз в недоумении. Ладно Трофим, Артемон, да пусть даже Остап. У нас и в земной жизни хватало всякого. Его, – Борис ткнул в меня пальцем, – я увидел на второй день, как он сюда угодил. Молодой, сопливый, за ним даже срочки нет, не говоря уже обо всем другом прочем. А как я Грека уговаривал, чтобы тот дурью не маялся: на кой черт нам обуза? И тем больше удивительно, когда он за какой-то месяц из недопеска в такого волчару превратился, что иной раз самого опаска берет. Жил бы он себе на Земле, и ничего подобного с ним не случилось. Но ведь это именно ты и тебе подобные заставили его таким стать, и кто же вам виноват?! – Закончил он свою обвинительную речь неожиданно: – Взрывчатка где спрятана?
Перквизитор дослушивал Гудрона уже на полу, где оказался после его оглушительной затрещины. Борис взялся за его воротник обеими руками, специально либо по случайности ухватив за кожу на шее, чтобы приблизить его лицо к своему.
– Спрятана где, спрашиваю? – повторился он. – Знаешь, что тебя ждет? Я тебя по кусочкам резать буду. По крохотным таким, пока ты мне наизнанку не вывернешься. Или вот еще вариант. Уж очень он понравился, хотя авторство принадлежит не мне. Колени тебе прострелю, жадр в руку суну, а затем заберу, чтобы ты разницу почувствовал. Они у Теоретика отменные, боль снимут, как ее и не бывало, а затем она снова придет. Будь уверен – соловьем запоешь! Не ты первый. Пихлю наверняка ведь знаешь? Он ведь из вашей мразоты. Так вот, ночь напролет нам пел.
– Вообще-то у вас меньше часа осталось на все про все. Ну а потом – бум!
Горячая речь Гудрона на перквизитора не подействовала нисколько. Наверняка из-за жадра, который одинаково успешно действует и находясь в желудке. Другое дело, не каждый сможет использовать его во второй раз, из-за брезгливости, когда он выйдет естественным путем.
– Ну ты-то до этого времени точно не дотянешь! – усмехнулся Трофим.
– Стоп! – прервал я всех. – Повтори, что ты должен был передать.
– Передать должен был Крахмал, – кивком головы указал перквизитор на своего мертвого собрата. – Ну а мы так, за компанию. У него и спрашивайте.
– Брюхо тебе вспороть, чтобы ты поскромнее себя вести начал? – задумчиво сказал Гудрон, который наверняка сообразил, где находится жадр.
– Петрович, – обратился я к Жамыхову, – передай, желательно слово в слово, само послание.
Никому Гудрон брюхо вспарывать не станет. Ну и зачем тогда все эти пикировки? Они могут и до утра затянуться.
– А чего там особенно передавать? – вздохнул Жамыхов. – Показалась эта троица на виду, и один из них белой тряпкой машет. Под самые стены подошли и требуют их внутрь пропустить, чтобы пообщаться с главным. Именно требуют. Ну а когда их сюда привели, этот, – Жамыхов движением головы указал на жертву Артемона, – заявил: «Час вам на то, чтобы Теоретика Гардиану предоставить, иначе взорвем к такой-то матери». Собственно, все. Ну я сразу и послал за тобой. Теперь нам необходимо решить, что делать дальше. Сам что думаешь?
Жамыхов выглядел спокойным, и, несомненно, тоже из-за жадра.
– А чего тут думать? – влез в разговор перквизитор, как будто он находился здесь на равных правах. – Теоретик, собирай вещички и галопом к Гардиану! Не боись, целым останешься. Ты же вроде человек благородный? Жадры бесплатно всем заполняешь. Ну так спасай людей!
Гудрон замахнулся, чтобы влепить ему затрещину, но так и застыл с отведенной рукой: какой смысл бить, если тот все равно не почувствует боли? Затем почему-то посмотрел на руку и все-таки завершил то, что хотел. Голова у перквизитора дернулась, на щеке остался отпечаток от пальцев, но и только-то.
– Время, господа, время! – Несмотря на разбитые в кровь губы, перквизитор продолжал улыбаться. – Не можете сами придумать, тогда я вам подскажу. Спеленайте Теоретика, ну а мы с Кровлей его, так и быть, упрем. Иначе бух – и в округе одни развалины!
– Ну отдадим мы его, – сказал Жамыхов, как будто меня здесь и не было, – но где гарантия, что тогда не бух? А так, глядишь, будем целыми, пока Игорь здесь.
– Жамыхов, ты в чем тут видишь проблему? Собрались и дружненько, организованной колонной вернулись туда, откуда сюда пришли. Все это можно обговорить, главное, насчет Теоретика прийти к консенсусу. Собственно, он, – перквизитор указал на меня пальцем, – и есть причина того, что вы все еще живы.
– Теперь слушайте. – Я говорил для всех, но смотрел на перквизиторов. – Убедили, выйду. Но не сейчас и не с вами. Ближе к вечеру, часиков этак через восемь. Можешь засечь время.

Глава пятая

– Часы у тебя есть?
Они имеются у многих. Проблема в том, что продолжительность местных суток в отличие от земных больше чем на треть. Что совсем не мешает синхронизировать действия при необходимости.
– Через восемь часов – получается в десять, – взглянув на собственные, которые показывали без четверти два, заявил я. – За три часа до этого знаменательного кто-нибудь из вас должен прийти, чтобы получить инструкции.
Оставалось только надеяться, что к тому времени у нас все будет готово. А самое главное – мы придумаем способ, для того чтобы остальным выбраться из этой неожиданной ловушки. Что крайне сложно, но, если очень хочешь жить, что-нибудь да придумаешь. Недаром же Слава Проф утверждает, что лучший стимулятор для работы мозга – ситуация, когда его владельцу угрожает смерть. Тогда он работает на полную мощность, и никакими другими средствами так его не заставить.
– Все, выметайтесь отсюда!
– Теоретик, я тут подумал… – задумчиво протянул Гудрон. – Чтобы передать, и одного достаточно, второго-то отпускать зачем?
– Вообще-то они парламентеры, – напомнил ему Жамыхов.
– И что? Один хрен, всех кончать придется.
– Грыжу не заработаешь? – Лицо у того, который не был Кровлей и чьей клички я не знал, скривилось в презрительной усмешке.
– Тут уж как получится, – улыбнулся в ответ Гудрон. – Возможно, и заработаю: это же какую кучу дерьма разгребать!
– Все, – прервал я взаимные издевки. – Проводите их. – И обратился к перквизиторам: – Напоминаю, ровно в семь жду за инструкциями. Кстати, можете и сами. Но не забудьте хорошенько отмыть жадры.

– Что-то они странно двигаются, – осторожно выглядывая в окно, заметил Янис.
Те действительно едва брели.
– Трофим?
Он был среди тех, кто провожал перквизиторов до входа.
– Не удержался, соблазн был большой. Боли они не чувствуют, но опорно-двигательный аппарат я им повредил так, что теперь эти двое почти минус. К своим-то они как-нибудь доберутся, но, думаю, состояние того самого аппарата своей прогулкой они усугубят настолько, что теперь им предстоит долгий курс лечения, а затем и серьезная реабилитация. Вот только не надо жалеть этих нелюдей! Был у меня дружок закадычный, Костя, верил, как самому себе. Но однажды нашел его еще живого, но без кожи. Наслышаны все, что перквизиторы этим промышляют? Так вот, а мне видеть приходилось. И чем я мог ему помочь? Пристрелить, чтобы не мучился?
Ничем. Кожа – такой же орган, как и сердце, почки, легкие… К тому же самый большой. У нас их всего два, способных к регенерации, – печень и, собственно, она.
– А может, кто-то из них с Костика ее сдирал? Короче, называйте меня как угодно. – На скулах Трофима заходили желваки. – Ладно, все это лирика. Что делать-то будем?
– Для начала позавтракаем.
Завтрак был вкусным: Лера расстаралась. Портили его только постоянные покалывания в левой ладони, когда в ней оказывался очередной жадр. Приятно быть благодетелем, и все-таки куда лучше, когда твоя благотворительность происходит в удобное для тебя время. Но не в тот момент, когда лихорадочно пытаешься найти выход из создавшегося положения и все чаще склоняешься к мысли, что придется подчиниться Гардиану.
– Наелся? Добавки не хочешь? – И обратился к окружившим меня людям, посуровев голосом и лицом: – Может быть, хватит? Совесть у кого-нибудь есть?
Признаться, я и сам не ожидал, что желающих заполнить жадры будет настолько много: их все несли и несли, к тому же не по одному. Я даже подумал – где-то здесь нашлись запасы прежних обитателей. Иначе трудно поверить, что все жадры были у них при себе.
– Последний десяток, – решительно заявил я. – И давайте-ка сделаем так, чтобы он оказался не в одних руках.
– Теоретик, у тебя проблемы?! – Голос Гудрона прозвучал так грозно, что от стола, за которым я восседал, отхлынули практически все.
– Борис, как раз собрался тебя искать: хотелось бы обсудить одну мысль.
– Покумекаем, не вопрос! – с готовностью кивнул он. – Зная тебя, дурного ты не предложишь.
Я едва не рассмеялся – это сказал Гудрон, который практически после каждого моего предложения заявляет обратное.
– Ну тогда собирай всех, вдвоем нам никак не справиться.
– Теоретик, ты хорошенько подумал?
Сколько раз я уже слышал этот вопрос? По большей части, как и сейчас, от Гудрона. Но и другие задавали его не раз. За исключением Леры, которая, даже если злится, никогда по кличке не назовет. И еще Ирмы. Ну для нее я – непререкаемый авторитет, и потому подобного не дождешься. Шпильку способна отпустить, но тут уже дело в ее характере.
– Как смог. И еще буду рад услышать другие варианты.
Чем дольше размышлял, тем больше утверждался во мнении – без риска, причем огромного, нам не обойтись. Отсюда, из долины, не уйдет никто, причем месть будет показательной. Не так давно, еще и года не прошло, едва только сюда попал и мне начали объяснять, куда именно, самой большой страшилкой были не геламоны, не гвайзелы, не полный других смертельных опасностей мир, а перквизиторы.
Гардиан отлично понимает, что, если уйдет отсюда, не покарав, он никогда уже не сможет вернуть прежний страх перед теми, чьим именем пугают детей. Сколько про перквизиторов ходит легенд! Они и бесстрашны, как берсеркеры, и все до единого стреляют как олимпийские чемпионы. С ними опасаются связываться еще и потому, что знают об их феноменальной мстительности. К тому же перквизиторы все как один облачены в бронежилеты из пластин гвайзела – практически неуязвимого хищника, что тоже добавляло им жуткой славы.
Чего уж там, я и сам изрядно их побаивался. Затем случилось так, что мне пришлось убить сразу трех перквизиторов, чтобы спасти себе жизнь. Потом еще и еще. Не так давно мы узнали, что пластины для бронежилетов они добывают, не охотясь на гвайзелов, как утверждали все, а обдирая их с мертвых туш в одной из горных долин, куда те приходят, чувствуя, что вскоре издохнут. И никакие они не берсеркеры. Нет, среди них есть и такие, но ими насильно становятся «дети вазлеха» – расходный для перквизиторов материал. Остальные – обычные люди, которые боятся и боли, и смерти. Для меня обычные и, надеюсь, для всех, кто сюда пришел. Но если отсюда никто из нас не уйдет, перквизиторы так и останутся теми, кем пугают детей. Пугают до ужаса.
План мой был прост. Незаметно покинуть убежище и постараться найти Гардиана, конечно же не для задушевной беседы. План был нелеп, противореча самому себе – невероятно сложен и практически не имел шансов на удачу. Но он был у меня единственным.
– Ну так что там насчет других вариантов? – требовательно спросил я, глядя по очереди на каждого.
Первой заговорила Ирма.
– Я пойду с вами! – И столько в голосе девушки было непоколебимой решимости, что я с удовольствием часть ее позаимствовал бы для себя лично.
– Нет. Вы с Лерой останетесь здесь и позаботитесь друг о друге. – Твердости в моем голосе хватило, чтобы Ирма не сказала больше ни слова.
Со стороны выглядело совсем некрасиво: уходим, оставляя девушек здесь. С другой стороны, столкнись мы неудачно с перквизиторами, вначале нас изрешетят, а уже затем начнут разбираться, есть ли среди нас Теоретик. В то время как взрыва не будет до назначенного мною срока. Если он возможен вообще. На мой взгляд, главная опасность заключалась в следующем: меня во время вылазки убьют, и Гардиану только и останется, что нажать кнопку. Хотя наверняка – несколько раз провернуть рукоять динамо-машины, пуская по проводам электричество.
– Как мы отсюда выберемся незаметно? На дворе день, а они, нисколько не сомневаюсь, внимательно за зданием наблюдают сразу со всех сторон, – сказал Остап.
– Резонный вопрос, и нам предстоит решить его вместе.
– Хорошо, выберемся мы отсюда, ну а дальше что? Где этого гада искать? – задал вопрос Янис.
– Если возьмем языка, может что-то и выгореть, – сказал Трофим. – Не все же они жадры в желудках носят? Хотя ради такого дела готов достать его оттуда лично. А вообще тонко все очень, не могу не признать. Кстати, еще одна проблема может возникнуть. Если та самая кнопка не у Гардиана под рукой, а у кого-нибудь из его людей и совсем в другом месте.
Но в любом случае нужно все с Жамыховым согласовать: без его помощи не обойтись.
– Ирма, пригласи его сюда, – попросил я, сообразив, что каким бы дохленьким ни был мой план, но он принят всеми.
Жамыхов явился куда быстрее, чем его ждали. Фактически едва только за Ирмой закрылась дверь, как распахнулась снова, пропуская девушку и Петровича. Судя по его лицу, проблем у нас прибавилось.
– Там перквизитор приперся, – тяжело усаживаясь на лавку, сообщил он. – Требует, чтобы внутрь пропустили.
– Неплохо получилось бы, если бы они все по очереди сюда приходили: оказывается, Трофим у нас по опорно-двигательным аппаратам крупный специалист! – пошутил Остап. – Что ему надо?
– Говорит, будет находиться здесь до того самого момента, пока Игорь не выйдет. Он, мол, его и сопроводит.
– Этого еще только не хватало! – со злостью ударил себя кулаком по колену Гриша. – Он же нам все замыслы разрушит!
– О чем вы? – Жамыхов обвел всех взглядом по очереди.
– Об этом чуть позже.
Мысли бешено крутились в голове, пока в ней не созрела идея, которую вполне можно было претворить в жизнь. Перквизитор наверняка не мог видеть меня раньше и знает только по описанию. Хотя, возможно, фото моей физиономии есть и у них еще с той поры, когда на меня была объявлена охота. И все-таки вариант, что Трофим с Борисом и остальные отправятся без меня, я даже не рассматривал. Если что-то пойдет не так и мы попадем в западню, я стану фигурой, которой можно и поторговаться, коль скоро Гардиан страстно желает меня заполучить.
– Распорядись, чтобы впустили. И еще скажи ему, что минут через десять – пятнадцать подойду. А пока слушайте, что я придумал.
Достаточный срок, чтобы все организовать. Среди людей, неожиданно попавших в осаду, есть парень, который пусть и не является моей копией, но достаточно похож. Лера рассказывала, что в полумраке едва не бросилась ему на шею. Если послать его вместо меня и обман не раскроется, смело можно уходить. Правда, потребуется помощь и самой Валерии. На тот случай, если у перквизитора возникнут сомнения.
– Теоретик, не слишком все сложно? – выслушав, покачал головой Трофим. – Хотя попробовать стоит.
– Надеюсь, целоваться с ним нужды нет? – Этот вопрос задала Лера.
– Можешь его по голове погладить, но не больше двух раз, – попытался пошутить я. Затем перенес свое внимание на Жамыхова. – Петрович, твое мнение?
– Ну а что еще остается? – не задумываясь, сказал он. – Все зыбко, хлипко, но что мы можем сделать еще? Понятно же, что живыми отсюда не уйдем. А так хоть какой-то шанс. Жаль, что от Карпышева ни слуху ни духу! Но кто же мог знать, что все обернется именно так? Соломки бы подстелил!..
– Для начала нужно с этим типом поговорить, – прервал его стенания Гудрон. – Вдруг он упрется рогом, и тогда все насмарку. Пошли кого-нибудь.
– Сам схожу, – только и ответил Жамыхов.
– Теоретик, тут одной внешней схожести мало, он ведь и проверить может, – сказал Остап сразу же после того, как за Жамыховым захлопнулась дверь.
– Самое простое. Даст ему перквизитор пустой жадр, а тот ему вместо него вернет заполненный. Снабдить его ими, а там только и останется, что подменять. Ну и Лера, если понадобится, его внимание отвлечет.
– Давайте я тоже с ними пойду, – предложила Ирма. – Мне так или иначе все время рядом с Лерой нужно быть. А заодно и помогу при необходимости. На колени к нему якобы невзначай присяду. Ну или покажу чего. Если мой Славик не будет против.
Ирма – девушка бедовая, она точно поможет. Ей ничего не стоит и грудь ненароком продемонстрировать в нужный момент. Проф в ответ на наши взгляды мрачно сказал:
– На колени наверняка будет лишним.
Ирма звонко чмокнула его в небритую щеку.
– Как скажешь, Вячеслав Анатольевич!
Парень, который должен был сыграть роль эмоционала Теоретика, не слишком-то на меня и походил, так, общее сходство. К тому же на полголовы выше и худощавее. Даже удивительно, что Лера смогла принять его за меня, пусть и в полумраке. И еще он мне не понравился тем, что, войдя, тут уже втиснулся на лавке между девушками, хотя мог бы и постоять.
– Как тебя зовут?
– Виталий.
Я посмотрел на Трофима, мол, действуй. Давно заметил: когда нужно кого-нибудь убедить, лучше не получится ни у одного из нас. Хотя чего удивительного, с такой-то школой за плечами, когда готовили на государственном уровне, не жалея ни сил, ни средств.
– Придется тебе, Виталик, какое-то время Теоретиком побыть, – хлопнув того по плечу, без всяких предисловий начал Трофим.
– Не понял?!
– Ситуация в двух словах такая. Сейчас придет перквизитор. Вот перед ним Теоретика изображать и будешь.
– А оно мне надо?! Петрович, ты какого меня сюда притащил?
Спрашивая, этот тип как будто бы ненароком придвинулся к Лере поближе, чем вызвал у меня еще большую неприязнь. С другой стороны, попался бы какой-нибудь рохля, и тогда вообще все могло пойти насмарку. Перквизиторы обо мне наслышаны и отлично знают, что плевать я хотел на них сразу на всех, вместе взятых. И вдруг Теоретик стал трусом, который то и дело бросает на перквизитора опасливые взгляды.
– Пойдем куда-нибудь поговорим, чтобы нам никто не мешал, – поднимаясь на ноги, заявил Трофим.
– И чего бы ради? – воспротивился тот.
– Пошли-пошли, – все так же спокойно сказал Трофим. – Иначе всю нашу игру придется построить на том, что вот он, – ткнул в меня пальцем, – с лестницы неудачно свалился и морду лица разбил. А ведь идея! Если у тебя, Виталик, морда распухнет, а глазки от гематом заплывут, куда проще сходство будет найти. Или сложнее, но мысль моя, надеюсь, понятна.
– Виталий, – призвал моего потенциального двойника Жамыхов, – не дерзи: от твоего согласия зависит многое.
– Петрович, только из уважения к тебе, – согласился он, ясно давая понять: плевал он на все угрозы Трофима.
И посмотрел на Леру таким взглядом, что едва за ними закрылась дверь, как я от нее услышал:
– Игорь, если он, пользуясь моментом, начнет распускать руки, боюсь, не выдержу!
И я не нашелся что ей ответить. Действительно, не убеждать же: Лера, любимая, терпи, что бы с тобой ни происходило, ведь это для общего блага!

Когда Трофим с Виталием вернулись, лицо у последнего было серьезнее некуда. Не сказать, что он горел желанием сыграть роль Теоретика, но вел себя совсем иначе.
– Вам нет необходимости все время быть рядом с перквизитором, – начал давать последние инструкции я.
– Да хватит уже, – на полуслове перебил меня Виталий. – Понял я все, понял. Ну что, пошли, милая, играть роли Ромео и Джульетты? – обратился он к Лере.
После чего отвел руку, явно намереваясь хлопнуть девушку пониже талии, передумал и неудачно попытался взять ее под локоток.
– Операция была на грани срыва! – ехидным голосом заметил Гудрон, искоса посмотрев на набычившегося меня. – А вообще со спины похож, похож. И такой же борзый.
Теперь оставалось какое-то время выждать, чтобы убедиться – мой двойник подозрений у перквизитора не вызвал.
– У нас все готово?
Как будто могло быть иначе: жизнь приучила.
– Да, – за всех ответил Янис.
За дверью то и дело раздавались шаги, голоса, стуки, скрежет – люди пытались найти ответ на тот вопрос, за который я, не задумываясь, отдал бы свой дар. И еще я ждал маленького чуда – сейчас вернется Жамыхов, вытрет со лба пот и заявит с широкой улыбкой:
– Все, парни, можете не беспокоиться – нашли мы эти проклятые провода!
Хотя даже в таком случае кто может гарантировать – они те самые?
Вернулся Жамыхов, жаль только, что он не улыбался. Молча присел на лавку рядом со мной и заговорил только после вопроса Славы Профа:
– Как все прошло?
– На удивление гладко. В любой другой ситуации я даже посмеялся бы. Представляете, у него в телефоне фото Игоря. Так вот, держит телефон, а сам морду Виталика со всех сторон рассматривает, сличает, мол.
– И что?
– Да там фотка-то сам себя не узнаешь.
Что было неудивительно. Изначально фотография была групповой, затем мою физиономию увеличили в каком-то дрянном редакторе. С Гудроном, Янисом, Трофимом, Остапом, да с любым из наших конечно же не перепутаешь, но прав Жамыхов – себя самого с трудом.
– А после что было? – не унимался Проф.
– После он жадр достал: заполняй, мол. Тогда-то Виталя ему и говорит: а с какого такого хрена?! Я же вас, гадов, на дух не переношу! Ну и еще загнул, даже девушек не постеснялся. У перквизитора рожа вытянулась, настолько не ожидал. Тогда Валерия и говорит… – Жамыхов посмотрел на меня. – «Игорь, успокойся! Мы же потом, когда их всех замочим, назад его заберем».
– Что, так и сказала – замочим? – Ни разу от нее таких слов не слышал.
– Так и сказала. И еще Ирма вмешалась. Заявляет перквизитору. «Я о вас таких ужасов наслышалась, а как первого вблизи увидела – ну полное чмо!»
– Ирма может! – заухмылялся Гудрон.
– Потом Виталий ему говорит, давай, мол, свой жадр, пока не передумал. Но только единственный. В общем, все на ура прошло. Почти на ура.
– А что было не так?
– Виталя его взял неудачно и, конечно, испортил. Благо, что эта скотина ничего не заметила.
Есть такое дело: если человек не обладает даром эмоционала, испортить жадр легко.
– Игорь, так когда выходите?
– Сейчас и пойдем.
– Только вот что, Петрович, постреляйте куда-нибудь с противоположной стороны. Человек чтобы десять, не меньше. Все-таки у нас перемирие, а вы палите, причем в одну точку. Одно это должно их заинтересовать. Только сильно не высовывайтесь на всякий случай: они же все больные на голову! – высказался Гудрон.
– Думаете, толк будет? – справедливо засомневался Жамыхов.
– Конечно же! – Морда у Бориса была настолько убедительная, что даже я на миг поверил. До следующих его слов: – Если огонь будет массированным, они сразу же отсюда свалят, будь уверен!
– Ладно, пойду все организую. Вам сколько нужно?
– Пять минут.
– Мало, за столько я не успею.
– Тогда давай сделаем так. Первая серия короткая, чтобы мы могли знать, что за ней последует и вторая.

Мы столпились перед дверьми, держа оружие наготове. Наблюдатели на крыше клялись, что на этом направлении им не удалось засечь ни одного перквизитора. Но в густющих кустах, которые начинались метров через пятнадцать, можно спрятаться так, что в нескольких шагах никого не увидишь.
– Ну и чего они там телятся?! – не выдержал Остап.
– Может, что-нибудь пошло не по плану? – высказал предположение Проф.
– Нас бы уже предупредили, – не согласился с ним Трофим.
Тогда-то с противоположной стороны здания стрельба и началась.
– Жиденько что-то совсем, – покрутил головой Янис. – Ну да ладно.
И я, рывком распахнув дверь, выскочил наружу, развив такую скорость, на которую только способен. Ворвался в кустарник, застыл, поведя перед собой стволом, готовый в любой миг разразиться очередью при малейшем признаке опасности. И снова побежал вперед. Спину прикроют, там все будет правильно по секторам, и главное сейчас – как можно быстрее добраться до ближайших развалин.

Глава шестая

– Как будто бы проскочили.
Мы собрались в развалинах дома, в комнате, где на одной из стен висел яркий и совсем не выгоревший плакат знойной красотки в крохотном бикини, которая лежала в гамаке в тени раскидистой пальмы на берегу лазурного моря. Удивительно, что его никто не снял: здесь такие вещи имеют немалую ценность.
– Знать бы еще наверняка, что нас не заметили. – Остап наблюдал из окна за пустошью, но время от времени скашивал на плакат глаза.
Да чего уж там, все мы то и дело на него поглядывали. Изображенная в стиле пин-ап девушка олицетворяла собой безмятежность. Ласковое море, ласковое солнце и наверняка вкусный коктейль в ее руке. Непременно оранжад, судя по цвету, я даже на мгновение ярко почувствовал его вкус в пересохшем от волнения рту. Все-таки преодолеть несчастные пятнадцать метров стоило мне многих потраченных нервов, и руки до сих пор еще нет-нет да и подрагивали.
Красотка олицетворяла то, чего сейчас нам катастрофически не хватало. Во всяком случае мне. Остальным проще – у них жадры. Да, мы находимся в укрытии, но едва только отсюда уйдем, как, вполне возможно, в нас полетят пули. Ненавижу этот звук, в любом его проявлении. Когда они встречают на своем пути ветки, бьют недалеко от тебя в землю или даже просто пролетают мимо. Но самый мерзкий из них – это когда пули вонзаются в плоть, пусть даже и не в твою. Или кто-то для нас невидимый кивнет – давай! А тот, для кого кивок предназначен, рванет чеку, отсчитает пару секунд, сам того не желая побледнев в опасении, что граната сработает сразу, и плавным движением руки отправит ее в цель.
Сюда, в комнату, где на одной из стен висит яркий плакат с красивой девушкой. Наверняка мы унюхаем едкий запах от запала, после чего только и успеем, что напрячься. Как будто вмиг окаменевшие мышцы дадут хоть какую-то защиту от осколков, которые начнут нас пронзать.
– Заберу его потом обязательно, – глядя на плакат, сказал Гудрон.
– Даша его на голове тебе порвет, ценитель прекрасного, – заверил Бориса Янис. – Или ты втихушку любоваться на него будешь?
– На стенку повесит, над брачным ложем, – предположил Трофим.
– Ох, и сколько на ней вмятин появится от его головы! На стенке, – уточнил Остап.
И черт бы его побрал, он улыбался. Впрочем, как и другие.
– Значит, так, – прервал всех я. Меня почему-то охватила злость. Или зависть. Да, наверное, все же зависть: шуточки себе позволяют, когда вокруг вот это все. – Первоначальная наша задача – взять языка. Отходить далеко не будем, где-нибудь поблизости постараемся его найти. Дальше все зависит от того, что мы от него узнаем.
– Резонно, – кивнул вмиг посерьезневший Гудрон так, как будто мы не обговаривали это заранее и он только что узнал. – Рядом наши телодвижения не так бросятся в глаза. Наверняка их тут неподалеку немало шастает. Главное, увидеть первыми.
– Ну тогда приступай.
Одних балахонов грязно-коричневого цвета – обычного наряда перквизиторов, будет мало, необходимо еще и рожи размалевать.
– Начну, пожалуй, с Остапа, – заявил Гудрон.
Оценивающе на него посмотрел, как будто собирался не наносить жирные полосы, а как минимум сделать на холсте карандашный набросок, чтобы затем оформить его в портрет. Трофим, занявший место Остапа возле окна, усмехнулся, но промолчал. Гудрон взял Остапа за подбородок, повернул его голову туда-сюда, мазнул обугленным куском коры пробкового дерева по кончику носа, сделав его угольно-черным, и заявил:
– Следующий!
– Чего?! – Остап даже жадр изо рта в ладонь выплюнул.
– Ладно, сам напросился: сейчас я тебя в Максимку из того самого фильма превращу.
– Ты как надо делай!
– Тогда язык высунь.
– Язык-то зачем?
– Закамуфлирую: подбородок им прикроешь.
И мне почему-то стало легче. Причем настолько, что я уверовал полностью – все у нас получится. И не убьют никого, и даже не будет раненых. А причиной всего-то были незамысловатые шутки Гудрона.
– Боря, а себе ты рожу сам размалюешь? Нет? Так вот, я этим лично займусь. И первым делом на твоем лбу слово из трех букв изображу. То самое, которое на заборах пишут. А там, глядишь, и как новый позывной приживется вместо Гудрона.
– С тебя станется! Ладно, уговорил.
И Гудрон нескольким размашистыми движениями покрыл лицо Остапа толстыми линиями. Следующим был я, но Борис и тут остался верен себе.
– Теоретик у нас командир, так что ему покрасивше. Жаль, конечно, что цвет только один.
Хотя чего могло быть красивого в той мазне, которой он покрывал нам кожу?
– Ну все, выдвигаемся, – заявил я, когда все было закончено. – Наша цель по-прежнему вон та высотка.
Их здесь хватало, многоэтажных домов, но именно к ней можно прокрасться относительно легко, поскольку ее нижние этажи не были видны из-за густой зелени.
Когда мы с Гудроном и Трофимом осматривали местность вокруг, то единодушно пришли к выводу, что тут обязательно должны быть наблюдатели – слишком хорошо с нее просматривался Дом культуры. А также наметили именно это направление, если Жамыхову и остальным придется прорываться с боем, и не мешало бы его осмотреть.
Я шел первым, и какое-то время нам удавалось быть незамеченными. Ну а затем то ли нас покинула удача, то ли так сложились обстоятельства, но мы нос к носу столкнулись с группой перквизиторов.
– Контакт! – не заботясь о тишине, заорал я, кидаясь в сторону и одновременно нажимая на спуск.
Промахнуться с такой дистанции было сложно даже в полете. И еще нас спасло то, что перквизиторы замешкались, пусть и на миг: наша маскировка все-таки сработала. Позади меня загремели выстрелы, и уже только затем враг ответил огнем на огонь. Показавшись из-за камня, за которым успел укрыться, я выстрелил в смутные очертания человеческой фигуры, едва угаданные сквозь заросли. И еще раз – на треск ветвей откуда-то сбоку.
– Теоретик, цел?
Рядом со мной нашли себе укрытие за камнем сначала Трофим, затем другие, и последним Гудрон. Он и задал вопрос.
– Не видишь – голова в трех местах навылет прострелена.
Получилось довольно зло, но Гудрон заулыбался.
– По-моему, всех сделали, – предположил Гриша.
– Не уверен, возможны недобитки. И не забывайте – нам нужен язык. Проф, давай за мной, слева зайдем.
Вячеслав выглядел как обычно. Ничто в нем не напоминало о том, каким он был накануне. То ли встреча с Ирмой так на него повлияла, то ли была другая причина. Спокойный, собранный, с особым прищуром глаз. С размалеванным полосами лицом – типичный коммандос, хоть на картинку. Поди тут догадайся – почти кандидат наук. И еще мне почему-то вспомнились его недавние слова: «Хотел бы я сегодняшний встретиться с некоторыми своими оппонентами!» Судя по выражению его лица, ничего хорошего такая встреча им не сулила.
Сделав по зеленке небольшой круг, мы с ним вернулись туда, где слышались приглушенные голоса, чтобы увидеть следующую картину. Гудрон, уложив перквизитора набок, коленом давил ему на внутреннюю часть бедра почти у самого паха, пытаясь передавить артерию. То, что она задета, было понятно с одного взгляда – слишком много крови вокруг, и ее капельки видны на листьях даже на уровне груди. Можно себе представить, какой был фонтанище!
– Удачненько! – заявил Гудрон.
– Что же удачного? – засомневался Янис, затягивая жгут на ноге перквизитора. Все правильно – иначе тот истечет кровью в считаные минуты и мы даже не успеем задать вопросы, не говоря уже о том, чтобы получить на них ответы. – Придется волочь его на себе. Нет чтобы куда-нибудь в плечо.
– В плечо было бы лучше, – кивнул Борис. – Но я о том, что, когда в него попала пуля, он жадр изо рта выронил. Иначе встретил бы так, что самим нам никакие жгуты бы не помогли. Все, берем его и уходим. Остап, не забудь машинку забрать.
Она представляла собой не что иное, как ПКМ. Пулеметы – крайняя редкость: за все проведенное здесь время я даже единственного экземпляра не видел. Вернее, видел, и даже пользоваться пришлось. Но другим, почти раритетным – РПД времен Великой Отечественной войны. Но таких – нет, ни разу. А если учесть, что лента от ПКМа уходила не в короб – в рюкзак, к нему как минимум три сотни патронов должно быть.
Но в любом случае Гудрон прав гарантированно – повезло. Не вырони перквизитор жадр, его бы не скрючило от боли, и тогда он с пулеметом нам такой прием устроил бы! Веером, сквозь кусты, одной длинной очередью… Хотя, возможно, кому-нибудь из нас и повезло бы.
– Где найти Гардиана? – без всяких предисловий начал я, едва мы смогли отыскать более-менее подходящее место.
Не слишком годное для обороны, если нас здесь прижмут, но выбирать особо не приходилось – время безвозвратно таяло.
Пленный молчал. И мне почему-то было его жалко. Молодой, младше меня, вряд ли ему намного больше восемнадцати. Залитый кровью, он лежал на траве. С бледным до синюшности лицом, закусив от боли нижнюю губу, и кадык на его худой шее двигался часто-часто, как будто он пытался что-то проглотить, но у него никак не получалось.
Пусть даже я знал, как именно попадают к перквизиторам. Сложный выбор ценой в собственную жизнь, когда, выполняя нечто вроде обряда посвящения, нужно убить несколько человек. Из тех, кого сами перквизиторы признали бесполезными.
– Мальчик, – почти ласково обратился к нему Трофим. – Думаешь, то, что сейчас испытываешь, это боль? Уверяю тебя, все далеко не так. Если ты буквально в следующее мгновение не начнешь быстро и по существу отвечать на вопросы, узнаешь – каково это, когда болит по-настоящему.
Но пленник по-прежнему молчал, обводя нас затуманенным болью взглядом ярко-синих, совсем мальчишечьих глаз.
– Времени нет, – поторопил его Остап. – У нас совсем нет времени. Потроши его. А чтобы не испытывал никакой жалости, вспомни, сколько на нем загубленных жизней уже и сколько он может загубить сегодня.
– Сам знаю, – отмахнулся Трофим и полез за ножом. – Внимательно смотрите, возможно, кому-нибудь и пригодится в дальнейшем. Если ткнуть кончиком лезвия сюда, сюда и сюда, запоет любой, и я не исключение.
– Стоп! – остановил его Янис. – Разожми ему зубы.
– Зачем?
– Разожми, говорю! – требовательно повторил он. – Что это он там все время сглатывает?!
Трофим разжал все тем же ножом.
– Твою же ты медь, он себе язык по дороге сюда отгрыз! – В голосе Гудрона было не столько удивление, сколько злость. – И как вовремя не заметили?!
– И что бы ты тогда сделал? – резонно поинтересовался Трофим. – Жгут наложил?
Борису ответить было нечего. Да и что тут можно сказать?
– Та-а-ак! – протянул Слава Проф. И, судя по его тону, плохие новости еще не закончились. – Не хотите взглянуть сюда?!
На шее перквизитора была свежая рана. Тонкая полоска сантиметров в пять, в нескольких местах стянутая грубыми, неровными стежками.
– Вот этого только нам и не хватало! – зло ощерился Остап. – Это что же получается, у них где-то имеется еще один вазлех?! Так хотелось верить, что мы последний сожгли!
– Или целая роща, – кивнул Проф.
– Тогда все понятно с его языком: приказ у него был.
– Уходим!
Задерживаться теперь не имело ни малейшего смысла.
– Гудрон, не забудь жгут у него забрать, – напомнил Трофим. – Ему он уже без надобности.
Трофим нам рассказывал, что отгрызть себе язык – верный способ совершить суицид.
– Так, Остап, – сказал Гудрон, пристроив жгут в нагрудном кармане разгрузки и отбирая у него пулемет, – этой штукой сам буду пользоваться. Ты бы только знал, сколько мне с ней по горам бегать пришлось! На Земле конечно же, не здесь.
– Мелковат ты для него, – не преодолел соблазна подковырнуть его Остап. – Вон Артемону, например, он больше бы подошел.
– Сразу видно, что человек от армии откосил, – тяжело вздохнул Гудрон. – Совсем ничего не понимает.
Остап всерьез возмутился:
– Боря, как я мог от нее откосить, если мне едва восемнадцать стукнуло, когда на эту гребаную планету угодил?!
– Ну ведь откосил же? Пусть и таким экстравагантным способом. Ладно, коротко поясню. Что есть пулемет? Правильно, порой единственный шанс уберечь своих боевых товарищей от гибели, прижав врага огнем, пока они совершают отход. Так вот, пулеметчик должен представлять собой цель, в которую трудно попасть. А Янис что? То-то же! Кстати, беру тебя вторым номером. А делом твоим будет подсчитывать павших перквизиторов. Палочкой запасись: десяток гадов – зарубка, сотня – крестик. И чтобы ни одного не пропустил!
– Теперь меня слушаем. Попробуем подойти к высотке с севера. Вдоль предгорья зеленкой, затем углубляемся в Центр, после чего берем на нее прямой курс, – объявил я новый маршрут. – И поторопимся!
Время безжалостно уходило, и его становилось все меньше. А еще в любой момент мог раздаться грохот, обернувшись на который мы увидим разрушенный взрывом Дом культуры. И тогда я всю оставшуюся жизнь буду винить себя в гибели стольких людей сразу.

Вообще-то нам следовало вести себя куда осторожней, но я почти бежал, увлекая за собой остальных. Очередные развалины, вплотную примкнувшее к ним строение, бывшее на Земле заводским цехом, и вот она, та самая высотка, рукой подать. Но, чтобы попасть в нее, необходимо преодолеть пустошь, на которой и чахлого кустика не найти, не говоря уже о чем-то более существенном, что могло бы дать хоть какое-то укрытие. Некоторое время мы из цеха наблюдали за многоэтажкой, тщетно пытаясь засечь в ней хоть какое-то движение. Цех перенесся с Земли со всем тем, что в нем находилось – станками, оборудованием, подъемным краном на рельсе под потолком. Практически ничего не тронуто, и, окажись он в любом другом месте, для местных жителей его появление было бы бесценным подарком. Но кто-то или что-то распорядилось так, что он оказался в Центре, у перквизиторов, которые меньше всего хотели наладить новую жизнь.
– Сдается мне, отсюда в него незаметно не пробраться, – высказал Гудрон то, о чем каждый из нас подумал. – Ни одного подхода не вижу.
– Попробуем зайти к нему с другой стороны, – решил я, заметив, что все чаще поглядываю на часы.
– А вам не кажется странным, что по дороге сюда мы ни одного перквизитора не увидели? – сказал Проф. – Хотя бы издали, мельком или еще как, но должны были засечь хоть кого-то.
– Кажется, – кивнул Трофим. – Тут одно из двух: либо они собрались в одном месте, либо…
– Либо их вообще здесь уже нет, – закончил за него Остап. – Как вариант – Гардиан оставил только взрывников. Ну действительно, хоть какая бы падла попалась, пусть даже издалека.
– Тут долго можно гадать, – высказался молчун Гриша. – Но мы ведь не для этого сюда пробирались?
– Не для этого, – согласился с ним я. – Давайте-ка еще восточный край долины осмотрим. Может быть, там на кого-нибудь нарвемся.
Нам понадобился еще час, чтобы убедиться – перквизиторов в Центре нет. На меня то и дело поглядывали, пока я наконец не объявил:
– Возвращаемся, и на рысях.
Что бы все это ни значило, Жамыхову и остальным следовало покинуть свое убежище как можно быстрее.

Эвакуацию Жамыхов начал задолго до нашего возвращения. Вернее, никто ее не начинал: она произошла стихийно, когда нервы у людей попросту не выдержали в страхе, что в любое мгновение может произойти взрыв. К тому же шанс спастись снаружи куда выше. И еще больше он в том случае, если организовать панику самому, воспользоваться суматохой и постараться покинуть долину. Но как бы там ни было, мы встретили всех далеко от Дома культуры. Лера почему-то выглядела злой донельзя.
– Что случилось?! – обнимая ее и пытаясь успокоить, поинтересовался я.
– Да этот твой Виталик руки вздумал распускать! Перквизитор тут, а он и рад стараться. То потрогает, то погладит, а я сиди улыбайся! Еще и на ухо шепнул: «Лерочка, солнышко, мы же для пользы дела, чтобы этот гад ничего не заподозрил!»
– А ты что? – начал закипать я гневом.
– Пригласила его в соседнюю комнату. Он уже губу раскатал, а я ему коленкой между ног, точно как ты учил.
– Рисковый парень! – слушая ее, покачал головой Янис.
– Скорее тупой, – не согласился с ним Гудрон. И добавил с озабоченной рожей: – Теоретик, у нас сейчас каждый боец на счету, так что ты не это!..
Если бы не знал Бориса хорошо, наверняка принял бы его слова всерьез.
– Ладно, разберемся. Лера, а что там с перквизитором?
– Жамыхов его, как он сам выразился, и приговорил, и исполнил. Кстати, догадался он, что его обманывают.
– Перквизитор?
– Ну не Жамыхов же?!
– А как именно? Снова потребовал заполнить жадры, и Виталик прокололся?
– Мимо, Игорь, мимо! – Лера взъерошила мне волосы. – Он… Так, может быть, сам догадаешься?
Ничего в голову не приходило. Хотя нисколько не сомневался – ответ лежал на поверхности.
– Лера, не томи! – наконец сдался я.
– Игорь, ты – левша, а этот ваш Виталик нет. – И снова: – Нет, ну какой же он козлина!
Серьезный прокол. Единственное успокаивало, что и другим это в голову не пришло.

После всего того, что произошло, стремление занять еще какое-нибудь здание пропало сразу у всех. И потому мы расположились на возвышенности, в непонятных развалинах, бывших на Земле то ли жилым домом, то ли чем-то еще. Жамыхов метался, выставляя караулы, чтобы атака перквизиторов, которую исключать было нельзя, не стала неожиданностью. Ну а мы терпеливо его ждали, ведь предстояло решить – что же теперь делать дальше. То, что операция по тотальному уничтожению перквизиторов блестяще провалена, было совершенно очевидно. Наконец вернулся Жамыхов и без всяких предисловий спросил:
– Игорь, какие будут соображения?
– А какие они могут быть еще? – вместо меня ответил Трофим. – Для начала нужно найти Карпышева. Если осталось кого искать.
Я кивнул – это и есть наше общее мнение.
– Тогда так и поступим, – легко согласился Жамыхов. – Ты это… на Виталия сильно зла не держи. Парень он непростой, но у меня один из лучших.
– Не буду, – пообещал я. – Главное, чтобы Лера на него зла не держала, она ведь и пристрелить может, случалось уже. Так ему и передай. А на всякий случай пусть и мне на глаза не попадается.

Глава седьмая

– Надо было сразу брать власть в свои руки! – Гудрон кипел от злости. – Еще вначале, на подходе к Центру.
– Ну так и взял бы. – Трофим, в отличие от него, олицетворял само спокойствие.
– Вот я и говорю, что надо было!
– И что тебе мешало? Боря, ты в прошлом боевой офицер. С немалым опытом в горячих точках. И на киче срок отмотал без всяких УДО, что тоже показатель. Знаешь, меня постоянно мучает вопрос: почему ты все время на вторых ролях? Ответственности боишься?
Я с надеждой посмотрел на Гудрона: вдруг он скажет, что нет. Ну а дальше может случиться так, что именно Борис нас возглавит. Соглашусь без всяких раздумий: ответственности не боюсь, но какая же она тяжелая ноша, когда цена твоих ошибок – жизнь людей!
– Перегорел я, Сережа, еще там, на Земле, до золы, до пепла. – Трофима так редко называли его настоящим именем, что я зачастую о нем забывал. – Все о спокойной жизни мечтал. Думал, откинусь, хибарку себе заимею в самой что ни на есть глуши. Чтобы всех только и забот, что на краюху хлеба заработать. И что в итоге?
– Что?
– Сюда угодил. А какая тут может быть спокойная жизнь? Но дело не в этом. Сомневаться начал. Не то чтобы в себе – в своих решениях, а это никуда не годится, тебе ли не знать.
– Ну а что ты тогда ноешь, что власть в свои руки не взял? Или ты на кого-то другого надеешься? Вон посмотри на Теоретика. – Трофим говорил так, как будто меня рядом и не было. – Полное впечатление, что именно у него, вчерашнего школяра, такая богатая событиями жизнь за спиной, а не у тебя, – продолжил Трофим. – Но ты был рад стараться, когда на него взвалили все то, от чего сам так яростно отбрыкиваешься.
– Может быть, начнем по существу? – влез в разговор я.
– Игорь, мы как раз по самому что ни на есть существу. Сейчас Борис полностью выкипит, вспомнит о своем боевом прошлом и на основании опыта выдаст нам замечательный план действий. Ведь правда, Борис?
Гудрон ему не ответил, но было заметно – слова Трофима задели его если не за живое, то достаточно сильно.
Ситуация действительно сложилась далеко не из приятных. Вчера утром мы отправились разыскивать Карпышева, надеясь найти хотя бы кого-нибудь из них живыми. И нашли. В том, что часть его людей живы, не оставалось никаких сомнений – ущелье, вернее, одно из его ответвлений то и дело огрызалось выстрелами в ответ на попытки перквизиторов атаковать. Последних мы отогнали, что нисколько не улучшило положения Карпышева: местность перед входом туда, где он находился, простреливалась перквизиторами, которые расположились дальше, в узком, как горлышко бутылки, входе в очередное ущелье, а их здесь – целый лабиринт. Лезть в лобовую атаку – означало положить своих людей без особой надежды Карпышеву помочь. Ситуация Карпышева осложнялась еще и тем, что они сидят без воды.
Связь с Карпышевым была установлена накануне вечером – с помощью обычного гелиографа. Тогда-то и стало известно о его потерях, а также о катастрофическом положении с водой и патронами. Ночью мы сделали неудачную попытку к нему пробиться, и благо, что потери оказались минимальными. Теперь всем было понятно, что решение Жамыхова разделиться оказалось самым неправильным. Это-то и вызвало гнев Гудрона. Жамыхов держался стойко, но еще больше осунулся лицом, понимая все не хуже других.
– Ну так что, Борис, поделишься с нами своим богатым опытом? – продолжал настаивать Трофим. – Самое время о нем вспомнить.
– Сейчас звено-другое «крокодилов» вызову, чтобы ущелье проутюжили, главное, связью меня обеспечь. Или «грачей», как раз работа для них. А у этих мразей вряд ли «стингеры» или «стрелы» найдутся, не говоря уже о ЗСУ, – зло огрызнулся тот. – Нет у меня такого опыта, чтобы в идиотских ситуациях находить умные решения.
– А ты поднатужься, поднатужься! – настаивал Трофим.
Где-то на севере раздался выстрел, и принадлежал он непременно Янису. Артемон, как сам он выразился, вышел на «свободную охоту». До этого стрелял уже дважды, и можно было нисколько не сомневаться – тремя перквизиторами стало меньше.
– Одна только надежда, что Артемон их всех перещелкает, – вздохнул Остап. – Хотя подобное заранее можно было предполагать. Они здесь хозяева и местность знают от и до. Если рассуждать цинично, выход у нас один – ждать прорыва Карпышева и по возможности его прикрыть.
– Он передал, что у него раненых больше десятка. И это только тех, кто не может идти сам, – напомнил ему Гриша. – Ты со своей циничностью предложи еще, чтобы их там бросить.
– Не стану, – покачал головой Остап. – Ибо негоже это. Чем мы тогда от перквизиторов отличаться будем? Только тем, что с пленных шкуру не сдираем?
– Тогда и не рассуждай. Вот смотрите, – начал размышлять Трофим. – Вдоль правой стены рельеф позволяет добраться к входу в ущелье почти вплотную, как раз на бросок гранаты. Нужно занять позицию там и какое-то время не давать им даже носа высунуть, в то время как Карпышев пойдет на прорыв. Естественно, ночью.
– Ну и где их взять, гранаты? – резонно поинтересовался Гриша.
Трофим хотел что-то добавить, когда его перебил Остап:
– Смотрите, Карпышев опять что-то передает!
И действительно, с его стороны то и дело виднелись вспышки света. Азбука Морзе мне была неизвестна, и потому оставалось только ждать – о чем именно его сообщение.
– Дым! – неожиданно выдал Гудрон.
– Какой дым? Где ты его увидел? – спросил Гриша, старательно озираясь.
– Дымный дым. Пока еще не вижу, но он должен быть!
Трофим открыл было рот, чтобы съязвить, когда до него дошло.
– Понял вашу мысль, уважаемый Гудрон Александрович: необходимо устроить дымовую завесу и под ее прикрытием вызволить наших боевых товарищей из той ситуации, в которую они угодили благодаря скудоумию нашего руководства.
– Нет, ну как же мне эта мысль раньше-то в голову не пришла! – Борис от огорчения даже кулаком по колену стукнул. – Явно оскудели мы тут все умом в первобытных условиях!
– Может, кому-нибудь она и приходила, – не согласился с ним Остап, – но как ты все это себе представляешь? Сена из Центра притащить? Ближе взять негде – одни камни кругом да кустики. Принести сколько надо, ну а потом только и останется, что уговорить перквизиторов. «Безусловно, вы козлы и гады все без исключения, но есть у нас к вам малюсенькая просьба, и, надеюсь, вы на нее откликнетесь. Нам нужно травки наложить перед вашей позицией, так что вы уж не стреляйте пожалуйста!» – Сарказма в голосе Остапа хватало с избытком.
– Дым я вам обеспечу: меня как надо учили, – отмахнулся от него Трофим. – Мне, например, из дохлой крысы и ржавого гвоздя несложно такой яд смастерить, что куда там всем вашим цианидам, вместе взятым! Борюсик, напомни при случае, чтобы я тебя в лысинку чмокнул. Сейчас не до нежностей: необходимо в Центр вернуться за некоторым количеством нужных вещей. Видел, видел я в нем с полбочки хозяйственного мыла, думаю, и остальное найдется.
Гудрон провел ладонью по коротко стриженной голове без малейшего намека на лысину.
– Туда часа три шлепать, затем назад столько же. Хотя бред несу: дорога намного меньше займет, – продолжил рассуждать Трофим.
Все верно, сюда мы шли, соблюдая крайнюю осторожность, поскольку за каждым изгибом ущелья могла ждать засада.
– Борис, ну что же ты еще вчера эту мысль не подкинул?! Ты как тот орел, которого пока не пнешь, не полетит. Необходимо время в Центр смотаться. И еще здесь, чтобы все сотворить. Но ничего страшного, потерпят до утра. Проф, сколько, говоришь, человек без воды может прожить? Десять дней, больше? – И, не дожидаясь от него утвердительного кивка, продолжил: – Проблему вижу в одном. Необходимо согласовать с Карпышевым: час дымить не будет, минут пятнадцать, может, чуть больше. Гелиографом тут не справиться, и поэтому нужен связной.
В этом он был прав: кода нет, передача идет открытым текстом, и перквизиторы его прочтут.
– Игорь?
– Бери сколько посчитаешь нужным: в Центре могут быть недобитки. Жамыхов не откажет.
– Десяток за глаза хватит, – не задумываясь, ответил он. – Проф, Остап, составите компанию?
– Со всем нашим удовольствием. Куда лучше прогуляться, чем здесь между камней на брюхе ползать, – за обоих ответил Остап.
– Удачи! – пожелал я им вслед.
И уже собрался пойти за ними, чтобы разыскать Жамыхова – проблему со связным необходимо решить, – когда появился Янис.
– Куда это они? – поинтересовался он.
– Трофим обещал дымовую завесу сотворить из подручных средств, – пояснил ему Борис. – Так вот, за ними в Центр и пошли. Если есть желание прогуляться, догоняй.
Янис мотнул головой.
– Мне и своих дел хватает. Вы вот что, поосторожней. Как выяснилось, имеется у них человечек с подобным мне опытом. И инструмент у него куда качественней, не в пример моему, – погладил он приклад СВД. – В общем, едва не попался. Дух переведу, немного потреплюсь с вами, и за работу.
Одиночные выстрелы порой раздавались и со стороны перквизиторов, и кто бы мог подумать, что идет охота за самим Артемоном?
– Помощь нужна? – тут же посерьезнел Гудрон.
– Предупредить всех нужно, чтобы бошки там, где не надо, не высовывали. А так сам справлюсь. И потом, у меня есть помощник.
– Артемон, надеюсь, ты Ирму не потащишь?!
Борис прав во всем. Стрелок Ирма отменный, но тут необходим настолько специфический опыт, что откуда бы он взялся у девушки с ее спортивным прошлым?
– Не нервничай, Боря, конечно же не потащу. Это я к слову. К тому, что, если все-таки предстоит сделать выбор, на кой ляд мне лысый мужик в возрасте? Фигуристые блондинки как-то больше мне по душе.
Гудрон снова провел пятерней по голове.
– Далась же вам моя лысина! А вообще с вами не то что полысеешь, кожа клочьями скоро сойдет.
– Ну да ладно, делу время, а потехе час.
Артемон исчез в зарослях так же бесшумно, как и появился.
– Скучала? – Как будто мы с Лерой не виделись неделю, а не каких-то пару часов.
– Спрашиваешь! Ты кушай, кушай, а я на тебя посмотрю. Мне нравится, когда ты ешь. Только не торопись, прошу тебя. А то вечно как ненормальный.
Жизнь приучила. И рад бы иной раз удовольствие растянуть, но далеко не всегда получается. То подменить кого-нибудь нужно, то обстановка вокруг, что ни на миг не расслабишься, а зачастую настолько хочется спать, что и вкуса толком не чувствуешь.
– Игорь, да не глотай ты так быстро, пережевывай!
Лера ворчала, ну а я был доволен. Нет, не ее ворчанием – тем, что было во всем этом нечто уютное. Как будто мы не в ущелье на чужой планете, а дома, на Земле, на кухне, и я заскочил с работы, чтобы перекусить и увидеть ее лишний раз.
– Где Ирма?
Поначалу Валерия к ней ревновала, но затем они стали лучшими подругами. Как выяснилось, совсем рядом, поскольку в следующий миг услышал за спиной:
– Что, Игорь, соскучиться успел?
– А может, не он? – тут же отреагировала Лера.
– Еще чего! У меня Славик есть.
С Профом у Ирмы были не очень понятные отношения. Как будто бы и все нормально, но как-то не слишком. Нет, когда Вячеслав на нее смотрел, у него даже взгляд туманился. Но не у Ирмы.
– И чего тогда здесь крутишься?
– Он наш командир! А вдруг у него для меня приказ, а я непонятно где? Да и вообще, Слава с Трофимом ушел. А туда, – Ирма движением головы указала на север, – меня пускают. Думала, хоть на этой планете женщины с мужчинами в правах уравняются. Так нет же!
Как будто она успела побывать еще на нескольких, и везде одна и та же картина.
– Я обязательно тебе приказ передам, если понадобится, ты не трусь!
Несмотря на сказанные слова, они друг другу улыбались.
– Ладно, девушки, вы развлекайтесь, а мне пора.
Клонило в сон, и я непременно бы прилег вздремнуть, но вначале необходимо пообщаться с Жамыховым. Понятно, что Трофим ему все уже передал, и все-таки следовало обсудить детали. А главное – отыскать добровольца.
Жамыхова и двух его ближайших помощников я застал обедающими. Под натянутой маскировочной сетью – как же, ставка Верховного Главнокомандующего!
– О, Игорь, – обрадовался он. – Присоединяйся. Может, того? – Жест был достаточно выразительным, и я сразу сообразили, в чем дело. – Мы прихватили с собой чутка из Центра.
Догадался. Причем не только вы: видел кое-кого из ваших. С другой стороны, после местного самогона наткнуться на земное, к тому же разнообразное, как тут пройти мимо?
– Спасибо, уже пообедал.
Пока они трапезничали, я все-таки успел подремать что-то около получаса. Знал бы, что так получится, лучше бы рядом с Лерой время провел. Хотя вряд ли они так долго ели, вероятно, не стали будить.
– Как спалось?
Я едва не поморщился. Петрович, тебе люди доверили жизни! Ты должен быть строгим командиром, без тени сомнений на лице, не та сейчас обстановка, чтобы строить из себя заботливого папашу.
– Спасибо, неплохо.
– Игорь… – Жамыхов замялся.
Я молчал, дожидаясь, когда он снова заговорит. Непременно дело закончится просьбой, которая будет мне неприятна. Или трудна в осуществлении.
– Ты можешь послать кого-нибудь из своих?
– Куда?
– К Карпышеву, чтобы скоординировать наши действия.
Могу. Но вряд ли стану. Как же был прав Борис, когда заявил, что нужно было брать командование на себя. Или откланяться. Была у меня подобная мысль еще в самом начале, когда посмотрел, что они собой представляют. Практически неуправляемая масса, где каждый тянет одеяло на себя. Вообще удивительно, что собрались и вышли. Но как можно их бросить, если задача была извести на корню тех, чьим именем пугают детей?
– А твои что?
– Мои? Боюсь, что мне не удастся кого-нибудь уговорить.
Ну так не уговаривай, прикажи. Или найди такие слова, чтобы человек сам начал рваться спасти попавших в беду людей. Ничего сложного не предстоит – когда опустится темнота, прокрасться в расположение Карпышева и объяснить, что от него требуется. Опасно – да, сложно – нет.
За их спинами я видел Гудрона. Давно успел обратить внимание, что он постоянно находится где-то поблизости. Не знаю, они совместно так решили-постановили, или это была его собственная инициатива, но факт оставался фактом. Он, стараясь быть незаметным, слушал нас разговор.
– И вот еще один скользкий момент. Ваш Трофим точно сможет сделать шашки, от которых будет достаточно дыму?
– Уверен.
Я даже не сомневался. Если понадобится, он и атомную бомбу соорудит из грязных портянок, куска медной проволоки и автомобильной шины. Жамыхов, только не говори, что и проход нам тоже придется забрасывать шашками: тогда для чего все остальные нужны?
Гудрон продолжал молчать, стараясь не обнаружить своего присутствия. Молчали и все остальные, в том числе и я. Первым тишину нарушил Жамыхов.
– Ну так что?
– Что – что?
– Отправишь к Карпышеву кого-нибудь из своих?
– Отправлю.
Борис поморщился. Ну а я продолжил:
– Значит, так, Петрович. К возвращению Трофима у вас должно быть готово следующее. Работать ему придется уже в темноте, а значит, понадобится освещение. И еще укрытие, чтобы свет даже в двух шагах не был виден. Если возникнет необходимость, обеспечишь его помощниками.
Понятия не имею, как именно Трофим будет их делать. Так что не исключено – помощники действительно ему понадобятся.
– Дальше. Твои люди как поделены?
– Не понял?
– Десятками, сотнями, миллионами?
– Игорь, ты же сам прекрасно знаешь, что у нас фактически сброд. Люди из разных поселений и потому так и держатся.
Жамыхов, черт бы тебя побрал! И после этого ты сетуешь, что у нас все идет трудно?!
Даже мне, чрезвычайно далекому от всего этого, понятно – каждый человек должен знать, что ему делать в следующую минуту, в той или иной ситуации. К кому он может обратиться в случае необходимости и на кого ему надеяться в тот момент, когда без этого не обойтись.
– Значит, так. Через пятнадцать минут здесь должны собраться старшие от всех групп. Отсчет пошел.
– Да кого я пошлю?! Мне еще людей найти нужно.
– Вот этих четырех и отправь.
Тех, которые трапезничали вместе с тобой под рюмочку, и еще двоих, которые лениво изображали охрану. Борис громко кашлянул за их спинами, заставив вздрогнуть от неожиданности. После чего неторопливо, своей обычной походочкой подошел ко мне, присел рядом на камень, недвусмысленно пристроив пулемет на коленях.
– Давай, Петрович, действуй! – едва ли не ласково обратился он к Жамыхову. – Некого послать? Ну тогда задницу в горсть, и мелкими скачками! Точно ведь пять минут прошло из отведенных тебе пятнадцати.

– Все ждал, Теоретик, когда подобное произойдет, – негромко сказал он, чтобы Жамыхов его не услышал. – Понял, наконец-то, что добреньким можно быть, только когда детишек по голове гладишь? А не в тех ситуациях, где от любого твоего слова жизни людей зависят.
– Боря, может быть, на себя все возьмешь? – Хотел я того или нет, но интонация у меня получилась просительной.
Он ответил сразу же, не задумываясь, как будто был давно готов:
– Нет, Теоретик. Дерзай, и у тебя все получится. Исполнитель я качественный, тут спору нет, но ты будешь на своем месте. Да и слова Грека я хорошо помню.
Вероятно, он ждал вопроса – какие именно? Но мне они были известны из других уст. Сладких таких, потому что принадлежали Валерии. Проблема в другом – Георгич не приказывал, призывал сделать меня старшим в том случае, если его не станет. Но ведь это касалось только нас! Тут же сотни четыре, не меньше. Откуда бы у меня опыт управления такой массой людей? А она для этого мира – именно масса. Да и по земным меркам – практически батальон.
– Мне отойти нужно, – сказал Жамыхов.
– Валяй. – Гудрон даже взглядом его не удостоил. – Сейчас, Игорь, я тебе полностью диспозицию проясню. Понимаешь, здесь не армия. Это в ней, если у тебя на погонах на одну соплю больше, ты будешь всегда прав, каким бы тупым ни был твой приказ. Потому что умри, но его исполни. Ну а если остался жив, имеешь право обжаловать. В армии за тобой система и трибунал. Схожесть только в том, что и тут, и там все строится на авторитете. Но в армии тебе его дает одно уже только звание, а здесь он должен быть заслуженным.
– Ну и к чему ты мне все это говоришь?
– Да к тому, что только скажи любому – Теоретик, так он сразу же начнет всякие небылицы о тебе рассказывать. И как ты гвайзелов душил голыми руками, и на перквизиторов с одним ножом ходил, помимо того что еще и эмоционал. Причем такой сильный, что даже вполовину тебе равных нет, но при этом в оплату не берешь ни пикселя. А что скажут о Гудроне? «Да, слышали, есть такой. Раньше при Греке был, а теперь рядом с Теоретиком трется». Мысль мою уяснил? – торопливо закончил он, потому что начали прибывать те, за которыми посылали.
– Что случилось? – с ходу поинтересовался один из них, определенно из Светлого.
Он мне запомнился, слишком характерная у него внешность, один только нос чего стоит. Еще и разговаривает с легким кавказским акцентом. Люди у него по струнке не ходят, но дисциплина присутствует, у всех бы так.
– Да ничего, собственно, – самым равнодушным голосом сказал Борис. – Разве что власть переменилась. Надоел Теоретику бардак, и решил он ее к своим рукам прибрать. Ну и, соответственно, пообщаться нужно. И определиться, кто и что будет делать дальше. Сейчас все соберутся, тогда и начнем.
После того как взгляды переместились на меня, только и оставалось, что кивнуть.
– И правильно, давно пора! – кивнул тот, который из Светлого.
Как мне показалось, с каким-то даже удовлетворением. Кстати, совсем не смутившись тем, что успел вернуться Жамыхов и определенно его услышал.

Глава восьмая

Решение, как выразился Борис, взять власть в свои руки возникло у меня спонтанно.
На Жамыхова я был зол. Даже не в связи с тем, что Карпышев угодил в ту ситуацию, в которой он сейчас находился. Хотя он был мне куда более симпатичен, чем Жамыхов. За весь тот бардак, который творился вокруг. Вообще-то сейчас мы должны были уже отпраздновать победу на перквизиторами и возвращаться домой. И что в итоге? Праздношатающиеся люди, и многие из них под градусом. Связью Карпышева не обеспечили, но запасы спиртного в здании бывшего Дома культуры подмели начисто.
«Связь, обязательно нужна связь, – уже в который раз я приходил к такому выводу. – И за подзарядкой батарей дело не станет. Работающие от дров термогенераторы для выработки электроэнергии существовали еще век назад. Партизаны с успехом использовали их во время Великой Отечественной, обеспечивая себе связь с Большой землей. Готовых здесь не найти, хотя на Земле их свободно можно купить и ими пользуются все, кто только имеет в них потребность – охотники, туристы, путешественники… Но ведь сюда попадает достаточно материала, чтобы изготавливать генераторы на месте!»
– Теоретик, – окликнул меня Гудрон. – Как будто бы все собрались, можно приступать.
Я обвел взглядом собравшихся людей, глядя им в глаза, но насмешки, чего так опасался, ни у кого не увидел. Они конечно же не остались стоять, найдя себе каждый место поудобнее. Пришлось подняться самому.
– Все меня знают?
Вероятно, и даже наверняка, разговор необходимо было начать с чего-то другого, но это было единственное, что пришло в голову.
– Да чего уж там, наслышаны, – ответил кто-то. – Можешь приступать сразу к делу.
Я посмотрел на Жамыхова – как он? И увидел на его лице облегчение. Собственно, да – лидером он стал волей случая. Ну а в том, что народ поднялся, чтобы покончить с перквизиторами, нет ни малейшей его заслуги. Все получилось стихийно, после их визита в какое-то поселение, сопровождавшееся, как и обычно, зверствами.
– Ну и что вы обо всем этом думаете?
Если люди сейчас начнут роптать, или хуже того – возмущаться, мне только и останется, что утереться. Потому что нет за мной той силы, которая смогла бы всех нас объединить. Есть только желание поскорей со всем покончить. И отправиться назад, к морю.
– К делу, Теоретик, к делу! – снова призвал все тот же мужчина. – Нам что, «любо» нужно тебе поорать или без этого обойтись можно?
Народу пришло много, куда больше, чем по одному представителю, и все это означало, что часть позиций наверняка оголена. Но прав Гудрон – здесь не армия. Начнется где-нибудь стрельба, и все побегут туда толпой. Так же и драпать будут, если дело обернется худо. Все это – реалии, и мне их не перебороть, но хоть что-то я сделать должен.
– Значит, так. Орать ничего не нужно, но всем, за исключением тех, кого вы считаете своими командирами, разойтись по местам. Когда вернутся, они вам все расскажут. Вопросы есть?
Нам нужно о многом поговорить и выработать четкий план. Я охотно верил, что каждый из присутствующих – исключительная личность с уникальным опытом и советы от них будут дельными. Но при подобном столпотворении ничегошеньки у нас не получится.
– Хотя бы в общих чертах объясни, что будем делать дальше.
– В общих все выглядит так. Сначала выручим Карпышева и его людей, затем раз и навсегда покончим с перквизиторами. Это все, что могу пока сказать. Ну разве что – постараемся обойтись как можно меньшими жертвами. Но для этого нужна дисциплина. Так что заранее свыкайтесь с мыслью – любой мой приказ должен быть исполнен. Потом, когда все закончится, можете призвать к ответу, высказать претензии и так далее. А пока повторюсь – любой!

– Ну вот, Теоретик, а ты в себе сомневался! – когда наше совещание закончилось и мы остались наедине, начал меня нахваливать Гудрон. – Все в наилучшем виде получилось. Коротко, ясно и по существу. Иной раз удивлялся – и откуда у тебя все это?!
Чему там особенно удивляться? Жизнь заставляет. Она и есть наилучший учитель. Ну и наставники у меня с той поры, как только сюда угодил, один лучше другого, взять даже самого Гудрона.
Показался Янис, и вид у него был опустошенный. Он приблизился, сел на камень и некоторое время молчал, бездумно уставившись в землю под ногами.
– Ну что, Артемон, можно поздравить с победой? – обратился к нему Гудрон.
– Сложный противник попался, – только и ответил тот.
– Пошли, Артемончик, я тебя накормлю, – предложила Ирма. – А заодно расскажешь, как все произошло.
Не из праздного интереса, она – его ученица. В стрельбе девушка не хуже, а возможно, и лучше, но в работе снайпера столько нюансов, что сама она уходит едва ли не на задний план.
– Идем, – кивнул Янис. И улыбнулся. – Поздравляю с повышением, Игорь!
А когда я уже было подумал, сейчас он добавит: «давно было пора», то услышал:
– Если появится место фуражира, интенданта или еще что-нибудь в том же духе, имей в виду мою кандидатуру. Главное, чтобы поглубже в тылу.
– Артемон, сразу после меня, – сказал Гудрон.
– То-то ты все время возле Теоретика трешься: когда за тобой успеть? Пошли, Ирма, проголодался аки волк.

Трофим вернулся куда раньше того срока, который я назначил себе, чтобы начать беспокоиться. В ответ на мой вопросительный взгляд он кивнул:
– Всё ладушки.
– Быстро вы!
– В какой-то мере повезло: махом все нужное отыскали.
– Место, освещение и помощники – все готово. Поешь и приступай.
– После, Игорь, после. Сначала налажу процесс.
Место мы действительно ему подготовили. Щель между двух гигантских валунов, которые впритык упирались в каменную стену. Только и оставалось, что прикрыть ее сверху и соорудить на входе полог.
– Да тут настоящая лаборатория! – делано восхитился Трофим, когда ее увидел. – А котелки-то зачем?
– Это вместо дефлегматоров и реторт, – пояснил Гудрон, который сам их и добыл. Вернее, отобрал у тех бедолаг, которым не повезло попасться ему на глаза первыми.
– Боря, откуда тебе такие умные слова известны? – наигранно удивился Остап.
– Осик, ты что, решил заменить Демьяна? – вопросом на вопрос и тем же тоном ответил Гудрон. – Нет, не получится: тебе для этого нужно как минимум корабль утопить. А слова мне известны, поскольку занимался одно время самообразованием, чтобы окончательно умом не отупеть. Сами знаете, при каких обстоятельствах. – Он намекал на тот факт, что ему пришлось несколько лет провести в заключении.
– А я думал, ты сотрудником службы безопасности банка работал. – Янис, который успел вздремнуть, конечно, тоже был здесь.
– Артемон, я был если и не в авторитете, то при уважении. Хотя, признаться, копеечка мне с того капала. А вообще, замнем тему.
– Замнем, – легко согласился Янис. – На время. Пока с Демьяном не встретимся. Думаю, ему будет интересно с тобой обсудить эту часть твоей трудовой биографии. Особенно как пострадавшему: Дема рассказывал, как его однажды нагрели.
– Янис Ромуальдович, только не это! – делано ужаснулся Гудрон. – Хочешь, в атаку впереди тебя побегу? Когда ущелье штурмом брать будем?
– Как будто дома побывал. – Улыбаясь, Трофим поднялся на ноги.
– В каком смысле? – не понял Гриша.
Он находился среди нас не так давно, и потому ему еще не приходилось присутствовать, когда Гудрон с Демьяном точат друг о друга языки, что всегда чрезвычайно забавно.
– Да во всех сразу, – туманно ответил Трофим. – Ну что, приступим не отлагая. Вообще-то мне по штату положена лаборантка. Симпатичная и в халатике на голое тело. Но чего нет, того нет. Пошли, бывший банковский служащий, – хлопнул он Гудрона по плечу. – Будешь за диффузией следить. Кстати, мы еще и кучу макулатуры принесли, так что заодно и самообразование продолжишь.
Кипа журналов, газет и книг действительно была изрядной. И еще что-то непонятное в нескольких рюкзаках. Теперь оставалось только надеяться – всего этого хватит. Впрочем, как и навыков самого Трофима. Если дымовая завеса получится жиденькой, она полностью потеряет свой смысл.
Гудрон в помощниках у Трофима пробыл недолго.
– Так, а чего это ты Трофима бросил? – поинтересовался у него Янис.
– Он сказал: «Знаете, Борис Александрович, вы слишком умны для такого простого дела. Мне бы кого попроще!» Ну а я не стал с ним спорить. Иди, Проф, он тебя зовет.
– Балабол! – только и прокомментировал его слова Артемон.

Пробраться к Карпышеву вызвался мой двойник Виталик.
– Давайте я схожу, – с ленцой сказал он, как будто ему предстояло не ползти, извиваясь ужом между камней, ожидая в любой момент смертельный выстрел, причем с двух сторон, ведь люди Карпышева тоже могли принять его за врага, а смотаться за пивом в ближайший ларек. – За броник.
Бронежилеты из пластин гвайзелов практически непробиваемы, причем заброневой травмы можно не опасаться, но при этом удивительно легки. Мало того, отлично держат на воде, нисколько не хуже спасательных жилетов. Полгода назад такой был только у Яниса, и все мы отчаянно ему завидовали. Затем столкновения с перквизиторами стали настолько частыми, что ими у нас обзавелись все. В Центре, среди трофеев, нашлось несколько штук, но Виталию конечно же не досталось.
– Свой отдам, – твердо пообещал я.
– Только броник вперед. – И снова он едва не зевал.
Не раздумывая, я скинул его с себя. Гудрон было открыл рот, но промолчал. Затем он куда-то исчез, чтобы через некоторое время появиться с бронежилетом.
– Надевай, Теоретик, – только и сказал он. – Обязательно в самое пекло полезешь, а так хоть слабенькая, но надежда, что останешься цел.
Не такая уж и слабенькая, если учитывать, что два раза жилет спасал.
– Гудрон, ты где его взял?! – удивился Янис.
– Где взял, там уже нет, – проворчал он.
Теперь следовало ждать в гости недовольного владельца, но, к нашему общему удивлению, никто не пришел. Как не пожелал пускаться в объяснения и сам Борис.

Давно спала, тесно ко мне прижавшись, Лера, а я все не мог уснуть. Хотя и не мешало бы. Но стоило только закрыть глаза и задремать, как тут же заявлялись перквизиторы. Они то появлялись прямо из-под земли, то планировали с неба, причем без всяких парашютов, и даже возникали из воздуха. Каждый раз я просыпался, судорожно нащупывая свободной рукой оружие, чувствуя, как бешено бьется сердце. Дело перевалило за середину ночи, но все не было сигнала от Карпышева, который обязательно последовал бы, если бы Виталию удалось к ним пробраться.
Инструкции гонец должен передать самые простые. Ближе к рассвету Карпышеву и его людям необходимо быть полностью готовыми к тому, чтобы преодолеть эти злосчастные несколько сотен метров. Тоже по сигналу, а будет им та самая дымовая завеса. Их прорыв прикрывает группа, которая при необходимости станет штурмовой, ее должен возглавить я. Она займет свое место незадолго до начала, чтобы сократить до минимума риск обнаружения своего присутствия.
Окончательно убедившись, что заснуть не удастся, я осторожно выбрался из объятий Леры. Прикрыл ее курткой, постоял немного, глядя на нее спящую. Неплохо было бы, чтобы она проснулась, только когда все закончится. Что конечно же не получится, ведь ее обязательно разбудят шум и выстрелы. Постоял и пошел туда, где должна была собраться группа из пятнадцати человек. Вполне достаточно, если все пойдет как надо.
– О, Теоретик! – Борис обрадовался так, как будто неделю не виделись. – Присаживайся поудобнее.
– Сигнал был?
– Был. Минут двадцать назад.
– Почему не разбудили?
– А зачем? Ну поспал бы лишний час. Да ты не морщись, времени еще вагон.
– Как дела у Трофима?
Самый важный вопрос, с которого следовало начать.
– Ругался, пока не уснул.
– Ругался?
– Перемазался он в своих ингредиентах, а вымыться толком нечем.
Собственно, да – воду здесь найти затруднительно, а переводить питьевую рука не поднимется. Особенно учитывая положение с ней у Карпышева.
– Шашки готовы?
– Сказал, что хватить должно. Разбудить, чтобы удостоверился?
– Пусть спит. Где Слава Проф?
– Неподалеку, с Ирмой. Эх, как там моя Дашенька?! – Гудрон скорбно вздохнул.
– Да забыла она уже про тебя! – тут же влез Остап. – Вот сам подумай, на кой ляд ты ей нужен? Шляешься где попало уже вторую неделю, а мужиков видных в Аммоните о-го-го! Один Фил чего только стоит!
– Она рыжих не любит.
– Это она тебе так сказала, я другое от нее слышал. Обожаю, говорит, рыжих мужчин! К тому же по времени туда Демьян должен вернуться, а он бабник тот еще. Короче, Борис, свыкайся с мыслью, что век тебе бобылем доживать.
– Не, Дашенька у меня не такая! Ждет меня, все глаза уже проглядела.
Немного странно было слышать их разговоры незадолго до того, как, вполне возможно, кого-то из них не станет. С другой стороны, о чем им еще говорить? Убеждать друг друга, что первым ворвется во вражеское расположение и один всех положит? Да и жадры свое дело делают, тут никаких наркомовских ста грамм перед атакой не нужно, чтобы успокоиться. Вот и треплются о чем попало, лишь бы хоть каким-то образом скрасить ожидание.
– Говорят, что вы уже и на юге успели побывать, – сказал кто-то из тех, кто присоединился в числе других добровольцев.
– Было дело, – кивнул Гудрон.
– Ну и как на юге люди живут?
– А что там может быть другого? И проблемы такие же. Правда, перквизиторов нет. Про Звездный слышал?
– Нет, а что это?
– Настоящий город. Добраться до него мы не успели, но нам про него все уши прожужжали. Так вот, домов туда перенеслось с Земли – куда там Центру! Причем не абы что – дворцы! И народу в Звездном несколько десятков тысяч. Десятков!
– Заливаешь, поди?
– У Теоретика спроси. Игорь?
– Говорят, что все так и есть.
– А жадры у них тоже в ходу?
– И куда же без них? Только название у них дурацкое – лапти.
– Теоретик? – Теперь спрашивавший обратился ко мне напрямую.
– Согласен, дурацкое. А еще у них имеется то, что нисколько не хуже, но еще и нужнее.
– Да ну?! – удивился тот. – И что же это такое?
– Вядель. – И, предваряя его следующий вопрос, пояснил: – Лекарство. Причем замечательное – нечто вроде антибиотиков. И действующее. Лично могу подтвердить, и того же Бориса спросите. Если бы не оно, мы бы с вами не разговаривали. Ну и совсем уж мелочи – оно способно избавить от геламон.
– Быть того не может! – не на штуку удивился кто-то.
– Во всяком случае, так утверждают, повода проверить не было.
И совсем не хочется, чтобы он появился – этот паразит использует человеческое тело как инкубатор для своего потомства, заодно парализуя. Одно благо, что эндемичен, но надолго ли?
В мире, где лечить от болезней можно только бабушкиными заговорами, да теми немногими целебными растениями, которые удалось распознать, вядель – это такая штука, что любой жадр перед ним меркнет. Избавить от боли – это одно, а излечить от смертельного заболевания или инфекции – совсем другое.
– Думаю, в скором времени в Аммоните наладят его производство, – продолжил я. – Если еще не наладили. В изготовлении вядель совсем несложен, так что через какое-то время его смогут получить все.
– Представляю на него цену! – вздохнул неугомонный любитель задавать вопросы.
– Ничуть не дороже моих жадров, – пожал плечами я.
Обеспечить вяделем сразу всех при всем желании не получится. И в наших с Филом совместных планах он – одно из средств, чтобы привлечь в Аммонит как можно больше народу. Если людей будет достаточное количество, осуществить замыслы станет куда проще. И во всяком случае, займет меньше времени.
– Повторюсь, технология его получения элементарна. Есть некоторые тонкости, но и они секретом не станут. Но вначале нам нужно покончить с перквизиторами.

Трофима будить не пришлось: он проснулся сам незадолго до назначенного срока, когда нам следовало выдвигаться. Мы собрались тесной кучей, давая себе передышку перед тем, как до боли придется всматриваться в темноту, а звуки будут забиваться бешеным стуком сердца. Хотя нет, последнее предстояло только мне – у остальных жадры. В тот самый миг, когда я собирался скомандовать «Вперед!», пришла Лера. Обняла и прошептала на ухо:
– Игорь, ты уж там поосторожней!
– Буду, обязательно буду! – твердо пообещал я.
Первыми шли Трофим – с автоматом, который достался ему после гибели Гриши Сноудена, Гудрон со своим пулеметом и я, перекинув флажок предохранителя ФН ФАЛа на автоматический огонь. Наша задача была прикрыть всех огнем, давая возможность отойти, если нарвемся на засаду. Где-то там впереди находился Остап, который выдвинулся заблаговременно и должен произвести разведку местности. Но откуда бы взять уверенность, что он еще жив?
Когда идут полтора десятка человек, как бы они ни старались действовать скрытно, обязательно кто-нибудь да издаст шум. Стукнет один о другой камень, треснет ветка, зашуршит одежда или негромко, но что-нибудь лязгнет на ком-нибудь из людей. Каждый раз я болезненно морщился, но где взять таких же бойцов, как Гудрон, Трофим и остальные наши?
– Стоп!
Заросли закончились, а вслед за ними и линия обороны, теперь придется пробираться по открытой местности. Тут нет укрытий, и если у нашего врага найдется пусть даже самый плёвенький прибор ночного видения… Об этом не хотелось и думать.
– Ждать здесь.
Нам с Трофимом и Гудроном предстояло присоединиться к Остапу, который должен быть на позиции недалеко от входа в ущелье. И если бы убрать Остапа у перквизиторов получилось бесшумно, с троими подобное уже не пройдет.
– Давайте рюкзак.
Один из двух, которые забиты тем, над чем полночи провозился Трофим и что должно дать укрытие людям Карпышева – густой, непроглядный дым. Второй нужен на тот случай, если нам придется задымить собственный отход. Рюкзак оказался довольно тяжелым. Сами по себе свертки небольшие и относительно легкие, но в каждый из них Трофим вложил камень, иначе далеко не кинуть. Инструкции, как ими пользоваться, были самыми простыми.
– Нащупал твердое внутри него, сжал, чтобы хрустнуло, и сразу метай, – объяснил он. – Единственное, с камнем не перепутайте. Так что лучше сжимать сразу обеими руками, под какой-нибудь да хрустнет.
– Трофим, Борис, за мной! Остальные – по сигналу.
Самому незамысловатому – крику ночной птицы. Чем-то напоминающему, когда камешками часто стучат один о другой, удобно. Рюкзак, поначалу вполне подъемный, к середине дистанции начал серьезно пригибать к земле, и я, когда добрался до места, выдохся почти полностью. После того как мне помогли его снять, завалился на спину, позволяя себе короткий отдых. Остап был здесь, живой и невредимый, теперь только и оставалось, что дождаться развития событий.
– Черт бы их побрал! – негромко выругался Трофим.
– Ты чего? – шепотом спросил у него Гудрон.
– Они рюкзаки перепутали, болваны. Этот с основным грузом, второй был куда легче.
– Все равно его кому-то пришлось бы нести.
– Но когда уже прикрывают! А с этим попробуй-ка покрутись!
– Остап, как обстановка? – Трофим был прав, и благо, что обошлось.
– Спокойно. Сколько ни пытался, никого из перквизиторов засечь так и не смог. Я даже приблизился к ним почти вплотную – ни малейшего признака, что они вообще тут есть.
– Зря рисковал.
– Если вдоль самой стеночки, риска практически нет.
– Так, – прервал наш едва слышный разговор Трофим, – движение на девять часов.

Глава девятая

Определить, кого именно даже не увидел – услышал Трофим, было затруднительно. Направление, где мог появиться кто угодно – и перквизиторы, и те, которых мы ждали. Тем более после захвата Центра почти поголовно все щеголяли в бурых трофейных накидках. А их, в отличие от бронежилетов, нашлось достаточно. Как мы выяснили уже давно – удивительно практичная штука. Помимо цвета, который скрывает в темноте лучше всего, да и днем маскирует отлично, пошедшая на нее ткань непременно кустарного производства, причем из местного сырья, обладала еще и тем, что называется мембранной технологией. То есть тело под ней дышало, но в то же время осадки ей не страшны – она водонепроницаема. В том, что ткань соткана здесь, поначалу я все-таки сомневался, но после того, как в Центре попались на глаза несколько примитивных ткацких станков, сомнения отпали.
– Ждем, просто ждем, – сказал я то, что и без всяких слов было очевидно. – И надеемся, что это наши.
И еще, что Ирма не проявила самовольства. Когда отбирали добровольцев, девушка страстно пожелала быть среди них. А после моего решительного отказа в сердцах заявила, что, как только эпопея по уничтожению перквизиторов закончится, обязательно уйдет к тем, кто станет доверять ей больше. Кстати, найти добровольцев после ее гневной речи было намного проще. Оставалось около четверти часа до того, как Карпышев пойдет на прорыв. Минут за пять до срока мы должны поставить дымовую завесу, которая, по сути, и станет для него сигналом.
– Трофим, дым какого цвета будет?
– А черт его знает! Белым, наверное. – Если бы руки у Трофима не были заняты оружием, наверняка он почесал бы затылок. И пошутил: – Не было у меня времени сделать его разноцветным. Да и толку-то ночью?
– Свои, – уверенно заявил Остап. – Встречаем.

– Не помешаем вашему уединению? – спросил Янис, едва оказался среди нас.
– Да как тебе сказать? – ответил ему Гудрон. – Вообще-то нет, ты только частушки во весь голос орать не вздумай. И вообще ни звука! – обратился он свистящим шепотом к тем, кто надумал то ли поддержать Яниса в его юморе, то ли о чем-то сообщить. – Лично ствол в зад забью и использую вместо глушителя!
– Пора, – заявил я, обнаружив, что до назначенного срока осталось не так много. – Свертки разобрали.
– Сам только не вздумай кидать, – чуть ли не приказным тоном сказал мне Борис. – Вас таких стрелков всего двое – ты да Артемон, чтобы бить по вспышкам, если понадобится.
Себя я настолько хорошим стрелком не считал, но счел его довод убедительным. Только сейчас у меня получилось оценить мысль Трофима – сделать свертки мягкими. Иначе они обязательно бы издали громкий звук при падении на камни. Когда в нужную сторону отправилось не меньше двух десятков, я решительно заявил – хватит. Судя по всему, даже Трофиму неизвестно, сколько от них будет дыма. И если перестараться, он закроет ущелье полностью, заставив всех, в том числе и Карпышева, потеряться на местности.
Минуту-другую ничего не происходило, хотя шипение доносилось и до нас. Затем пришел запах, причем настолько вонючий, что Гудрон не выдержал:
– Серега, ты точно рецепты не перепутал? Сдается мне, какой-то слезоточивый газ у тебя получился. Или хуже того – нервно-паралитический. Нас самих бы не накрыло.
Слова Бориса были шуткой только наполовину. Воняло мерзко, началась резь в глазах, но дыма все не было. Как и реакции перквизиторов: какой-то она ведь должна быть?
– Выдержка, Борюнчик, и еще раз выдержка! – ответил ему Трофим.
Хотя я готов был поклясться – он и сам далеко не уверен, что справился с тем, за что взялся по собственной инициативе. Затем наконец повалил дым. Густой, в темноте непонятно какого цвета, и его становилось все больше и больше.
– Приготовились! – призвал я.
– Только бы Карпышев не замешкался! – почти в голос, как будто дым помимо видимости мог приглушить и звуки, пробормотал Остап.
– Ждать не будем. – Дыму хватало, но надолго ли? – Вперед!
Подавая пример, я рванулся первым и услышал за собой дружный топот.
– Трофим, две штуки!
Проклятый дым мешал и нам, ограничивая видимость в несколько шагов, и благо стена ущелья не давала потерять направление.
– Ложись! – уже не таясь, в полный голос проорал Трофим, и все послушно припали к земле.
Где-то там впереди, в ущелье, где должны скрываться перквизиторы, дважды рвануло, заставляя нас каждый раз вжиматься в камни. Намерение было не поразить, а дать им понять – гранаты у нас есть, мы ими раскидываемся вслепую, и, какие бы они там ни были все как один бестрепетные, взрывы обязательно на них подействуют. Жадры могут убрать многое – боль, страх, даже панику, но не самый могучий из всех наших инстинктов – инстинкт самосохранения.
Гудрон по собственной инициативе дал несколько коротких, на два-три патрона, очередей из пулемета, все с той же целью, и вот он – вход. Я до боли в глазах всматривался в перемешанную с вонючим дымом темноту, готовый стрелять на малейшее подозрительное движение, звук, но тщетно. Полсотни шагов или больше, кто их считал? И ни единой попытки остановить нашу атаку.
– Стоять! Держать позицию!
Черт его знает, какие должны быть команды согласно уставу: откуда бы мне их знать? Единственное, что связывало с армией, так это то, что отец был военным. Продвигаться дальше в темноту, по незнакомой местности не имело ни малейшего смысла. Как и уходить далеко от ущелья, по которому спасался Карпышев. А он спасался: даже сюда доносился топот ног и голоса. Но стрельбы не было, и это самое главное.
На какое-то время все мы замерли, каждый за своим укрытием, готовые к ответной атаке.
Но нет, минуло минут пятнадцать, шум за спиной давно утих, но никакого движения впереди. Дым развеялся, и напоминанием о нем осталась лишь легкая вонь.
– Отходим, поэтапно, мы прикрываем, – наконец решился я, посчитав, что Карпышев уже на месте.
– Зря только гранаты перевели, – вздохнул Остап.
Гранат действительно было жалко. Всем миром собирали, нашлось всего три, и теперь оставалась единственная.
– Ося, буду безумно рад их всегда так переводить! – возразил ему Гудрон. И пояснил: – Задача полностью выполнена, потерь нет.
– Согласен, – поддержал его Проф. – Бой в темноте – всегда та еще лотерея, и, случись он, могли бы уже и не разговаривать. Все, нам сигналят.
Со стороны Жамыхова были видны частые вспышки: возвращайтесь.
– Уходим.

– Игорь, можно сказать, я во второй раз тебе жизнью обязан!
Карпышев выглядел неважно: глаза запали, лицо осунулось, на правой руке пропитанная кровью повязка, возможно, задета кость. Понятно, жадр снял болевые симптомы, но он не в состоянии излечить саму рану, а еще вероятна инфекция. К тому же почти трое суток просидеть без воды. Наслышан уже – камни лизали, когда на них садился туман. И молили небеса, чтобы те разродились дождем.
– Многих потеряли?
– Достаточно. – Он скривился. – Как же все по-дурацки получилось!
– С самого начала так пошло.
– Согласен, – кивнул Карпышев. – Не стоило нам делиться. Но ты, Игорь, зла на Жамыхова не держи. Хозяйственник он замечательный: его Новоселово – одно из лучших поселений, только откуда бы у него взялись навыки полководца?
Мне-то чего на него зло держать? Мои люди все целы, разве что нервы изрядно потрепаны за последние несколько дней.
– Как вы там оказались?
– Попали в засаду, оттеснили в то самое ущелье, а там, как выяснилось, тупик. Знаешь, Игорь, у меня сложилось впечатление – они могли сразу всех нас положить, но не стали.
– Почему не стали?
– Вот уж чего не знаю! Возможно, по той причине – вы придете на выручку, и тогда им не придется бегать.
– Мы и собрались, но они почему-то ушли.
– И снова непонятки. Странные какие-то у них игры.
– Странные. – С Карпышевым нельзя было не согласиться.
Но, как любит говаривать Проф, универсальной логики нет, есть только логика конкретных ситуаций. И потому за недостатком данных не стоит ломать голову.
– Виктор, может быть, общее руководство возьмешь на себя? – без всякой надежды спросил я.
– У меня серьезная причина для самоотвода. – Карпышев раненой рукой даже шевелить не стал, указав на нее здоровой. – Давай, Игорь, заканчивай, не боги горшки обжигают.
Эх, если бы проблема была в горшках! Теперь начиналось самое сложное. Да, людей мы спасли, но уходить отсюда, не закончив дело, категорически нельзя: последствия будут такими, что даже представить страшно. Но как же не хочется гоняться за перквизиторами по ущельям с риском в любой миг нарваться на пулю! Они здесь хозяева, а у нас, по сути, сброд, к тому же хватает раненых.
– Держи.
– Что это? – повертел Карпышев в пальцах завернутый в кусочек полиэтилена порошок зелено-ржавого цвета.
– Тот самый вядель. Помнишь, я о нем рассказывал? Чтобы инфекции не случилось. На три порции разделишь, водой разведешь и выпьешь с интервалом в пару часов. Предупреждаю сразу – посуду после него останется только выкинуть: что потом в нее ни нальешь, обязательно будет горчить, причем навсегда. Да и сам он далеко не сладкий. Но обязательно поможет. Ладно, пошли, устроим совещание. Возможно, всем вместе удастся решить, что нам делать дальше.

По дороге нам попался отважный лазутчик Виталик. После того как выяснилось, что перквизиторы куда-то ушли, ценность его подвига значительно нивелировалась. Но ведь никто не знал того факта, что он мог бы отправиться к Карпышеву и прогулочным шагом. И потому я благосклонно приложил его по плечу.
– Молодец! Орден на грудь заслужил.
И едва не открыл рот, когда услышал в ответ:
– Нужна мне эта побрякушка! Лучше бы грудь Ирмы. Да и у Валерии она тоже огонь!
Могу себе представить собственную рожу, если даже всегда острый на язык Гудрон на миг оторопел.
– Дитятко, – наконец нашелся он, – ты, когда с Земли сюда перенесся, случайно, не с высоты упал, как те здания в Центре? Головой вниз? Судя по всему, она у тебя серьезно стряхнута.
– Да ладно вам, уже и пошутить нельзя? Надеюсь, броник назад не потребуете?
И пошел от нас независимой походкой, едва не посвистывая на ходу.
– А ведь такой нам точно не помешал бы, – глядя ему вслед, задумчиво сказал Трофим.
Он был прав – команда определенно нуждалась в пополнении. Особенно в связи с тем, что затевалось нами на побережье. Но поначалу я покосился на Трофима с подозрением – это у него что, шутка такая? Затем нашел, что определенный резон в его словах есть. Во всяком случае, Виталик – точно неробкого десятка.
– Борис? – Его мнение для меня было значимо. Нет, безусловно, в случае с новым человеком крайне важны и мнения остальных, но жизненный опыт Гудрона позволял видеть ему людей едва ли не насквозь. И если он будет против, нас сразу станет двое.
Единственное, беря Ирму, когда она просилась к нам, я обошелся без чьего-либо согласия. Но только по той причине, что был полностью уверен – возражать не станет никто.
– Считаю, Серега прав, – не задумываясь, сказал Гудрон. – Готовый боец, к тому же при бронежилете. – Последние слова Бориса несомненно были шуткой. – Ну а язык мы ему при необходимости укоротим. Грудь ему подавай! – И он хекнул, удивительно точно скопировав красноармейца Сухова из фильма про басмачей и гарем.
– Тогда догони и переговори с ним. Возможно, у него совсем другие планы. И насчет языка поясни.
– Лады, – только и ответил он.

Мы с Трофимом ждали представителей от каждого отряда, когда появился Гудрон в сопровождении Виталика.
– Ну здравствуй еще раз, – сказал я, едва он уселся на соседний камень. – Тебе Борис все объяснил?
– Да.
– И что ты по этому поводу думаешь?
– Я не против. Но…
И я было подумал, что Виталик начнет что-то выпрашивать или даже требовать, но тот продолжил:
– Только на равных правах.
– Не понял?
– Чтобы без всяких там курсов молодого бойца – подай, принеси, подежурь, а я отдохну, и прочее в том же духе.
– У нас все на равных правах. И поблажки только у девушек. Кстати…
– Да понятно все, можешь не продолжать.
– Откуда сам?
Я безуспешно пытался найти земляка. Но то ли из Приморья сюда люди не переносились, то ли переносились, но в другие места. Европейская часть, бывшие союзные республики, Прибалтика, юг, север, Сибирь, но чтобы из Приморья – ни разу не встретил.
– Из Курска.
– Служил?
Судя по возрасту, должен – на вид он примерно моих лет.
– Да. Двадцать вторая отдельная. Воинская специальность – пулеметчик.
Гудрон снисходительно покривился: мол, знаем мы ваши «спецназы», когда служат всего год! Но это его старая песня – раньше и небо было голубее, и дубы исполины.
– Срочка, остался по контракту, ну а потом…
Виталий договаривать не стал, но и без того было понятно – сюда угораздило.
– Сколько за билет отдал? – спросил у него Трофим.
Мой неудачливый двойник даже головой потряс: ты о чем? Какой билет, какие деньги?!
– Шутит наш головорез, – пояснил ему Гудрон. – А вообще поосторожней с ним. С виду дядька как дядька, но знал бы ты о нем чуть больше, от ужаса содрогнулся бы!
– Всяких видали.
Слова Бориса никакого впечатления на Виталия не произвели. Это Трофиму явно понравилось.
– Ну так что, Теоретик? – обратился он ко мне. – Берем? Пулеметчики здесь нарасхват! Того и гляди другие переманят.
Как будто пулеметами тут все завалено.
– Если остальные наши не против.
Парень производил хорошее впечатление, и, если бы не инцидент с Лерой, я бы даже обрадовался в какой-то степени.
– Не будут, – уверенно заявил Гудрон. – Ну, поскольку решение принято и командир твою кандидатуру одобрил, нарекаю тебя боевой кличкой – Бобер!
– Почему Бобер? – удивился тот.
– Неустрашимый или Малозаметный – слишком длинно: пока выговоришь, и бой закончится. А Бобер – самое оно, – с наисерьезнейшим видом начал рассуждать Гудрон.
Виталий кисло поморщился: кличка явно пришлась ему не по душе. А кому и когда они нравились? Редкость. Я и сам на «Теоретика» поначалу вскидывался, но затем привык.
– Бобром не буду! – набычился он.
– Не будешь так не будешь, – пожимая плечами, легко согласился Гудрон. – Пошли, Теоретик, собрались люди. А ты пока придумай себе позывной. Только «гроза перквизиторов» или «капитан Катастрофа» не надо: они уже Демьяном заняты.

При нашем приближении разговоры затихли, что было верным знаком – значит, обладаем достаточным авторитетом. Только всего его не хватит, чтобы решить проблемы, которые перед нами встали. Тут нужен опыт, и немалый, ну и откуда бы мне его взять? По сути – выскочка силой обстоятельств. Существовала к тому же тайная надежда – сейчас кто-нибудь поднимется на ноги и заговорит уверенным тоном, пункт за пунктом излагая свой план. И тогда появится возможность сложить полномочия, которые, не обдумав, сгоряча взял на себя. Такие должны найтись – многие из них куда старше меня, а следовательно, с жизненным опытом, и главное – с подготовкой. Но они все как один молчали. Пришлось начинать самому. Наверное, не с самого удачного.
– Что будем делать с Центром?
– А что с ним делать? Шайтан бы с ним. Ты лучше скажи, что с перквизиторами делать? – задал встречный вопрос тот носатый из Светлого.
– Для того и собрались. Но и с Центром решить тоже нужно.
– Дойдет и до него дело. Перквизиторы отсюда ушли, но ведь они в любой момент могут объявиться где угодно, хоть в каком поселении. И кто их тогда защитит, если все мы здесь?
Нет, не все, куда больше осталось. Вот только надежды на них нет. Потому что психология у них – моя хата с краю, а там, глядишь, все и обойдется. Психология овец, и с ней защиты у поселений не будет.
– Арсен, – Трофим, в отличие от меня, знал его имя, – ты либо забыл, либо недопонимаешь.
– Чего именно? Что Центр – гадючье гнездо?
– Почему именно эта долина стала для них центром? Если разобраться, не слишком-то для жилья и благоприятная. Только из-за домов и другого хлама? А про людей ты забыл?
Люди переносятся во множество мест. Как правило, вблизи поселений. Точнее – обычно поселения возникают там, куда переносятся люди. Зачастую в оазисах, хотя и не закон. Так вот, долина – одно из тех мест, куда они переносятся. Причем часто и не по одному. Перквизиторы встречают и делают выбраковку. На их взгляд, бесполезных сразу пускают в расход – стариков, инвалидов. Не сами – руками тех, кто выбраковку прошел. Тех ставят перед выбором – или собственная смерть, или докажи, что достоин быть среди нас. Так сказать, вяжут кровью, после чего пути к нормальным людям уже нет. Если попросту бросить Центр, перквизиторы обязательно в него вернутся. Именно по той причине, что люди там появляются часто.
– Все про «детей вазлеха» слышали? – спросил Трофим. И, не дожидаясь ответа, поскольку все знали про них наверняка, в чем мы и сами немало постарались, продолжил: – Вот эту машинку, – он указал на пулемет на коленях Гудрона, – мы забрали с тела, у которого здесь, – хлопнул себя ладонью по шее, – был свежий разрез.
– Говорили же, что все вазлехи уничтожили, – сказал кто-то.
– Говорили, – кивнул он. – Но откуда тогда разрез? Аккуратный такой, со свежим швом.
– Может, случайная рана?
– Может, – согласился я. – А может, и нет. Вот для этого мы и собрались. Центр оставлять нельзя. Перквизиторов живыми тоже. Как и селения без защиты.
Наверняка все действия Гардиана связаны с тем, что нам придется решить проблему, у которой я не видел выхода, потому что не разорваться. А если и разорвемся, то он легко, не неся особых потерь, разобьет нас по частям.
– Так что делать-то? – Вопрос прозвучал совсем по-детски, но задал его бородатый мужик лет под сорок. – Куда ни кинь, всюду клин.

Глава десятая

– Так или иначе, но решение принимать нужно. – Карпышев на фоне других выделялся бледностью лица.
Я очень надеялся на его поддержку, когда придет время объявить свое решение. Которое могут дружно не принять, а приказать не получится.
– Ну отправимся мы дальше, и не факт, что найдем. А с поселениями что? – принялся рассуждать один из тех, кого я постоянно видел рядом с Жамыховым.
– Так ты предлагаешь вернуться и разбрестись? – живо поинтересовался у него Гудрон. – Почему-то нисколько не сомневаюсь – Гардиан только этого и ждет.
– Тут даже думать нечего, – заговорил еще один, темноглазый и черноволосый, с заросшим многодневной щетиной лицом. Было в нем что-то восточное, если бы не нос – самый обычный, картошкой. – Мы должны их найти, сесть им на плечи и не слезать, пока не покончим. Пусть даже не всех до единого, но большинство. В другой раз можем и не собраться, а если разбежимся сейчас, Гардиан придет и всем шею свернет поодиночке.
То же самое хотел предложить и я, но так было даже лучше.
– Борис, кто это?
Этот человек попадался мне на глаза не раз, но близкого знакомства так и не состоялось. Да и когда бы? Все решали разные задачи и зачастую не пересекались.
– Коля Бондарь. Он был навроде Фила или Грека – со своей командой. Случилось у нас с ним однажды общее дело, когда Грек еще был жив. Тогда Бондаря крепко зацепило, он долго отлеживался в Проскудино, а когда в себя пришел, стал в нем главным. Мужик правильный!
– Несогласные есть? – Пришлось встать на ноги. И, не дожидаясь ответа, подвел черту: – Значит, так и поступим. Возвращаемся в Центр, оставляем в нем раненых и гарнизон, а сами по следам Гардиана, пока они еще горячие. Все, время не ждет.
Недовольные моим решением наверняка есть, правда, выявятся они уже в Центре. И практически наверняка часть людей мы потеряем. Но возвращаться туда придется в любом случае, чтобы запастись водой.

– Устала?
Лера не выглядела изможденной, но вся эта неустроенная бивачная жизнь угнетет любого.
– Надоело, – честно призналась она. – Знаешь, только и мечтаю о том, когда мы вернемся на побережье. Выспимся, отдохнем, а сама я перестану постоянно из-за тебя нервничать: как ты там? Живой ли еще?
– Я и сам об этом только и думаю. Кстати, домишко нам с тобой приглядел, славный такой! А еще у меня для тебя подарок припасен в Аммоните. Ни за что не догадаешься, какой именно.
– Ну и какой же?
– Котенок.
Единственный котенок, который повстречался нам на этой планете. А как мы боялись, когда услышали его мяуканье, ведь оно похоже на звуки, которые издает самый страшный здесь хищник – гвайзел. Сейчас даже вспоминать забавно, но не тогда. В тумане, когда в нескольких шагах ничего не видно, в селении, по которому разгуливает враг. Мы пристроили котенка в дом одного из местных жителей, но предупредили сразу – обязательно заберем.
– Бедненький! – неожиданно отреагировала Лера.
– Это почему еще?
– Ну и где он тут пару себе найдет?
– Глядишь, и отыщется. Или местную кошечку себе заприметит.
Что, впрочем, вряд ли – фауна здесь сплошь своеобразная, и ничего похожего на кошачьих даже близко не попадалось.
– А дом какой? Такой же, как в Радужном?
– Этот куда лучше! – заверил я. – По сравнению с тем – хоромы.
И еще он хорош тем, что находится внутри укрепления, которое станет нашей базой. Надеюсь, пока мы по горам путешествуем, Фил все до ума доведет – это и в его интересах тоже.
– Только придется потерпеть.
– Игорь, ты ведь меня в Центре не оставишь?
– Нет, – твердо сказал я.
Хотя бы по той причине, что, вполне вероятно, на обратном пути мы минуем его стороной, как бы ни сложились дела с перквизиторами.
– Только, Лера, очень тебя прошу, держись рядом с Ирмой, ни на шаг не отходи.
– Ирма все время злится.
– На кого?
– На всех сразу. Потому что вы всегда в тылу ее держите.
– Ничего, потерпит.
И еще очень хочется надеяться, что Проф все-таки сделает ей ребенка, ведь тогда воинственности у нее точно поубавится. Женское дело – продолжать род человеческий, а не сокращать его, пусть и на подонков.
– Так, Лера, мне нужно поговорить с одним человеком.
На глаза попался тот самый Николай то ли с фамилией, то ли с кличкой Бондарь – и не самое ли время познакомиться с ним поближе?
– Николай, – негромко позвал я.
Вероятно, старая рана все еще давала о себе знать, потому что он едва заметно прихрамывал. Хотя, возможно, всего-то натер ногу – обычное дело, когда приходится днями вышагивать по пересеченной местности.
– Это ты насчет Виталия? – с ходу задал вопрос он.
– Не понял?
– Слышал я, моего паренька к себе переманиваете.
– А ты будешь против?
– Собственно, нет. Отчасти даже рад за него.
– Рад?
– Ну и чему ты удивляешься? Бедовый паренек, и могу себе представить – каково это ему с его характером в поселке безвылазно жить. Где в общем-то только и занятий, что крестьянствовать. Не для такой жизни он, это точно. Короче, если удастся уговорить, не пожалеете.
– Его в Проскудино что-то держит?
Девушка или, что вполне возможно, жена с детьми. Здесь ими обзаводятся рано.
– Как будто бы нет. Так что на этот счет можешь не беспокоиться.
Я и не беспокоился, даже если семья. Согласится – добро пожаловать в наши ряды. Риск? Ну а где тут без него? Не сам за перквизиторами будешь гоняться, так они к тебе в поселок нагрянут. Или не они, но бандиты. Не бандиты, так хищники. Тем более мы собираемся осесть в Аммоните, и тогда Виталий сможет забрать семью к себе.
– Откупные, надеюсь, не потребуешь? – пошутил я.
Николай шутку то ли не понял, то ли ее не принял, но ответил совершенно серьезно:
– Нет. Хотя ничего не буду иметь против, если однажды к нам в Проскудино заглянешь с визитом.
Он сжал и разжал кулак, ясно давая понять – как эмоционал.
– Это уж как получится.
Специально точно в него не пойду, даже когда здесь все закончится, слишком много своих дел на побережье. К нам в Аммонит – милости прошу, заполню сколько принесут. А там, глядишь, кто-нибудь и останется, люди нам нужны. Аммонит – место удобное, раковин, которые и дали поселку название, а именно из них и добывают вядель, полно. На островах недалеко от него достаточно регулярно появляются земные предметы, среди которых, помимо откровенного барахла, частенько попадаются и действительно ценные вещи – от электроники до оружия.
– Николай, собственно, я о другом хотел спросить. Вернее, узнать.
– Что именно?
– Неплохо было бы, если бы ты остался в Центре до того момента, когда все закончится. Наверняка ведь сумеешь все по уму организовать.
Эта мысль пришла мне сразу же, как только Гудрон о нем рассказал. Проблема заключалась в том, что при желании Бондарь может меня послать, пусть даже вежливыми словами, и ведь не прикажешь. А вообще, идеальный был бы вариант.
– Удачненько! – Он улыбнулся.
– В смысле?
– С ногой у меня проблемы. Думал, полностью залечил, ан нет. Благодаря жадру только и держусь. А так получается – как будто бы и при деле, и ковылять по горам не придется.
– Значит, можно на тебя надеяться?
– А то! Кстати, сколько людей полагаешь в нем оставить?
– Всех бы забрал, – честно признался я. – Но не получится. Прибудем в Центр, тогда и решим. С учетом твоих соображений.
Рукопожатие, как знак того, что мы договорились, у Бондаря было крепким. Признаться, у меня от души отлегло. Произойти могло всякое, и нам обязательно нужно место, куда мы сможем отступить. Надежное место, и Николай нам его обеспечит. А заодно позаботится о раненых и еще о людях, которые наверняка перенесутся в Центр с Земли.
Мы приближались к повороту ущелья, за которым начиналась долина, где находится Центр, когда к нам подошел Виталий.
– Я согласен, – сказал он.
– На что?
– Чтобы стать Бобром, если к себе возьмете. Бондарь сказал, что лучшего варианта мне при всем желании не найти.
– Э-э-э, парень, – тут же влез Гудрон. – Ушло уже время, и теперь это славное имя нужно еще заслужить.
– Борис!
Пришлось оборвать его на полуслове, зная, что он развлекается. Я посмотрел на Леру: как она отреагирует на тот факт, что недавний ее обидчик к нам присоединится?
Ее реакция была вполне ожидаемой.
– Остается только надеяться, что Виталику не придется снова Игоря изображать. Иначе наш отряд лишится бойца, и рука у меня не дрогнет, – сладеньким голосом сказала она.
– А я согласна, чтобы он Славика изобразил! – заявила вдруг Ирма. – Тогда ведь у меня причина появится. И мы его, подруга, в два ствола, по полному магазину!
Глаза у нее мечтательно закатились.
– Да ладно вам, девчонки, я обязательно исправлюсь! – заявил в ответ новоявленный член нашей команды.
Если бы при этом он не пялился что на Ирму, что на Леру, на мой взгляд, слишком похотливо, причем даже не скрываясь, так и вообще все было бы замечательно.

Из Центра мы вышли следующим утром, еще до рассвета, только переночевав. Радовало то, что у нас наконец-то появилась связь с головным дозором, с арьергардом и с Бондарем, пусть даже в гористой местности зона покрытия не может быть слишком большой. К тому же избавились от тех, кого Гудрон цинично называл балластом, – от раненых. Теперь только и оставалось, что обнаружить перквизиторов и навязать им бой в таком месте, где все преимущества окажутся на нашей стороне. И еще надеяться на то, что буквально в следующий миг не ударит по ушам взрывная волна, не возникнут клубы дыма, а потом донесется грохот катящихся по склону камней. Он будет все нарастать, пока наконец нас не достигнет лавина, которая похоронит всех. Ну разве что посчастливится тем, кто в арьергарде. Такое вполне могло случится, ведь для этого нужно лишь подходящее местечко, коих тут полно, и не так много взрывчатки. Подобными мыслями я не делился, но, судя по всему, они приходили в голову не только мне.
Второй день преследования Гардиана был настолько похож на предыдущий, что, не двигайся мы все время на север, обязательно бы решил, что ходим по кругу, настолько был однообразен ландшафт.
День уже перевалил за вторую половину, когда где-то позади послышались голоса. Вообще-то у нас был включен режим молчания, тут же голоса громкие, к тому же на повышенных тонах. И по одному этому можно было догадаться – там явно не враг, ведь кому в голову придет с ним ругаться? Голоса приближались, да и сам я остановился, чтобы как можно быстрее понять причину происходящего. Наконец можно было разобрать слова, и тогда я посмотрел на Гудрона – он это же слышит? Судя по его недоумевающему виду, я не ошибся, кому принадлежит голос.
– Лимбическая система! – только и сказал Гудрон. – Проф, скажи, что мне мерещится!
– Сейчас! – развеял его сомнения Вячеслав. И предложил: – Ну все, Борис, стреляйся – это тебе не с Остапом языками мериться: у Демы он ничуть не короче твоего.
И это действительно был Демьян. Которому положено сейчас находиться в Аммоните, в ожидании нашего возвращения. А вместе с ним Фил и остальные его люди – их рожи я и в темноте опознаю, примелькались.
– Ну здравствуй, Теоретик! – Фил улыбался.
Удивительное дело, он – высоченный крупный мужик, и морда у него самая что ни на есть бандитская. Особенно сейчас, заросшая рыжей щетиной и в бандане по самые глаза. Но голос у него высокий, пусть и совсем не визгливый. На мой взгляд, ему бы куда больше подошел бас. Гулкий такой, чтобы эхо от стен ущелья гуляло.
– Здравствуй, Фил! – поприветствовал я ответно. – Какими судьбами?
Я был готов услышать неприятные новости, но в то же время радовался, потому что Фил – тот человек, которому можно доверить командование без всяких оговорок. У него и с авторитетом все в полном порядке, и опыта втрое против моего.
– Все-таки вас нашли. Я уже плюнуть хотел и назад повернуть. – Это конечно же была шутка – он не из тех людей. – Привал у вас скоро?
– До темноты не предвидится, – помотал головой я. – Ты какими судьбами здесь оказался? Дема, привет!
– Привет, Теоретик!
Он уже успел поговорить о чем-то с Гудроном, и морды у обоих были довольные донельзя. Наверняка основательно куснули друг друга, чем, собственно, при первой подвернувшейся возможности всегда и занимаются.
– О-о-о, новостей у меня вагон и маленькая тележка! – ответил Фил. – Если привала не предвидится, по дороге расскажу.
Совсем некстати защелкало в наушнике, вставленном в левое ухо. Щелчков было много, и означали они тревогу. И еще то, что у головного дозора нет возможности говорить.
– Стоп, повременить придется: впереди что-то не так.
– Головной? – Вопрос Гудрона был краток, впрочем, как и мой ответ:
– Да.
Я несколько раз нажал на тангенту, подтверждая, что сигнал принят, затем повторил и затаил дыхание: возможно, радист уже мертв. Почти минута томительного ожидания, и в наушнике раздался голос радиста. Не панический, не отчаянный, а какой-то будничный, что сразу меня успокоило. Жадры жадрами, но не стал бы так человек говорить, если находится в смертельной опасности.
– Теоретик, прием!
– На связи, внимательно слушаю.
Все вокруг застыли, пытаясь понять по выражению моего лица – что же там происходит?
– Ущелье выходит в долину. Здоровенная такая, ничуть не меньше, чем та, где находится Центр.
– И что?
Новость существенная, но сигнал тревоги зачем?
– Слышна интенсивная стрельба. Стволов много, за сотню, настоящий бой. Кто – пока непонятно: зеленкой все заросло.
Тут никакого особого опыта и не нужно, чтобы сообразить, как им действовать дальше, хватило и моего.
– Оставайтесь на месте, в бой не ввязываться, при необходимости сразу отходить. Повторяю: отходите при малейшей необходимости.
– Принято, конец связи.
В наушнике выстрелов слышно не было, что означало – бой идет где-то далеко.
– Что там?
Вопрос интересовал всех, но первым его задал Фил.
– Ущелье выходит в долину, и в ней идет бой. Непонятно только, кто с кем воюет.
– Успели, значит, – сказал Фил.
– Кто? И куда?
– Вы не одни такие герои – люди с Вокзала подошли, – пояснил он. – Эти чертовы перквизиторы – проблема общая. Ну и решать ее нужно сообща. Долина, говоришь? Если удачно все сложится, там мы всех и прижучим.
Как ни хотелось мне узнать подробности, но сейчас было не до них. Теперь нужно бежать, бежать со всех ног, чтобы успеть добраться до входа в долину раньше, чем там окажутся перквизиторы – если они примут решение возвращаться той же дорогой, которой и попали в долину. Возможно, из нее полно и других выходов, перевалов, чего-то еще, но наша первоочередная задача – выбор нормальной позиции, иначе мы сами окажемся в незавидной ситуации, если примем бой где получится.
Сейчас, когда мы перешли почти на бег, шум от множества ног получался изрядным. Местами его охотно подхватывало, а заодно усиливало эхо, само ущелье стало извилистым, в нем то и дело попадались островки густой растительности – того и гляди нарвешься на засаду. Оставалось лишь надеяться, что головной дозор все еще цел после очередного сеанса связи.
– Теоретик, прием! – Новый вызов пришел в то время, когда мы ненадолго перешли на шаг.
– На связи. Что у вас?
– Стрельба практически затихла. Почему не знаем: в долину мы не совались.
– Ждите, уже на подходе.
Причина могла заключаться в чем угодно – победа одной из сторон, передышка или даже то, что до наступления темноты оставалось не так много. Ночь здесь приходит быстро, без всяких сумерек, как будто выключают свет. И потому теперь все дожидаются утра. Еще несколько минут бега, и голос в ухе сообщил, что нас уже видят. Сам я впереди никого не наблюдал, что еще раз говорило о том, как же замечательно, что есть головной дозор, а с ним связь. Иначе нас вполне бы мог встретить шквальный огонь.
Место, которое выбрал для себя дозор, оказалось вполне пригодным для того, чтобы и основным силам задержаться здесь на какое-то время до полного выяснения обстановки. Ущелье перегораживал обвал, случился он давно, и потому его гребень успел обрасти кустарником. С гребня была видна часть долины, а само ущелье за обвалом резко расширялось в стороны.
– Стрельба затихла совсем, и даже не догадываюсь, что это значит, – заметив, что я прислушиваюсь, сообщил один из разведчиков.
– Гражданин начальник, какие будут распоряжения? – поинтересовался Гудрон.
– В разведку сейчас пойдешь, один. И чтобы языков взял не меньше пяти! – Кто бы это мог сказать, если не Демьян?
Пришлось прервать его жестом: не та ситуация.
– Ждем, пока просто ждем, – не задумываясь, ответил я, после чего посмотрел на Фила.
Возможно, у него есть какие-нибудь интересные мысли, но он лишь кивнул.
– Борис, назначаю тебя дежурным по штабу, – полушутя-полусерьезно заявил я. – Встретишь отставших, распределишь всех так, чтобы друг у друга под ногами не путались и соблюдали маскировку. Ну и не забудь про заслон с тыла.
– А главное, обеспечь людей горячей пищей. – Демьян опять не смог удержаться.
– Я из тебя самого сейчас котлету сделаю, совсем от рук отбился, – не остался в долгу Борис. – Кстати, как там моя Дашенька?
– Замуж вышла. За достойного человека, в отличие от тебя.
Гудрон даже головой тряхнул, настолько серьезно прозвучали слова Демьяна.
– За кого? – севшим голосом спросил он.
– За меня, естественно. – И приложил его по плечу. – Не дрейфь, Битум, любит она тебя и верность блюдет. В Центре Даша осталась. Сам понимаешь, брать сюда ее не стоило. Пошли, дежурный, так уж и быть, помогу тебе твои обязанности отправить.
Фил с любопытством перевел взгляд с одного на другого, чтобы в конце посмотреть на меня.
– У них всегда так. Когда возможность есть, каждый вечер настоящий театр сатиры и юмора устраивают.

– Фил, не тяни, расскажи, почему вы здесь оказались, – предложил я, едва только появилась возможность спокойно поговорить. – Как дела в Аммоните? Нет, сначала ответь, как обо всем узнали.
– Наладили связь с Вокзалом. Знаешь же, что в Аммоните не по собственной инициативе оказался. Так вот, мои наниматели и объяснили обстановку насчет перквизиторов. И тут Демьян заявился с веселой компанией.
Компания у того была не то чтобы веселая, но наверняка нескучная – несколько спасенных нами от перквизиторов девиц.
– А дальше?
– А дальше, Игорь, произошло то, после чего оставаться в Аммоните потеряло всякий смысл.
– Что, опять нагрянули завоеватели?
И не угадал.
– Теперь вряд ли кто-нибудь туда заявится.
– Фил, да не тяни же ты!
– Если не тянуть, то прекратила Земля отправлять подарки на острова. Практически сразу же, как только вы ушли. День ничего нет, другой, неделю, две… Как отрезало, напрочь, совсем, даже мусора. Банку какую-нибудь там ржавую, тряпку с помойки, не говоря уже о ценных вещах. Вообще ничего. Не знаю, как тебе, но мне известно доподлинно – если они перестают появляться, то уже навсегда. Теперь суди сам – ну и какой смысл нам обосновываться в Аммоните? Что там есть такого хорошего теперь? Для обороны – дрянь, для жизни не лучше, к тому же люди вскоре оттуда разбегаться начнут. Раньше хабар их держал, а теперь что? Раковины для вяделя? Да их везде как грязи, на любом побережье. А нашествия этих тварей? Кто может утверждать, что очередное не произойдет в самое ближайшее время? А тут приходят новости из Центра, и буквально следом появляется Демьян, который путь через горы знает. Нет, другое место надо искать.
И мне сразу вспомнились слова Профа.
– Знаете, упрямо лезет в голову мысль, что земные подарки появляются недалеко от границ человеческого обитания. И как только люди заселяют новую площадь, они там пропадают, чтобы начать появляться где-то еще. Там, где людей пока нет. И, если я прав, непонятно другое – для чего именно так делается? Кто и какую цель преследует?

Глава одиннадцатая

– Что молчишь, Игорь?
– Думаю, возможно, и прав Вячеслав.
– Это который почти профессор?
– Да.
– И в чем же он прав?
Фил определенно напрягся. Чуточку, едва заметно, и все-таки. Ну да: был договор, согласно которому он должен ждать нас на побережье. А если бы мы были вынуждены туда вернуться, а в Аммоните уже хозяйничают враги? Вполне могло сложиться и так.
– Есть у Профа одно предположение насчет всего этого барахла. Не знаю, насколько оно верно, но логика в нем определенно присутствует. В остальном ты все правильно сделал: что там сейчас ловить? Кстати, имеются у меня некоторые соображения, как нам жить дальше. Покончим с перквизиторами, соберемся вместе – твои и мои, и тогда уже все спокойно обсудим. Сейчас, думаю, рано еще. Пока же будет лучше решить насущное: как бы нам связаться с теми, кто пришел с Вокзала?
Они обязательно должны знать о том, что мы находимся где-то неподалеку. Или, во всяком случае, догадываться. Хорошенько шумнуть, чтобы убедились? Но нам как воздух нужна координация действий на завтрашний день. К тому же неплохо бы окончательно убедиться, что там именно они. Вполне могло случиться и так, что пальбу устроили сами перквизиторы. Нарвались на гвайзелов, и тут уже из всех стволов – иначе с ними не справиться.
Дима Сноб, который возглавлял головной дозор, не мог утверждать с уверенностью, что там была именно перестрелка. В общем, не исключено.
– Ну, это мы сейчас устроим! – сказал Фил. И в ответ на мой непонимающий взгляд пояснил: – Примерно таким же образом, как и вы с Карпышевым.
– Местность совсем не та – только голову высунешь, и существует неплохой шанс получить пулю, так сказать, на огонек.
– А мы и не будем ее высовывать, – заявил он. – Если огонь разжечь здесь, во-он на той стене от него гарантированно появятся отблески, а их обязательно увидят те, кто нам и нужен. Понятно, что и перквизиторы тоже, но плевать. Знаешь, я почему-то уверен, что среди людей с Вокзала непременно найдутся люди, которые меня знают. Остальное, как говорится, вопрос техники. Главное – убедиться, что там действительно наши. Подготовим, выждем какое-то время, чтобы окончательно стемнело, и тогда приступим. Сам все организую, ты лучше отдохни. Или с лялькой своей пообщайся, она у тебя красавица. Смотрю, глаза уже западать начали. Она такая и есть – ответственность, когда люди тебе доверили свои жизни. Ну да кому я это говорю? Лады?
Фил подставил ладонь, по которой я, не раздумывая, хлопнул.
– Лады.
Прошлой ночью, которую мы провели в ущелье, толком поспать не удалось. Место для лагеря оказалось на редкость неудобное, люди за день тяжелой ходьбы вымотались, и потому приходилось частенько проверять посты. Усталость – она такая: как будто бы и в темноту зорко вглядываешься, и к звукам на совесть прислушиваешься, и вдруг приходишь в себя уже после того, как заснул.

– Знаешь, какие я пирожки печь умею! Вкусные!
Откуда бы? Случая не было, чтобы убедиться. Я, пристроив голову на Лерины колени, пытался уснуть. Думал, только прилягу и сразу в сон провалюсь, но не тут-то было.
– Точно вкусные?
– Все так говорят.
– А кому ты их пекла?
– Все мои бывшие их хвалили. «Лера, пирожки у тебя – пальчики оближешь!»
– И много у тебя их было?
– Может, сто, а может, двести: приличные девушки не считают. Это у неприличных списочек.
– Это ты меня так убаюкиваешь?
– Именно. Чтобы на Ирму не заглядывался.
– И когда бы это я успел?
– Причина только в том, что тебе некогда?
– Лера!
– Все-все, молчу. Но если что, глаза вам обоим повыцарапываю!
– У тебя пистолет есть.
– Пулями неинтересно. Ну вот, первый раз за который уже день улыбнулся.
И я действительно улыбался. Происходи все на Земле, на кухне или в спальне, мы, наверное, давно бы уже поругались: нашла о ком вспоминать! Пусть даже Лера шутит. Но не здесь, в мрачном сыром ущелье на чужой планете, когда неизвестно, что с тобой случится буквально в следующее мгновение.
– Спи, любимый. Хотя нет, погоди. Дай-ка я рядом с тобой прилягу: когда еще получится своего мужчину обнять? Я бы этих перквизиторов только из-за одного этого всех перестреляла! Так, эту руку мне под голову, другую сюда положи, а сюда ногу закинь. Все, засыпай. И не вздумай обижаться: сама не знаю, что на меня нашло. Но на Ирму даже смотреть не вздумай!.. Как же мне хочется, чтобы все уже закончилось, – сонным голосом, на самое ухо прошептала Валерия. – Вернуться в поселок, в наш с тобой домик…
Не получится. Не будем мы туда возвращаться, ничего там не забыли и не оставили. Мы как тот древнегреческий философ – все свое носим с собой. Но ничего говорить я не стал. Есть у Леры пусть и маленькая, но мечта, которая помогает ей переживать то, что нас окружает. Наверное, перед тем как заснуть, она думает о том, как наводит в доме уют. У каждого человека должна быть точка опоры. И почему бы ею не стал скромный домик на берегу теплого моря?

– Теоретик! – Голос у Фила был не тревожным, обычным. – Проснись, у нас гости.
– Кто?
Привычка сначала нащупать оружие и уже только затем открыть глаза появилась у меня давно. По крайней мере, когда их открываю, оружие всегда в руках.
– От наших союзников связной пришел.
– Давно?
– Только что. Шустрый, мерзавец! Перквизиторов прошел, затем наш передовой заслон, причем так, что никто его даже не заметил. Вышел точно ко мне. По дороге, говорит, узнал, где Фил находится. Пообщаемся с ним, и пойду дозорным вставлять. Хорошо свой, ну а если бы нет?!
Связным оказался невзрачный паренек, про таких говорят – кожа да кости. Совсем юнец, наверное, еще и не брился ни разу. Но смотрел вокруг бойко, двигался ловко, этакий живчик. Чем-то он мне напоминал нашего Бобра Виталика, пусть внешне они были абсолютно несхожи. Какой-то бесшабашностью, что ли.
– Теоретик? – обратился связной ко мне, едва только увидел. И не дожидаясь ответа, сообщил: – На фотку свою мало похож.
– А что, приходилось ее видеть?
– Ага. И не поверишь, даже заказ взял.
– Звать-то тебя как, охотник за головами?
– Вообще Иван. Но все Бемби кличут.
– По делу и прозвали. – Гудрон появился из темноты неожиданно, едва не заставив меня вздрогнуть.
– Это почему еще?
– Да потому что олень ты и есть, Иван. Ты на кого охотиться собирался? Теоретик перквизиторов как цыплят душит и в одиночку по местным джунглям месяцами путешествует, а ты на него охотиться! – завел свою обычную песню Гудрон, я даже поморщился. – Говорю же, олень.
– Это я поначалу хотел. Затем узнал, что в его окружении некий Гудрон крутится, сразу же передумал. Тебя ведь Гудроном зовут? – не полез Иван за словом в карман. И пока Борис разевал рот, лихорадочно соображая, что сказать в ответ, обратился ко мне: – Игорь, вы мне жадр заполните? У наших парней, – он неопределенно мотнул головой, – есть парочка из ваших рук, так что их силу знаю! У моего на самом донышке. Ноги промочил, замерз, теперь зубы ноют, но приходится беречь совсем уж на крайний случай.
– Давай сколько есть. Только «выкать» больше не вздумай.
Дело несложное, и хотя бы таким образом отблагодарить Ивана за весь тот риск, которому ему пришлось подвергнуться.
– Единственный у меня. – Вероятно, он держал его наготове, потому что сразу же и протянул.
– Ты рассказывай, рассказывай.
– Значит, так, – начал Иван. – Эта долина имеет всего два выхода. Один держите вы, другой, соответственно, мы. И главное, что меня просили передать – спешить не стоит, никуда им теперь не деться. Знали бы вы, как мы торопились! У Гардиана, как выяснилось, на Вокзале «крот» сидит, и связь у них налажена.
Теперь кое-что стало понятно. Например, то, почему перквизиторы внезапно исчезли в ту самую ночь, когда мы спасали Карпышева: они торопились покинуть местность, которая могла стать для них ловушкой, и не успели. Помимо того, нам повезло, что перквизиторы не пошли на прорыв: вряд ли бы нам удалось устоять. Но в любом случае людей мы бы потеряли достаточно.
Я держал жадр в руке, но тот все не отзывался в ладонь острым уколом.
– Бракованный он у тебя. Ничего с ним сделать не смогу.
– Черт! – Лицо у Ивана страдальчески покривилось. – Нет, ну надо же так! Знал бы, сюда и не полез бы: в двух местах едва не прищучили!
– Борис, дай ему парочку, – попросил я Гудрона, уверенный в том, что у него их в запасе несколько штук. – Как бы там ни было, Иван тебя знает.
Удержаться от того, чтобы не подковырнуть Гудрона, у меня не получилось.
– Держи, пацан. Но предупреждаю: не будешь следить за языком, зажму шею между колен и выпорю ремнем так, как тебя батька в детстве не порол!
Слова Бориса прозвучали совершенно серьезно.
– Верю! – Иван охотно кивнул.
– И вот еще что, Ванек. Появится желание, к нам переходи. Нам резкие парни нужны, так что со всей душой примем.
– Игорь? – Иван посмотрел на меня.
– Борис все верно сказал. Но ты о деле давай, о деле.
– О деле вот. – Он протянул радиостанцию. – Частота настроена, так что все подробности можно узнать по ней. Ну а я свое дело сделал.
Всегда с интересом наблюдаю, как меняются лица у людей, когда они сжимают в руке заполненный мною жадр. Поначалу выражение удивления сменяется недоверием. Затем они расслабляются и становятся такими, как будто все вокруг хорошо, а впереди их ждет только самое светлое и хорошее. Уже ради одного этого зрелища брать деньги с них пошло.
– Голодный?
– А? Что? – приходя в себя, переспросил Иван. – Не так чтобы очень, но чего-нибудь съесть не откажусь.
– Лера, накорми человека.
– Пойдем, Бемби, – сказала она. – Между прочим, один из моих любимых мультиков. Игорь, а нельзя вам с Ваней кличками поменяться? У него мне больше нравится, чем твоя.
Я незаметно погрозил девушке кулаком: не роняй мой авторитет перед бойцами!

Разговор с Евгением Грошевым, а именно он командовал союзной нам стороной, получился пусть и кратким, но содержательным, хотя ничего принципиально нового не дал. Грошев уверял, что из долины перквизиторам никуда не деться, и рекомендовал особое внимание уделить обороне, поскольку не исключена попытка прорыва. Что было понятно и без его слов.
– Ты ему особенно не доверяй! – заявил Гудрон сразу же после окончания разговора.
– Причины?
– Слышал я за этого Грошева нехорошую тему. Когда он слова своего не сдержал и в результате погибли люди. Немало, кстати, людей. Доказательств как будто и нет, но слухи упорно ходят.
– Не буду доверять, полностью уговорил. – Как не стал бы доверять и никому другому. – Борис, ты лучше подскажи, что бы ты сделал на моем месте?
– На месте эмоционала? Ну, мое мнение ты знаешь отлично – нещадно бы драл бабки за каждый заполненный жадр: с твоим даром совсем не грех!
– Борис, я серьезно спрашиваю.
– Ждем развития событий, просто ждем.
– Займешься организацией обороны? Если имеет смысл, вместе с тобой пойду.
Кому как не ему – боевому офицеру? Основные и запасные позиции, стрелковые сектора и многие другие вещи, о существовании которых я даже не подозреваю.
– Сам справлюсь: твое место здесь. Возьму с собой Фила с Трофимом, чтобы никто даже не вякал.
О Филе все наслышаны достаточно. Трофим куда бы ни подошел, сразу все замолкают. Ходит за ним недобрая слава, и потому его откровенно побаиваются. Но для меня он самый что ни на есть замечательный человек. Прежде всего надежный.
– Как ты думаешь, по кому они вначале ударят?
Вопрос глупый, но Гудрон ответил уверенно:
– По нам конечно же: у Грошева людей побольше будет. И еще. Пообщался я с Ваней Бемби – как они сюда попали. Так вот, исходя из рельефа местности в направлении Центра, если пройдут сквозь нас, перквизиторам куда проще будет оторваться от преследования. В общем, почти гарантированно Гардиана ждать нам. А еще я считаю, что Грошев не сразу на выручку придет. Выждет некоторое время, чтобы мы перквизиторов как можно больше потрепали, и уже только тогда. Но это мое мнение, никому его не навязываю.

Ночь прошла в ожидании атаки. Тревогу сыграли трижды, и один раз даже дошло до стрельбы – у кого-то не выдержали нервы. К утру опустился густой – в нескольких шагах ничего не видно – туман, тогда-то все и случилось. Как ни готовились к атаке перквизиторов, она была внезапной. Мгновением раньше что называется – гробовая тишина, и вдруг ночь взорвалась бешеной стрельбой и криками. Положение создалось критическое, и в любой момент могла начаться паника, которая означала бы конец. Но грохнула единственная граната, которая была у Трофима, а затем заговорил пулемет в руках у Гудрона. Борис не экономил патроны, отлично понимаю, это – единственный шанс. И он его использовал: оставляя убитых и раненых, наш враг исчез в тумане так же внезапно, как и появился.

– Что там у вас?! Почему стрельба?! – надсаживался в радиостанцию Грошев.
– Попытка прорыва.
Я старался говорить спокойно, хотя после недавнего боя нет-нет да и потряхивало.
– Отбились?
– Куда бы мы делись?
– Жертв много?
– Пока непонятно. Но они есть.
– Мы у себя атаку ждали.
Как выяснилось, прав был Гудрон.
– Теоретик, ты, если что, там держись! Ждем рассвета. Сам понимаешь, в таком тумане черта с два определишь – свой или чужой.
Слова Грошева звучали как оправдание. Он хотел добавить что-то еще, но в наушниках послышались близкие выстрелы.
– Что там у вас? – Мало того что я в точности повторил вопрос самого Грошева, так еще и начал орать тоже.
Ответа я не дождался: наверняка ему уже было не до переговоров. И теперь оставалось только надеяться, что они справятся сами.
– Что у них? – прибежал привлеченный моим криком Гудрон.
– Не знаю точно, но, по-моему, теперь атаковали их.
– То-то мне стрельба не показалась. Игорь, мы сейчас людей на помощь не поднимем: тут бы со своей ситуацией разобраться.
– Понимаю. Потерь много?
– Не менее двух десятков. И все равно скажу, что легко отделались. Жаль только, что Фил погиб.
– Точно погиб?
– Точно, Игорь, точно. Еще в самом начале.
Новость заставила заскрипеть зубами. Пусть к Филу я особенно теплых чувств не питал, но лишиться такого союзника было безумно жаль. Не говоря уже о том, что как человек он был далеко не самым плохим.
– Патроны к пулемету остались?
Если бы не он, все могло бы сложиться куда хуже.
– С дюжину, не больше. Сейчас пойду изымать у тех, кто только на глаза попадется. Глядишь, и чего-то наковыряю.
– «Капкан», «Капкан»!
Раз за разом я продолжал повторять в ларингофон позывной Грошева, который надолго умолк, и в наушниках кроме шипения и еще каких-то помех ничего слышно не было. И своего добился.
– Теоретик? – ответил мне незнакомый голос.
Не знаю почему, но я сразу понял, кому именно он принадлежит.
– Гардиан?
– Догадливый!
Я сорвал с головы один наушник, предлагая его Гудрону. Голос у Гардиана был совсем молодым, что полностью соответствовало описанию главаря наших врагов. Наверное, потому мне и удалось признать его по одному-единственному слову.
– Слушаю тебя внимательно.
– И правильно делаешь. А еще хорошенько запоминай.
– Что с Грошевым?
Это необязательно должна быть рация Грошева. Вполне возможно, Гардиан настроился на наш диапазон.
– Здесь он, недалеко от меня валяется.
Гардиан мог лгать.
– Сейчас я ему слово дам.
– Игорь, – послышалось в наушнике, – мы всё.
Грошев старался говорить спокойно, но было совершенно очевидно – он уже попрощался с жизнью.
И снова голос Гардиана.
– Косарь, – обратился к кому-то Гардиан, после чего раздался приглушенный предсмертный вскрик.
– Грошева добили, – одними губами сказал Гудрон.
– В общем, так, Теоретик, хватай всех своих, и марш-броском туда, откуда пришли. Уйдете быстро, и какое-то время еще поживете: в ближайшем будущем мне будет не до вас.
Я молчал, давая ему выговориться. И продолжал проклинать туман, который все так же висел плотной стеной, когда в нескольких шагах ничего не видно.
– Время даю вам час. Да, сам можешь остаться – уж больно твои жадры хороши. Пальцем не трону, слово! Поживешь у нас, и тебе обязательно понравится. Что-то новое для себя откроешь. То, о чем наверняка мечтал, но боялся. Так что жду. Кстати, привет Лерочке, надеюсь, вскоре с ней увижусь!
Я по-прежнему молчал, но не Гудрон.
– Что-то ты не на шутку разговорился, щенок!
– И кто это там?! – Голос у Гардиана оставался веселым и даже немного игривым. – Стоп, сейчас сам попробую догадаться. Уж не Борис ли это Александрович?! Так сказать, военный советник при Теоретике? Наверняка ведь угадал!
Гудрон промолчал, хотя лицо у него стало злым дальше некуда.
– Ну так что, Игорек, ждать? И не забудь – час вам на то, чтобы убраться.
– Приду, обязательно приду. Только вряд ли ты нашей встрече рад будешь, – сказал я, выключая рацию и борясь с желанием от всей души приложить ее о ближайший камень. – Борис, собери старших, будем держать совет.

– Долго сюда топали?
В ожидании я разговаривал с Демьяном, с которым так и не успел толком пообщаться.
Держал за руку Валерию. Вернее, она меня держала, пытаясь успокоить, поскольку внутри все кипело от злости. На перквизиторов, лично на Гардиана, на чертов туман, на эти вонючие ущелья, на то, что все идет наперекосяк, что оказался на этой проклятой планете… словом, на все сразу.
– Нет. Во-первых, торопились, да и дорога практически вся знакома. Единственное, в Станцах пришлось проводника брать. Никто не хотел, но Фил нашел убедительные слова.
Демьян поморщился, вспомнив о его гибели.
– Нормальный был мужик!
– Нормальный.
– Как Бондарь в Центре себя чувствует?
– Как в гареме. Мало тех девчонок, которых вы от перквизиторов освободили, так еще и с Земли прибыло несколько. Кстати, что там этот гад наговорил такого, что тебя до сих пор трясет?
Вспомнив слова Гардиана о Лере, я покрепче сжал ее руку. Отослать Валерию с Ирмой в Центр, пока еще не поздно? В компании того же Демьяна. Только что это даст, кроме отсрочки? Покончив с нами, он обязательно направится туда.
– Чушь какую-то нес. Желаешь подробностей, спросишь потом у Гудрона.

– Ну и кто что думает? – обратился я сразу ко всем, после того как Гудрон вкратце передал содержание разговора с Гардианом. Ни словом не упомянув о его предложении для меня лично.
– Значит, с Грошевым покончено, – тяжело вздохнул Жамыхов.
– Судя по всему, да. Наверняка кому-то удалось спастись, но не думаю, что в ближайшее время к нам придет помощь. Пока они доберутся до Вокзала, пока и если соберется новый отряд, может и неделя пройти.
– Так понимаю, вариантов у нас три, – первым высказался тот, с носом картошкой, который привел своих людей из Светлого, и я никак не мог вспомнить его имя. – Как можно скорее отсюда убраться, держать оборону и попытаться атаковать самим.
– Чтобы в последних двух вариантах оказаться на месте Грошева? – возразил ему кто-то.
– Нельзя нам отсюда уходить! Вы еще предложите разойтись по поселкам. На мой взгляд, самый правильный вариант – атаковать самим, – горячо заговорил Жамыхов.
Гудрон, не скрываясь, хмыкнул: откуда, мол, у него вдруг смелости прибавилось? С ней у Жамыхова и раньше все было в полном порядке. Другое дело, что по неопытности ошибок успел натворить.
– Что с патронами? – не совсем к месту я обратился к Борису.
– Насобирал почти на ленту. Уже хоть что-то. Теоретик, что думаешь сам?
– Полностью согласен с Петровичем: нам отсюда уйти не дадут. На плечи сядут и уже не слезут, пока всех не кончат. Так понимаю, остаться, чтобы прикрыть, желающих не найдется?
Заслон стопроцентно погибнет. И далеко не факт, что ему удастся сделать свое дело хотя бы наполовину. Есть и еще трудность – не разбежался бы народ. Один уйдет, другой, третий, а затем уже лавиной. И ведь не остановишь ничем. Да, через какое-то время перквизиторы придут мстить. Но когда это еще будет! А тут практически верная смерть.
– Так, значит, сами ударим? – сказал тот, чье имя я наконец-то вспомнил – Арсен.
– Сами. Думаю, у нас получится. Когда мы пришли сюда, то даже не предполагали, что у нас окажутся помощники с Вокзала. И гоняли перквизиторов, пока не заперли в долине. Да, Грошеву не повезло. Но ведь и у перквизиторов наверняка есть потери, и немалые. А значит, основная задача у нас – продумать все так, чтобы не случилось промахов. Главное, чтобы разошелся туман.

Глава двенадцатая

После разговора с Гардианом меня продолжало разрывать на части. Из-за его пренебрежительно-снисходительного тона. Хотя было понятно – он специально выбрал именно такой. Что я вообще о нем знал? Гардиан совсем молод: ему немногим больше двадцати. И тем не менее перквизиторы появились именно благодаря ему. Когда он переместился на планету, люди в Центре уже обитали. В самом обычном поселении – сколько здесь таких? Затем в нем оказался Гардиан, и все изменилось. Через какое-то время жители Центра стали теми, кем пугают детей. Впрочем, взрослым они тоже внушают неменьший страх. Пленные и те, кого мы спасли, описали его как получилось. Роста выше среднего, строен, волосы, как и глаза, темные, особых примет нет. Своеобразная манера разговаривать – невозможно догадаться, шутит он, говорит всерьез или иронизирует. И еще Гардиан крайне жесток, его даже свои боятся куда больше, чем гвайзелов. Вот и все, что мне о нем известно.
– Игорь, успокойся! – негромко призвал меня Гудрон.
– Я спокоен.
– Если бы! Ты в таком состоянии, что способен на любую глупость. Доберемся мы до него, можешь даже не сомневаться. Не сейчас, так потом. Главное – не пороть горячку.
Не пороть ее – это всегда главное. Особенно в тех случаях, когда дело касается жизни людей.
– Может, все-таки попробуем уйти? – предложил кто-то за спиной. – Не уверен, что получится отбить еще одну их атаку. Мы бы и первой не выдержали, если бы не Фил со своими людьми.
Я был полностью с ним согласен. Хотя вряд ли Фил решил проявить героизм – все решили обстоятельства. Он оказался на самом острие, и ему не оставалось ничего другого, как яростно отбиваться, что давало пусть мизерный, но шанс остаться в живых.
– Не получится! – Жамыхов был категоричен. – Думаю, Игорь прав и нам необходимо ударить первыми. Иначе верная смерть.
– Значит, так, – повысил голос я. – Едва разойдется туман, так сразу же и ударим. Пусть даже ночью.
– Раненых у нас больше десятка.
– Оставим их здесь, чтобы руки не связывали. Если удастся разгромить перквизиторов, вернемся за ними. Если же нет…
Если разгромят, разницы никакой – что с ними нас настигнут, что найдут их, когда мы уже будем мертвы.
– Забавно получится, если перквизиторов опять не окажется, – сказал Трофим. – Как в случае с Карпышевым.
– Забавно. Тогда остается только надеяться, что мы их сумеем догнать.
– Да, вот еще что, – заговорил Гудрон, обращаясь ко всем. – Передайте каждый своим, что назад пути нет. По той самой причине, что залягу я в тылу с пулеметом, типа загранотряда. И слово даю, рука не дрогнет, если кто-то решит отсюда слинять!
Борис выглядел крайне убедительно. А когда все посмотрели на меня, я лишь пожал плечами.
– Парочку людей с собой захвати.

Туман начал исчезать под утро, когда заканчивалась очередная практически бессонная ночь. Гардиан больше с нами не связывался, хотя рация постоянно была включенной. Буквально перед нашим выходом вернулся из разведки Виталий. Он, кстати, сам в нее и вызвался. Когда он исчез в перемешанном с ночной мглой тумане, мне оставалось лишь покачать головой – наверняка я не смог бы себя заставить. Ну разве что по крайне уважительной причине, но у него-то ее ведь не было!
– Практически всю долину излазил, – сразу начал докладывать он. – Пусто в ней, ни души.
– Как же ты в ней не заблудился? – спросил Остап.
– По сквозняку. Тянет все время от вас, вот и направление. Правда, замучился пальцы слюнить.
Виталий еще и улыбался.
– На зверушек никаких не наткнулся?
– Спят они ночью. Да и нет тут больших, а маленькие не страшны.
– А если ядовитые?
– Вы когда-нибудь в наше поселение загляните. Я на Земле думал, что в Австралию ни ногой: столько там всяких гадов! Но когда здесь пожил, понял, что у них там как у Христа за пазухой.
– Теоретик? – вопросительно посмотрел на меня Трофим.
– Пора, – скомандовал я и первым шагнул вперед.
Хотелось мне того или нет, но в передовом отряде приходилось быть самому. Иначе как и чем заставить людей лезть в пекло?

Как и утверждал Виталий, перквизиторов в ущелье не оказалось. Уже совсем рассвело, когда мы добрались до места, где принял последний бой Грошев. Трупов было много, причем располагались они так, что сразу становилось понятно – Грошева атаковали с двух сторон. Из ущелья, где, как мы считали, перквизиторы оказались в ловушке, и еще с тыла, что наверняка и стало причиной разгрома.
Некоторое время мы продвигались вперед, пока не оказались перед нелегким выбором – в ущелье обнаружилось сразу несколько разветвлений.
– Бемби, вы по которому из них сюда попали? – поинтересовался я у Ивана, как будто его ответ нам хоть что-нибудь мог дать.
Самому ему следовало бы радоваться, что остался жив. Не отправься он к нам, лежать бы ему давно уже остывшему среди всех тех тел, которые попались по дороге. Но нет, выглядел Иван так, что сразу становилось понятно – их гибель он принял близко к сердцу. И еще наверняка его грызет совесть – все погибли, а он нет.
– Он остался за спиной, за изгибом – уверенно сказал Иван.
– Ты же говорил, что ущелье тянется одним длинным коридором.
– Говорил, – не стал отказываться он. – Практически от самых предгорий, когда мы в них вошли. Но поверь мне, Игорь, я и знать не знал, что вообще сюда есть путь. Не видно его оттуда. Потому и решил.
– Проблема, – вздохнул Остап.
Еще бы нет! Я с надеждой посмотрел на Гудрона, но тот лишь отрицательно тряхнул головой.
– Теоретик, несмотря ни на что, это тупик. Тут ни мой, да и вообще ничей опыт помочь не сможет. Их пять! – Для убедительности он растопырил пальцы. – И поди тут угадай, каким из них пошли перквизиторы.
Справедливости ради, ответвлений было четыре. Помимо того, который остался позади и вел на Вокзал. Но ведь и по нему мог пойти наш враг. И если все вместе мы представляем собой силу, то, когда разделимся даже на два отряда, нас разгромят легко. Что же тогда говорить о большем? И кто может утверждать, что вокруг нас нет наблюдателей, а ответвления через какое-то время сходятся, пересекаются или разветвляются еще больше? Замечательная возможность для маневра, если знаешь местность.
– Будем держать совет, – наконец решил я, отлично понимая, что толку от него ноль.

– Совсем на свою фотографию не похож. Так, отдаленное сходство. Хотя чему особенно удивляться? С таким образом жизни, как у тебя, она любого доконает!
Гардиана я признал сразу, едва только открыл глаза после беспамятства. К тому же у главы перквизиторов своеобразная манера говорить – он как будто все время мурлычет.
– Как себя чувствуешь, Теоретик? Головка бо-бо?
Еще как бо-бо! Едва только ею пошевелишь, так сразу как будто молотком. Но не это главное. Пакостно было от того, что попал к ним в руки. Но кто же мог знать, что наше наступление обернется именно так? Не знаю, кто командовал операцией – сам ли Гардиан или кто-то из его людей с немалым опытом военных действий, но провернули они ее мастерски. Поначалу едва не расчленили нас лобовой атакой, потом ударили с фланга, практически в тыл. Ну а затем было поздно что-то уже менять и оставалось только постараться прикрыть отход, который больше всего походил на повальное бегство. Получил в итоге, когда дело дошло до рукопашной, прикладом по затылку так, что пришел в себя уже среди перквизиторов. Теперь оставалось только надеяться – Трофим с Гудроном и остальные наши, с которыми мы его прикрывали, оказались удачливее. Спросить об их судьбе у человека, к которому ничего, кроме ненависти, не испытываешь? Возможно, он и ответит, но как узнать – правду ли? И все-таки не утерпел.
– Я один такой невезучий?
Гардиан ответил охотно:
– Один, другие умудрились уйти. Причем не сразу. Теоретик, чем ты им так дорог, что они пытались тебя отбить в ситуации, когда нужно бежать сломя голову? Едва отогнали. Что насчет твоей невезучести… суди сам. Во-первых, и главное, – ты жив. Можно сказать, тебе невероятно повезло. Приказ был брать тебя живым и по возможности целым, но ты бы только знал, как на тебя мои парни злы! – Гардиан разве что глаза не закатил. – А жизнь, знаешь ли, дается нам единственный раз, потому она и имеет такую ценность. К тому же уверен – тебе среди нас понравится. Ладно, идти сможешь? Или тебе носилки соорудить?
– Я уж как-нибудь сам.
– Ну смотри. Топать придется долго, а дорог здесь нет. Крот! – повысил он голос, сделав его таким, что человек, к которому он обратился, вздрогнул. – Головой за него отвечаешь, чтобы не сбежал! Вернее, шеей. Возьми кого-нибудь себе в помощники. И чтобы глаз не спускали! Теоретик у нас в одиночку и без оружия по джунглям, как по собственной квартире, расхаживает, а тут и джунглей нет, и опасностей куда меньше.
– Может, связать его? – предложил тот, которого назвали Кротом.
– Можешь и связать. Но если на нем хотя бы царапина появится к тому времени, когда мы на место прибудем, будь уверен, лично тебе червяка привью! Ладно, пойду досыпать. Между прочим, должен будешь, – обратился Гардиан ко мне.
– За что?
– За то, что не мог в себя ближе к утру прийти, чтобы меня не будили. Кстати и сам поспи: путь предстоит неблизкий.
– Вода есть? – обратился я к сторожам, едва только Гардиан ушел.
Пить хотелось настолько, что язык казался шершавым. Крот что-то буркнул, но фляжку все-таки протянул. А пока я пил, постарался мне объяснить:
– Знаешь, Теоретик, зря меня Гардиан к тебе приставил.
– Это почему еще?
– Да потому, что с удовольствием тебе голову бы отвернул! За нашу братву, которая от твоей руки пала.
– Сразу за всю? Или за кого-то конкретно?
И тут же получил чувствительный тычок под ребра. Боль не то чтобы ошеломила, но некоторое время пришлось разевать рот в попытке вдохнуть.
– Предупреждение на будущее. Царапинки на тебе не появится, но больно будет часто: ты, главное, повод, давай. Усек?
Он ухватил меня за шиворот, приблизив мое лицо к своему. Наверное, его взгляд должен был показаться мне страшным, но я едва удержался от того, чтобы не зевнуть. Причем ненатужно. Приходилось мне бывать и в таких переделках, после которых все его обезьяньи ужимки выглядели смешными.
– Звать-то тебя как?
– Можешь называть меня господином, – отталкивая от себя, оскалил он в ухмылке щербатый рот.

На что-то подобное я себя настраивал. Нет, не то чтобы готовил, но размышлял о том – не исключено, что когда-нибудь попаду в плен. К перквизиторам либо к кому-то еще. Можно свыкнуться с мыслью о чем угодно. В том числе – и с неизбежностью собственной гибели. Трудно, но дает сразу многое. И потому плен не стал для меня шоком. Хотя мог бы. Согласен, ситуация из неприятнейших, но что теперь, лезть в петлю? Кстати, Трофим – мастер отправлять людей на тот свет множеством способов – однажды рассказывал, что существует несколько вариантов, когда можно умертвить себя, будучи даже спеленатым так, что только болтать головой и получится. Все мы внимательно его слушали, каждый втайне надеясь, что не пригодится никогда. А в конце Демьян заявил:
– Слышал я, что сердце усилием воли можно остановить.
– Вот о таком способе не знаю, – пожал плечами Трофим.
– Капитан Катастрофа, – не смог не влезть Слава Проф, – усилием воли ты можешь уберечь себя только от того, чтобы не наделать в штаны, да и то далеко не всегда. Сердце – орган настолько самостоятельный, что приказы мозга у него на третьем месте.
– Ну так волей же, не мозгом, – попробовал сопротивляться Демьян.
– И где же она у тебя заключена? В каком-то другом органе?
Тут немедленно подключился Гудрон:
– У Демы как раз понятно, в каком именно – до баб он большой охотник.
Наверное, мне не стоило улыбаться, потому что тот, который предлагал называть его господином, немедленно отреагировал, болезненно ткнув носком берца в ребра.
– Теоретик, ты что, охренел?! Я бы тебя только за Сашку Клюва тупым топором на части порубал! Вдумчиво так, частями. А он лежит и лыбится!
Было больно, тем более что угодил он не куда-нибудь, а в место, где оставался немалый шрам от пули одного из его собратьев. Давно уже дохлого, причем от моей руки, что, впрочем, боли нисколько не уменьшало. Но почему-то на душе стало легче. Далеко не все потеряно, главное, не пристрелили сразу, а там уже возможны варианты.

Мне всегда казалось, что запасное убежище перквизиторов будет представлять собой нечто особенное. Но нет – обычная горная долина, местами густо поросшая кустарником. И еще озеро, почти идеально круглое. Когда мы спускались с перевала, вид на долину открылся замечательный. Два десятка шалашей, крытых длинными и узкими листьями, чем-то похожих на индейские в сельве Амазонки. Разве что склоны гор были не такими отвесными, как везде в этих краях. Не сказать, чтобы совсем уж пологими, но они не стояли вертикальной стеной, зачастую и с отрицательным уклоном. Смело можно утверждать, что солнце гостит в долине от рассвета и до самого заката. За время странствований по горам, которые, кстати, неоднократно успел проклясть, мне ни с чем подобным сталкиваться не приходилось.
– Впечатляет? – За всю дорогу в долину Гардиан подошел ко мне впервые.
Видел я его постоянно, мало того, то и дело замечал устремленные на меня взгляды, но не общались мы с ним ни разу.
– Да не так чтобы очень. Мало я на них нагляделся?
– Ну и зря! Устал?
Я готов был поклясться, это искренний интерес.
– Нет.
Шли сюда мы довольно неспешно, никакого груза нести не пришлось, и с чего бы мне уставать?
– Это ты еще главного не видел!
– Чего именно?
– Эта долина, так сказать, прихожая к той, куда мы направляемся. Но вход туда до последнего времени был разрешен только избранным.
– И кто их избрал? – не удержался я.
Гардиан создавал впечатление обычного парня. Улыбается, шутит, не мечет глазами молнии, не пытается навести на кого-нибудь страх. Странно даже, что главный у перквизиторов именно он.
– Я, кто же еще? – ответил он совершенно серьезно. Да и взгляд у него был точно таким же. – Ладно, пошли, сейчас я тебе главное покажу. Вы, – ткнул он пальцем в моих конвоиров, – все, можете быть свободны.
Они изрядно успели мне надоесть и своим неусыпным вниманием, и еще тем, что старались сделать больно при малейшей возможности. Особенно усердствовал напарник Крота.
И в итоге довел меня до того, что пришлось сделать больно ему самому. Ничего сложного: притвориться, что внезапно споткнулся, нечаянно наступил ему на свод стопы, а затем налечь на него всем весом тела. Получилось удачно, и всю оставшуюся дорогу он сильно прихрамывал, пусть даже благодаря жадру не чувствовал боли. Моя маленькая месть стоила мне всего-то одного тычка, после которого я оправился куда быстрее его. Жадр был не из моих рук, а значит, должен быстро иссякнуть, судя по тому, что он с ним не расставался. Что давало удовлетворения еще больше.
Идти пришлось недолго. Обогнув озеро, мы с Гардианом пересекли долину и оказались перед щелью в скальном массиве. Наверняка сквозной, поскольку впереди был виден просвет. Наконец щель, местами довольно узкая, раздалась далеко в стороны. Тогда-то Гардиан и остановился.
– Смотри! – едва ли не торжественно объявил он.
Посмотреть действительно было на что. На саму долину еще с одним озером и лентой реки, которая брала начало от водопада в северной ее части и скрывалась под землей в противоположном конце. А главное – на берегу озера возвышался замок. Древний, из дикого камня, с высоченными, увенчанными парапетами стенами, с донжоном, надвратными и угловыми башнями.
– Впечатляет?!
Не так давно куда больше меня впечатлил маяк из родного Владивостока в глубине гор. И все-таки я ответил:
– Да.
– Знаешь, что в нем самое интересное?
Ну и откуда бы мне?
– Он перенесся сюда полностью целым, в том числе и со всем внутренним убранством. На кухне – плиты с котлами. Припасы в чуланах, в главном зале – мебель и гобелены на стенах, и всякие там секиры с копьями и доспехами в оружейной.
– Повезло, – сказал я, лишь бы только что-то сказать.
Хотя куда удачнее было бы наткнуться на что-нибудь современное – торговый центр, например. И чтобы товары в нем были на полочках, вешалках, витринах и так далее. Одежда, посуда, продукты, электроника и все остальное прочее, чему и положено в них быть. Или здание какой-нибудь военной части с арсеналом. Вот это было бы настоящей удачей! А тут всего-то средневековый замок, пусть даже он замечательно вписывается в окружающий его ландшафт.
– А теперь главное. – Гардиан немного помолчал, интригуя. – Полное впечатление, что замок перенесся сюда из какого-нибудь там одиннадцатого века. Представь себе – ткань явно не фабричного производства, все что ни есть металлического – определенно ручной работы. И остальное точно такое же, чего только ни коснись. Куда ни взгляни – полнейшая аутентификация. Не уверен, что применил термин правильно, но ты меня понял. Подлинники все, Теоретик, подлинники! Как будто он сюда из земного прошлого прибыл. Из прошлого! Слышал хотя бы раз о подобном?
– Нет, не приходилось. Хотя говорят, что в Звездном целый дворцовый комплекс оказался. Может, и с ним такая же история.
– Нет, – категорично заявил он. – Был у меня человек, который там прожил некоторое время. Так вот, комплекс в нем действительно есть. Но по стенам – проводка, датчики пожарной и охранной сигнализации и многие другие современные вещи. А здесь – факелы, масляные светильники и прочая старина. И даже камни в украшениях еще не ограненные, что, согласись, тоже показатель.
Согласен. Огранка камней – то, к чему человечество пришло спустя много времени после того, как научилось ценить их красоту.
– Возможно, какой-нибудь олигарх захотел полной аутентичности. Когда ему надоели виллы, яхты, самолеты и подвалы, полные золотых слитков.
– Причем захотелось настолько, что даже куча манускриптов на пергаменте. В сафьяновых обложках, со всякими там серебряными застежками. Нанял тот самый олигарх кучу писцов, они ему и накорябали их полсотни штук, буковка к буковке, гусиными перьями разноцветными чернилами, со всяческими орнаментами.
– А язык какой?
– Русский, естественно, – пожал плечами Гардиан. – Понятия не имею. Вязь не вязь, иероглифы не иероглифы, буквы не буквы. Был у меня в гостях один филолог, специально по всем селениям его разыскивали. Не с мировым именем, но со степенью.
– И что?
– Только руками развел. «Не имею ни малейшего представления, – сказал. – Ни на что не похоже!» Пришлось привить, не зря же его сюда притащили?
Гардиан сообщил о его судьбе так равнодушно, как будто не убил человека отсроченной смертью, подсадив в него симбионта, а приказал лишить премии.
– В замке точно жили люди?
– Если судить по одежде – именно они. Разве что малорослики. – Гардиан поднял руку примерно на уровень груди. – И питались тем же, что и в старину на Земле – рожь, солонина, репки всякие, рыба еще сушеная нашлась. Кстати, все не испорченное, кто-то из моих рискнул попробовать.
– И что, выжил?
– Сдох через несколько дней. От пули. Возможно, что от твоей.
Мы шли по направлению к замку и разговаривали как добрые приятели. Но я точно знал, что убью его при первой возможности и рука не дрогнет. Наверняка как и он меня, едва перестану быть нужен.

Глава тринадцатая

Мы почти дошли до ворот, когда Гардин остановился. Те лежали на земле, и можно было нисколько не сомневаться – когда-то они служили еще и мостом через ров.
– Ладно, потом, – непонятно сказал Гардиан и резко повернул вправо, продолжив путь вдоль стены.
Она действительно не выглядела древней – построенной множество веков назад, несмотря на убогость кладки. Явно не той технологии, когда между камнями невозможно просунуть и лезвие ножа: щелей между ними было достаточно, а сами они были грубо обработанными. Я невольно прикоснулся к стене ладонью, что не ускользнуло от внимания Гардиана.
– Согласен, впечатляет. Хотя жить в нем неуютно: как будто что-то давит.
– Привидения покоя не дают? – усмехнулся я, ожидая услышать в ответ резкость. Но нет.
– Не то чтобы привидения, хотя непонятных звуков действительно полно, особенно по ночам. И все-таки суть не в этом. Неуютно, и все тут. И дело даже не в том, что сквозняки везде, света мало, местами без факела и не рассмотреть. Я поначалу приказал одно помещение отделать. Из самого Центра стройматериалы сюда несли, мебель всякую. Но в итоге получилось дерьмо. Сложно объяснить, как будто вокруг все чужое. Не в смысле – чужая собственность, а… – Он ненадолго умолк, очевидно подбирая слова. – Не знаю, чужеродное, что ли. Удивительно, но даже жадр не помогает, – подкинул он его на ладони.
Мы направлялись к группе построек, несомненно возведенных после того, как здесь обнаружили замок. Их было около десятка. Не виллы, конечно, но вполне добротные строения, среди которых выделялось то, что находилось по центру.
– Моя летняя резиденция, так сказать, – произнес Гардиан.
Как будто в этих широтах бывают зимы. Периоды дождей случаются, они, наверное, их и заменяют. Где-нибудь на севере или далеко на юге обязательно есть и настоящие – с морозами и снегами, но мне там бывать не приходилось.
– Если разобраться, я вообще-то робкий парень. Во всяком случае был, пока сюда не попал. И если бы не жадры, даже представить трудно, как бы сложилась моя судьба. Поначалу, признаюсь честно, иной раз и плакал по ночам – это куда же меня угораздило?! Вокруг одни мужланы, и все друг на друга волком смотрят. Обмануть или вообще башку снести – влегкую! На Земле я бальными танцами занимался и вполне мог стать звездой – все предпосылки имелись. А тут все это!
Теперь становилось понятно, откуда у него такая походка. И его практически откровенность: ему просто хотелось выговориться, что он не мог себе позволить в своем окружении. Успел обратить внимание, как ежились, а порой даже каменели случайно попавшие под взгляд Гардиана люди. Причем не только те, кто был у перквизиторов на положении рабов, но и они сами.
– Ну а затем все случилось.
– Что именно?
Спросил я не из вежливости. Гардиан как был, так и останется главным из моих врагов, и потому знать о нем как можно больше – в моих интересах.
– Был там среди прочих один человечек, я уже и не помню, как его звали. И захотелось ему однажды любви. Знаю, какие про нас, танцоров, слухи ходят, причем не всегда безосновательно. Короче, полез он, вот тогда-то я первого человека и убил. Но дело совсем не в нем.
– И в чем же тогда?
– В том, что я у него нашел.
Гардиан снова подкинул на ладони жадр. На этот раз высоко, ловко затем его поймав.
– До этого и знать-то о них не знал. Может, и слышал в разговорах, но внимания не обращал. Теперь представь себе картину – валяется этот весь в крови: от головы у него мало что осталось. Я на карачках ползаю, по карманам оружие у него ищу. Темнотища, трясет всего, руки ходуном ходят, слезами-соплями давлюсь, а жить-то хочется: придет сейчас кто-нибудь из его дружков, и все! Ну и наткнулся на жадр случайно, и так же случайно в руке сжал. И так вдруг спокойно стало! «И какого черта? – думаю. – Соберись, Костя, все будет замечательно». Тут шаги – друган его заявился. Знаешь, как я его занулил?
– Откуда бы мне?
– Карабином. Нет, ты не ослышался, именно карабином, а не из карабина. Бил им, пока в руках практически один ствол не остался. Не во вкус вошел – откуда мне было знать, как им пользоваться? Раньше оружие только в кино и видел. – И неожиданно сменил тему: – Знаю я, что среди твоих людей чуть ли не целый профессор есть. Интересно, что он о жадрах говорит, так сказать – с точки зрения науки?
Я пожал плечами:
– Говорит, что наука даже не подозревает об их существовании, а сам он и не пытается судить о том, как они работают. Ну разве что сказал – замечательно, что жадры вообще есть, ведь без них было бы куда хуже.
И я полностью с Вячеславом согласен. Что там говорить о чужой планете, где сдохнуть – раз плюнуть, когда достаточно вспомнить о своей длительной командировке на Север. Жилищных условий никаких, кормежка ни к черту, климат адов и все остальные прелести. Забавно было наблюдать за некоторыми своими сверстниками – взрослыми парнями, когда те начали ныть, как им тяжко приходится. В поисках сочувствия мамочкам едва ли не каждый день названивали. А ведь опасности для жизни никакой, и питанием, как бы там ни было, обеспечивают. Постельки с бельем, пусть больше всего похожие на нары. Электричество, телевидение и совсем плохонький, но интернет. Врачи, которые могут и зубик полечить, и таблеточку дать. И ведь приехали за деньгами, но ныли, а иные не выдерживали и сбегали, наплевав на контракт и насмешки. Ну как все это можно сравнить со здешней действительностью? Особенно когда знаешь, что назад уже никогда не вернуться. Легко рассуждать, сидя на диване, про покорение чужих диких планет, пока однажды на одной из них действительно не окажешься.
– Замечательно, что есть жадры, – кивнул, соглашаясь, Гардиан. – Так вот, благодаря жадрам я и стал тем, кем сейчас являюсь. Как-то само собой сложилось, что мне и месяца не понадобилось, чтобы весь Центр под себя подмять. Мог бы я сотворить подобное, не будь их? Отвечать не надо, это риторический вопрос. Ладно, пришли. Вот эта дверь, – указал он, – в твою комнату. Угрожать не стану, но попытаешься сбежать, для начала ногу сломаю, где-нибудь в колене, и останешься ты навсегда хромым. А заодно на какой-то срок без жадров тебя оставлю, чтобы в полной мере всю боль почувствовал.
– Они на меня не действуют.
Скрывать не было ни малейшего смысла.
– Сапожник без сапог? Соболезную. Слышал, с Федором Отшельником была такая же история. Кстати, умер он в страшных муках.
С Федором все непонятно – сам ли он был эмоционалом, либо прикрывал настоящего: обычная среди них история, а жадры – редкость, но действуют не на всех, взять ту же Ирму. Но в любом случае Отшельнику не позавидуешь: лучше уж раз – и нет.
– Тогда тем более предупреждение должно подействовать. Ладно, отдыхай, а мне еще сегодня кучу дел разгрести нужно.
Комната больше всего походила бы на номер в какой-нибудь захолустной гостинице – минимум незамысловатой мебели, наверняка принесенной сюда из Центра, если бы не стены.
На них пошли доски, вытесанные топором. Несомненно, прежде они были частью чего-то в замке. Мне на мгновение стало грустно: зачем ломать памятник исторической архитектуры? Есть ли по всей планете хотя бы еще один подобный ему замок? И невольно усмехнулся – ну не музей же из него делать? И все-таки жаль.
Я подошел к окну. Пластиковому, тоже родом с Земли. Чиркнул зажигалкой, чтобы увидеть в нем отражение трех огоньков – по количеству стекол. Посмотрел на вид, который из него открывался. Хорошо была видна одна из угловых башен замка, река, роща на другом берегу, а за ней практически отвесная каменная стена. Заглянул в шкаф – пусто. Присел на кровать, которая громко подо мной скрипнула. Еще из мебели здесь были стул и стол, тоже, как и все остальное, земные. Скромно. И грустно. И как же хочется оказаться среди своих! Особенно сейчас, когда к нам присоединился Демьян. Какие они с Гудроном устраивают по вечерам словесные баталии! Как будто одновременно и в цирке, и в кино побываешь.
От невеселых мыслей меня отвлек стук в дверь. Тактичный такой, наверняка не Гардиана или одного из его людей.
– Войдите.
Дверь отворилась, пропуская девушку. Симпатичную, со стройной фигурой, копной темно-русых волос и серо-зелеными глазами. И на ней были не какие-нибудь там джинсы и футболка, а платье. Нарядное, красивое, которое чересчур обтягивало ее фигуру, совсем не оставляя места для фантазий. Как будто и одета, и в то же время оно мало что скрывает, если скрывает вообще. К тому же подол мог быть и подлиннее: слишком уж нескромно он открывал ноги.
– Здравствуйте, меня зовут Лариса, – сказала она, застыв у двери.
– Гардиан послал?
При упоминании этого имени она вздрогнула, но не ответила на мой вопрос.
– Проходи, присаживайся. Стоп! – скомандовал я, когда девушка проходила мимо, заставив ее застыть на полушаге.
Бесцеремонно поднял волосы на затылке и осмотрел ее шею – только «дитяти вазлеха» мне еще и не хватало. И с облегчением не увидел шрама. То, чем ей приходится заниматься и что пережить, со временем забудется. Но если девушке привили эту мерзость, ничем уже помочь будет нельзя.
– Мне раздеться? – Голос был равнодушным, как будто она спросила о чем-то несущественном.
– Нет.
– Как скажете.
Лариса была моложе меня от силы года на три-четыре, и вот это ее «выканье» не то чтобы вызывало раздражение, но немного напрягло.
– Давно уже здесь?
– Полгода, наверное. Может, больше.
Лариса сидела на стуле, скромно сложив руки на коленях. Подол ее и без того короткого платья теперь не скрывал ног почти полностью. И если бы я скосил туда глаза, наверняка разглядел бы цвет ее белья. Или его отсутствие.
– Только вы меня не прогоняйте! – едва не взмолилась Лариса. – К вам все равно другую девушку пришлют, а меня накажут.
– И много вас здесь?
Мне в моем положении могла пригодиться любая информация, и главное было Ларису разговорить. Но она лишь кивнула. Тогда я попытался зайти с другой стороны:
– А кто до меня здесь жил?
Девушка пожала плечами. А когда я собирался задать вопрос, на который невозможно ответить ни жестом, ни мимикой, дверь внезапно распахнулась.
– Теоретик, давай скорее, время уже! Иначе пропустим!
Гардиан говорил так, как будто мы заранее с ним договорились и назначили время. И я послушно последовал за ним: ну а что мне еще оставалось? Шли мы на этот раз долго – в южную оконечность долины. Туда, где, образуя водоворот, река исчезала под землей. Он по-прежнему держался со мной так, как будто мы с ним давние приятели. И я все не мог понять – по какой именно причине? Особенно в связи с тем, что со всеми остальными манера общаться у него была совершенно иная.
– Скоро появится, – взглянув на часы, сообщил он, не объясняя ничего больше и глядя на каменную стену.
– Видишь?! – едва ли не торжественным тоном сказал он. – Впечатляет? Всегда появляется в одно и то же время и держится ровно пятнадцать секунд. Правда, не каждый день и без всякой периодичности. А ночами и еще реже.
– Вижу.
Зрелище портала не особенно и впечатлило: приходилось его наблюдать и раньше, причем несколько раз.
– Как думаешь, что это?
– Портал.
– Уверен?
– Практически наверняка.
– И откуда такая убежденность?
– Приходилось встречать раньше.
– Где именно?
– Южнее Радужного и Аммонита, на островах. Тех самых, куда Земля шлет подарки.
– Так, а ну-ка поподробней! Хотя постой, ужин скоро, тогда все и расскажешь.
Портал выглядел точно так же, как и те, которые мне приходилось видеть. Вертикальная щель, внутри которой клубится нечто вроде дыма, переливающегося всеми оттенками черного. И еще однажды мне довелось наблюдать, как в него влетело несколько птиц. Причем они именно влетели – их туда не засосало. До этого все мы надеялись, что порталы ведут на Землю. Но после того увиденного стало понятно – куда угодно, только не туда. Потому что на Земле нет даже близкого тому, что они собой представляют.
– Признаться, нечто подобное я и предполагал, – рассказывал Гардиан по дороге назад. – Есть у меня мысль скормить в него нескольких испортившихся модов.
– Кого скормить?
– Ну, типа – модифицированных людей. Симбионты всем хороши, но быстро становятся идиотами. Получается, что эти червячки не такие уж и симбионты, паразиты скорее. Кстати, а почему ты меня не боишься?
Как бы по-детски ни прозвучал его вопрос, отвечать было нужно.
– Ты мне еще повода не давал.
– Веди себя хорошо, и не дам, – пообещал он.
«Это уж как получится!» – мысленно ответил я и, не утерпев, спросил:
– Насчет меня какие у тебя планы?
Чтобы знать, к чему готовиться. Или поторопиться.
– Да какие тут могут быть планы? Как будто тебя в первый день не просветили – никому не верь и живи одним днем. Настроишь их, а назавтра заявится другой Теоретик с кучей народу, кишки выпустит и начнет любоваться, как я подыхаю. Или что он со мной сделает?
– Если еще один Теоретик – просто пристрелит.
– Легкая смерть! Ладно, встретимся за ужином. Ларочку не вздумай обижать – она такая ласковая девочка! И все-все умеет, рекомендую.

Когда я вернулся в свою комнату, Лариса продолжала сидеть на стуле все в той же позе, хотя прошло уже не менее получаса. Когда я открыл дверь, она встрепенулась, вскочила на ноги, и я увидел в ее глазах страх.
– Соскучилась? – ляпнул я первое, что пришло в голову.
– Очень-очень!
Ее реакция явно была надуманной, и я покривился. Нет, не от фальши – их тут что, вообще за людей не считают? С другой стороны, не лгали слухи о роли женщин в поганом мирке перквизиторов. Дальше пошло совсем неожиданно. Девушка потянула платье через голову, и мне едва удалось вовремя ее остановить. Почти вовремя, поскольку отсутствие нижнего белья на девушке стало очевидным. «Может, я чего-то не знаю и симбионтов подсаживают не только в районе затылка?» – пришла ко мне мысль.
– Лариса, – я постарался, чтобы голос прозвучал как можно мягче, – ты про модов слышала?
– Конечно же.
– А ты сама… не он?
– Нет! – И она затрясла головой так сильно, что ее волосы заметались из стороны в сторону. – Я послушная, честное слово! Что скажете, то и сделаю. Все-все!
Наверное, для кого-то подобное поведение – идеал женщины. Да что там далеко ходить – для Гардиана и его выродков. Но так ведь быть не должно! И не потому, что ярый сторонник феминизма: какой смысл иметь подругой биологический механизм? Без своего мнения, желаний и всего остального прочего, что и составляет человеческую личность.
– Верю. Но больше так не делай. – И подумав немного, добавил: – Если сам тебе не скажу.
Решит еще, что-то делает неправильно, и тогда будет только хуже.
– Как вам будет угодно, господин.
Ну красивая же девчонка! Нисколько не сомневаюсь, парни на Земле вокруг нее табунами вились, а она их третировала как хотела, и что с ней теперь? Ненависть к Гардиану зрела во мне все сильнее. Ну зачем он так?! Гардиан – ярко выраженный лидер, симпатичный парень, и харизмы у него, чего уж там, хоть отбавляй. Нисколько не сомневаюсь – при его нынешнем положении девчонки сами будут прыгать к нему в постель, едва только намекнет. Тогда почему? Может, отыгрывается за все то, что было с ним на Земле? Где никто его всерьез не принимал. Или с ним произошло нечто уже здесь, изменив полностью?
В дверь негромко постучали, совсем как Лариса недавно. И потому я не удивился, когда в проеме появилась еще одна девушка. Снова симпатичная, в таком же коротком платьице, и тоже смотревшая в пол.
– Вас господин на ужин зовет, – сказала она, застыв.
И ушла только после того, как я догадался ее отпустить.

Так сказать, обеденный зал разительно отличался от комнаты, которую занимал я. Прежде всего тем, что был куда больше. А еще наличием соответствующей мебели, бара со множеством бутылок и бросающегося в глаза яркими красками музыкального автомата. Самого Гардиана не было, за длинным, хорошо сервированным столом расположились несколько мужчин.
Возле окна как изваяния застыли четыре девушки. Все как одна – красавицы в вызывающих нарядах. Хотя что удивительного, если вспомнить, что Гардиан их коллекционирует, иной раз даже организуя экспедиции. Должна была быть в этой коллекции и моя Лера, за которой он устроил настоящую охоту, и благо, что ей удалось подобной участи избежать.
Не дожидаясь приглашения, я уселся на один из свободных стульев, оставив между собой и ближайшим перквизитором свободный. Чем-то похожее на трон кресло во главе стола явно предназначалось Гардиану. Мое появление на какое-то время прервало разговор, затем он возобновился. Разговор шумный, ни о чем, и с взаимными подколками. Как это обычно и бывает, когда собирается группа давно и хорошо знакомых между собой мужчин, занятых общим делом. Не зная, кто они, ни за что не догадаешься, какая о них ходит жуткая слава.
Когда появился Гардиан, все вскочили так быстро, как будто от скорости зависела их жизнь. Поднялся на ноги и я, пусть и не настолько стремительно. Но глупо было бы оставаться сидящим, и вообще, чего таким поступком можно добиться? Показать, насколько я его презираю? Покажу, когда с удовольствием перережу ему горло. И рука не дрогнет, пусть подобное я совершу впервые.
– Приветствую вас, господа! – Голос Гардиана был бодр и весел. – Игорь, пересядь поближе, чтобы через весь стол не кричать. Так, и чем нас сегодня потчуют? Надеюсь, моими любимыми человеческими мозгами и печенью?
Это была шутка, предназначенная только для меня. Все пятеро за столом заржали. Совсем ненатужно и не в угоду.
– Гардиан, – начал один из них, явно дождавшись возможности его увидеть. – Тут такая проблемка возникла…
Но он заткнул его резким жестом.
– Авдей, за столом о чем угодно, только не о проблемах. Поужинаем, и уже тогда. Какой бы проблема ни была, но, если мы еще живы, значит, она не смертельна.
И снова гогот. Нет, не угодливый, такой раздается после свежего и действительно смешного анекдота. Я вертел головой, рассматривая всех по очереди. Возможно, все они под каким-нибудь веществом, и тогда их реакция станет понятна. Но нет, выглядели они самым обычным образом.
– Не обращай внимания, у нас все запросто, – сказал мне Гардиан, после чего щелкнул пальцами, заставляя девушек метнуться к столу и обслуживать.
Мое присутствие за ужином определенно всех сковывало: еще бы – недавний враг. За исключением Гардиана, то и дело отпускающего незамысловатые шутки, которые каждый раз вызывали взрывы смеха. Сам стол был заставлен так, что на нем практически не оставалось свободного места. Хватало и бутылок. Можно было нисколько не сомневаться – он всегда такой, а не показной: как, мол, у нас все замечательно! И еще я ждал момента, когда мне придется сделать выбор. Это обязательно случится после предложения или хуже того – приказа заполнить жадры. С одной стороны, заполнять их для перквизиторов означало предательство. Но с другой, как мне удалось понять из намеков и недомолвок, у них имеются и свои эмоционалы, причем не один. Пусть далеко не такой силы, как у меня, но они есть.
– Теоретик, ты чего это совсем ничего не пьешь? – обратился ко мне Гардиан. – Выбор есть, и он неплох.
Сам он за все время лишь пару раз пригубил из бокала, хотя у меня не было полной уверенности, что в нем налито спиртное.
– Опасаюсь дар потерять, – попробовал отшутиться я.
Причина была в ином: мне предстояло как можно быстрее отсюда выбраться. Иначе пройдет какое-то время, и я помимо своего желания стану одним из них. Повяжут кровью, принудив убить, заставят сделать что-то еще, но обратной дороги уже не будет.
– Не надо его терять, – кивнул Гардиан. – Твой дар нам в самом скором времени понадобится. Но ты даже не догадываешься, каким именно образом. Ну а если он у тебя пропадет, зачем ты станешь нам нужен? Но все это потом. А пока отдыхай, набирайся сил, Ларочкой активно пользуйся. Не так давно она была моей любимицей, но для дорогих гостей все самое лучшее.
И снова такое ржание, что девушка, которая как раз убирала со стола мою опустевшую тарелку, вздрогнув от неожиданности, едва ее не уронила. Как же мне захотелось заткнуть им пасти! Стреляя в упор, целясь в голову, чтобы ошметки мозгов забрызгали все вокруг. Я даже улыбнулся, представив. И тут же себя одернул – что со мной происходит? Убивать приходилось не раз, но никогда не испытывал при этом удовольствия. Тут же при одной только мысли едва ли не предоргазменное состояние. Они – мои враги, узнавая о том, что они натворили в том или ином месте, я всегда испытывал к ним лютую ненависть, но получать от убийства удовольствие… Может быть, дело в том, чем меня потчевали? Да нет, вряд ли. Блюда были общими, и, если в них что-то подмешано, остальные получили это наравне со мной. Но, судя по их рожам, ничего подобного с ними не происходило.
– Теоретик, так что тебе известно о порталах? – как бы между делом поинтересовался Гардиан. – Поведай нам, будь ласка.
Его манера разговаривать не вязалась с внешностью. Как будто ему не двадцать с хвостиком, а все шестьдесят.
Информация о порталах мало что ему могла дать, и утаивать ее не имело ни малейшего смысла. Задай он вопрос о численности тех, кто пришел по его голову, их вооружении, запасах продовольствия и прочем, тогда бы мне пришлось изрядно выкручиваться. Но не о порталах, о которых, кстати, я много и не знал. Чуть-чуть личных наблюдений и куда больше слухов, домыслов и всего того, что при всем желании назвать информацией затруднительно. И еще хотелось создать впечатление, что со своей судьбой смирился, это лишним не будет.
– Что именно вас интересует?
Переход Гардиана в состояние почти бешенства был мгновенным.
– Вопросы здесь всегда задаю я!
«Тяжелый у него взгляд. Тяжелый на грани безумия», – пришлось признать мне, благо что не нужно было с ним мериться. И буквально через секунду, тоном заботливого дядюшки:
– Ты кушай, Игорек, кушай, наши девочки готовить умеют. Они вообще у нас на все большие мастерицы!
Это вызвало еще один приступ ржания сразу у всех присутствующих.
– А заодно, будь ласка, подробненько так, до мелочей нам поведай.
– Благодарю, – когда вопросы о портале иссякли, поднимаясь из-за стола, заявил я. – Надеюсь, мне позволено не дожидаться окончания ужина?
– Иди-иди, Теоретик! – тут же откликнулся Гардиан. – И не забудь передать горячий привет Ларисе!
Очередной взрыв хохота я услышал уже за спиной, и потому они не могли увидеть мою перекосившуюся рожу.
– Наверное, твой любимый стул на всей планете.
Лариса продолжала на нем сидеть. И, если бы она не покинула комнату вместе со мной, я бы твердо решил, что она все время здесь и оставалась.
– Да.
«Что – да, Лариса?! Что – да? Что они с тобой сотворили, девочка? Может, ты и не догадываешься, что в голове у тебя с недавних пор находится червь?»
– Успела поесть?
– Да.
– Ты откуда с Земли? – попытался я хоть каким-то образом ее расшевелить. – Из какого города?
Обычно на подобные вопросы отвечают словоохотливо.
– Из поселка.
– И где он находится?
Тогда-то и произошло неожиданное. Лариса упала на колени, уткнулась в мои ноги лицом и заплакала навзрыд.
– Заберите меня отсюда! Умоляю вас! Хоть куда, хоть кем, я буду делать все, что прикажете, только заберите!
«Меня бы самого кто-нибудь отсюда забрал!» – с тоской думал я, гладя девушку по волосам.

Глава четырнадцатая

Доверять Ларисе было нельзя. Нет, не потому, что девушка играла роль и в ней чувствовалась фальшь, – она казалась искренней. Но нисколько не сомневаюсь, Лариса расскажет все, что только у нее ни спросят, не утаив ничего.
– Успокойся, прошу тебя. Ты – молодая красивая девушка, и у тебя вся жизнь впереди. Уверен, все наладится и будет хорошо. – В этот момент я казался себе старым дедом, но никаких других слов утешения в голову не приходило. Она лишь кивала, не переставая плакать. Пришлось сделать тон строгим, иначе затянется надолго. – Перестань! Кстати, где-нибудь помыться здесь можно?
Кровать была самой настоящей и с постельным бельем. А когда я присел на нее, охотно подо мной провалилась, негромко скрипнув пружинами. Забыл уже, когда в последний раз и спал на такой. По-моему, ни разу еще с той самой поры, как оказался на этой планете. Но как не хотелось ложиться в нее грязным! Половина удовольствия пропадет, если не полностью.
– Можно.
– Проводишь?
– Как скажете.
Никак не скажу. Резкий переход от плача, почти истерики в ее прежнее состояние – какого-то биоробота, не нравился мне тоже. Но что можно было сделать в моей ситуации? Наобещать кучу всего, а затем, обманув, исчезнуть отсюда в одиночку? Потому что бежать вдвоем с абсолютно неподготовленным человеком будет намного проблематичнее и наверняка закончится неудачей.
– Вот эта дверь, – указала Лариса на одну из двух. – В соседнюю нельзя, там все для нашего господина. Мне пойти с вами?
Ни в коем случае! Чтобы не поддаваться соблазнам, нужно держаться от них как можно дальше.
– Подожди меня в комнате.
Не знаю, что за соседней дверью, но и здесь все было нормально. Раздевалка, душ и даже брусок туалетного мыла. Новенького, земляничного, в красивой упаковке с ягодками и цветочками. Шампуня, правда, не оказалось. Но при повсеместной моде стричься практически наголо он мне как будто бы и ни к чему. Зубную щетку и пасту здесь с огромным успехом заменяет смола какого-то дерева, и у каждого есть свой собственный запас. Мало того что она отлично справляется со своей ролью, так еще и обладает довольно приличным вкусом.
«Побриться бы еще, – размышлял я, разглядывая себя в зеркало, заодно укорив: – Игорь, что-то не выглядишь ты несчастным пленником. Где искусанные губы, кровоподтеки, ссадины, запавшие глаза, в которых видится полнейшая безысходность? Так не пойдет! Вернешься к своим, и тот же Гудрон не преминет сказать что-нибудь наподобие: «Теоретик, ну ни фига ты ряху себе отъел в плену! Самому, что ли, в него сдаться?»
Когда вернулся комнату, снова застал девушку на том же стуле и практически в той же позе. «В окно его выкину! – была первая мысль. Затем одумался. – А что, тебе хотелось бы увидеть Ларису в постели? А на стуле вместо нее платьице?»
За окном стемнело, но на потолке светил плафон. Мало того, где-то вдалеке виднелся яркий электрический свет, хотя самого генератора не было слышно. Но его вполне могло и не быть – река в долине с бурным течением, которому под силу крутить лопасти генератора.
Из глубины дома доносился шум голосов и время от времени ржание, заставляя меня каждый раз морщиться. Я старательно отворачивался, чтобы Лариса не приняла мою мимику на свой счет, ибо ее реакция предсказуема.
– Все, ложимся спать, – объявил я. – Только сразу договоримся – никаких тебе там, и даже попыток! У меня есть девушка, которую люблю, и как бы ты почувствовала себя на ее месте?
Завтрак в компании Гардиана был практически копией ужина. Обильно заставленный бутылками и блюдами стол, тупые шутки Гардиана и громкий гогот его людей. Разве что за столом теперь оказалось на одного человека больше. Им был Рома Старый, о котором я слышал от плененного когда-то перквизитора, что он правая рука Гардиана. Старый действительно выглядел старше всех остальных – лет под сорок. И все-таки седые волосы, усы и борода на его лице без морщин казались накладными. Рома больше молчал, и несколько раз я замечал на себе его пристальные взгляды. В конце завтрака Гардиан заявил, что его не будет до завтрашнего вечера, и предложил мне не скучать. А заодно поинтересовался, не желаю ли я поменять Ларису на какую-нибудь другую прелестницу.
– У нас их хватает, – сказал он. – Ну так что?
– Мне хотелось бы ее оставить.
– Понравилась?! – почему-то обрадовался Гардиан. – Ну а я что тебе говорил! Любимицей моей была – старательная девочка! Пока ее Сатрапу в карты не проиграл. А карточный долг – долг чести, сам знаешь, пришлось отдать. Но если передумаешь, обращайся к Старому: он на время вместо меня остается.
Роман с первого взгляда вызвал у меня сильнейшую антипатию, несмотря на свою благообразную внешность святоши-праведника. Я кивнул, думая о том, что, если передо мной встанет выбор – кого из них убить первым, ни на мгновение не засомневаюсь, а бородатый пусть проживет на секунду дольше.
– Ты осваивайся, Теоретик, осваивайся! – на прощанье напутствовал Гардиан. – Тебе среди нас жить. Причем сколько отпущено.
Пришлось кивнуть еще раз. Благо, что не требовалось изображать на лице энтузиазм, у меня точно бы не получилось.

День прошел нескучно. Большую его часть я посвятил изучению замка – интересно, почему Гардиан решил, что тот не с Земли? Он не сказал напрямую, но истолковать его можно было только таким образом. В конце осмотра убедился – его вывод не лишен оснований. Хотя толком не удалось понять, каких именно. Все выглядело достаточно по-земному, конечно же с учетом древности. И в то же время меня не покидало стойкое впечатление – он прав. Разве что совсем не почувствовал хоть чего-нибудь гнетущего. Непривычно – да. Местами неудобно – верно. Частью абсурдно – согласен. Но чтобы гнетущее…
Внутри замок уцелел не везде, кое-где он был разнесен в прах, и все-таки большая часть осталась нетронутой. Вплоть до того, что на столе в одном из помещений стояла заполненная чернильница, рядом – пучок птичьих перьев и недописанный свиток. Причем выглядело все так, как будто писец покинул комнату пару минут назад.
На полу валялся колпак, определенно ночной, который надевали на голову, перед тем как лечь спать, еще какие-то вещи вполне земного вида. Прав был Гардиан – как будто бы все и обычное и в то же время какое-то не такое. Не такое, и все тут!
Мне пришла мысль, что в замке обязательно должны найтись предметы культа. Распятия, иконостасы, алтари, жертвенники, нательные крестики, образки, четки, что-то еще. После тщательных поисков не обнаружил ничего и отдаленно похожего. Это было странно и необъяснимо, ведь даже первобытные люди создавали себе идолов из камня, дерева или кости, и что же тогда говорить про более поздние времена?
Слава Проф однажды рассказывал – по сию пору, пусть в последнее время и куда реже, находят племена, у которых никогда не было никаких контактов с остальной цивилизацией. Мало того, они даже не представляли, что кроме них существует кто-то еще.
– Безусловно, все они тут же становятся объектом пристального внимания ученых. Поскольку интересны и сами по себе, и по другой причине – изучая их, можно смело представить, как жили наши далекие предки. Как, например, они мыслили.
– Да ну! – тут же усомнился Гудрон. – Все-таки десятки или даже сотни тысячелетий прошло. Как подобное можно утверждать?
– Легко! – ни на миг не задержался с ответом Вячеслав. – Всех их, вне зависимости от того, где обнаружили – в джунглях Африки, сельве Амазонки или в ледовых пустынях Аляски, и когда обнаружили – вчера или век назад, объединяет пралогическое мышление. Понимаешь ли, в чем дело, Борис, в архаических обществах люди смотрят на мир совсем по-иному. «Сверхъестественное» и «естественное», «видимое» и «невидимое» для них неразделимо и существует одинаково реально. Каменный топор в руке и дух умершего предка, например. Из этого нетрудно сделать вывод, что когда-то такое мышление было общим и почти не действовал закон противоречия, ибо прошлое казалось таким же неотделимым от настоящего, как человек неотделим от своих предков и потомков. Если разобраться, даже сейчас, при всей рациональности современной цивилизации, многие от них недалеко ушли. Иначе откуда у пользующихся компьютерами людей вера в сверхъестественное, приметы, обереги и тому подобную чушь? Да-да, это пережитки того самого пралогического мышления. И еще теперь ты отлично должен понимать, откуда растут корни любой из религий на свете.
Наверняка Проф, как всегда, был прав. И потому особенно удивительно – в замке не нашлось ни единого предмета, указывающего на то, что его обитатели во что-то верят. Хотя, возможно, найденные мною несколько книг – рукописных, с пергаментными страницами, с тиснеными переплетами из кожи, все как одна были религиозного содержания. Ту из них, в которой рисунков было больше, чем в остальных, я прихватил с собой. Странная книга, и не из-за письмен в ней, а они не походили ни на латиницу, ни на арабскую вязь, ни на иероглифы, ни даже на клинопись, – из-за иллюстраций. Как будто бы и все знакомое – люди, животные, целые города, но в то же время какое-то не такое.
На обратном пути я нос к носу столкнулся со Старым, который вызывал у меня сильнейшее раздражение. В том числе и из-за своего слащавого тона.
– О, Теоретик! – сказал он с таким видом, как будто долго искал встречи и она наконец состоялась. – Вовремя. Поговорить нужно.
Словно я не находился под неусыпным, пусть и неназойливым наблюдением стражей, которые не спускали с меня глаз. В ответ не оставалось ничего другого, как пожать плечами – и рад бы отказать, да не получится.
– Что в замке делал? Пытался секиру себе отыскать, чтобы с боем к своим пробиться?
Понятно, это была шутка. И хорошо, что на нее можно не улыбаться. И даже не отвечать, что и без всякой секиры легко смогу размозжить ему голову о ближайший камень. Или свернуть шею.
– Смотрю, книгу взял почитать на сон грядущий? Ну а что, время пока позволяет. Но скоро тебе точно будет не до того! Что-то ты какой-то неразговорчивый совсем. Ладно, пойдем в тени присядем, там и поговорим. Чего-нибудь выпьешь?
– Воды.
После экскурсии по замку почему-то пересохло в горле. Сильно так пересохло, и о причине я мог только догадываться. Казалось бы, внутри полумрак и куда прохладнее, чем снаружи, а вот поди ж ты. Наверное, разгадка заключалась в том, что я находился рядом с тайной, и другого объяснения у меня не было. Древности на этой планете, конечно же земного происхождения, мне встречать приходилось, причем не раз. Но выглядели они всегда так, как и положено выглядеть спустя тысячелетия. Тут же все было по-иному.
– Ты! – ткнул Старый пальцем в кого-то за моей спиной. – Воды принеси, быстро!
Судя по тяжелому топоту, приказ предназначался мужчине. Так оно и оказалось, когда на столе передо мной появился стеклянный кувшин с ручкой и тонкостенный бокал. Старый подождал, пока я залпом выпил воду, и только затем начал разговор.
– А вопрос у меня, Теоретик, к тебе такой. Известно мне – знаешь ты, как получают вядель.
– В общих чертах.
– Насколько общих?
– Никогда этим не занимался и даже не присутствовал. Знаю только, что нужны ракушки и водоросли. Причем обязательно свежие.
Последнее я добавил уже от себя, потому что свежее можно получить только на берегу моря.
И не появится ли удачная возможность сбежать? Например, прыгнув в воду, несмотря на обилие в ней хищников. Или еще вариант – по дороге к нему.
– И это все?
– Еще нужен огонь. Выпариваешь, соскребаешь со стенок котла, разводишь в пресной воде, тщательно размешиваешь, снова выпариваешь. Примерно так. Соотношение и остальные нюансы для меня полнейшая загадка. В итоге получается подобие антибиотиков. А они, сам знаешь, – основная проблема этого мира. Единственное, если сделать неправильно, получится сильнейший наркотик.
Я его не пугал: сам видел, как спрыгнул с катушек Киндер. И сколько бед в поселке после этого он натворил.
– Жадры, это, безусловно, замечательно, – начал рассуждать Старый. – Но с ними-то как раз проблем нет: у нас и своих эмоционалов парочка. Основной и запасной, как парашюты. – Его смех показался мне мерзким. – Пусть даже их дар с твоим и ни в какое сравнение. Но это как с выпивкой. В том смысле, что набраться до самых бровей пивом можно так же легко, как и водкой, вопрос только в количестве. Кстати, а еще кто-нибудь знает, как получать вядель?
– Нас там было много, на юге, – пожал плечами я, убавляя себе цену и в то же время не раскрывая того, что технологией и даже опытом его получения обладает только подруга Гудрона Дарья.
– Да, Теоретик, Лариса жалуется, что ты с ней не особенно ласков. Может, другую к тебе прислать?
– Меня она устраивает полностью. А можешь и другую прислать, – равнодушно сказал я.
Если начну настаивать, чтобы оставили Ларису, сделаю для нее только хуже. С ней не сплю, но требую оставить – не сочтут ли они это подозрительным? И тогда у девушки могут возникнуть проблемы. Согласен, самая большая проблема, что она вообще оказалась у перквизиторов, но зачем же их добавлять?

– Ты настолько любишь Валерию?
– Настолько.
– Завидую ей! Нет, не из-за тебя самого, пусть ты и вполне ничего парень.
– И почему тогда?
– Любишь ее так сильно, что даже в твоей ситуации ни-ни!
Наши с Ларисой разговоры перед сном стали в какой-то мере уже привычными. Еще бы, ведь которую ночь подряд нам приходилось спать в одной постели, благо что она достаточно широкая. И все-таки, однажды проснувшись посреди ночи, я обнаружил, что ее обнимаю. А сама она утверждала, что поправлял на ней одеяло, которое, увы, но было всего одно. Наверное, в такие моменты мне снилась Валерия, иначе откуда такая забота?
– Все будет хорошо, Лара, и тебя обязательно полюбят так же. Или еще сильней.
– А я?
– Что ты?
– Сама я смогу полюбить?
Откуда мне знать? Но ответа от меня и не требовалось.
– После всего того, что со мною случилось?
– Время лечит. – Не оставалось ничего другого, как сказать банальность.
– Очень хочется на это надеяться. Только вряд ли.
– Это почему?
– Для начала нужно отсюда выбраться. Ты бы только знал, что мне пришлось пережить!
– Могу себе представить.
Одно было хорошо, что Лариса даже не всхлипнула. Хотя могла бы и расплакаться, судя по голосу.
За последнее время девушка немного оттаяла. В том смысле, что не вела себя как биоробот, который умеет ходить, подчиняться приказам и отвечать на несложные вопросы. Во всяком случае, когда мы оставались наедине.
– Ничего ты не можешь! Гардиан был жестким и гадким, и вообще извращенец. Но он был один. А затем началось! «Ларочка, я тебя в карты проиграл, так что все, теперь у тебя другой господин. Слушайся его, как меня, а иначе…» Знаешь ведь, Игорь, что тут с людьми делают.
– Ты про модов?
– Именно! Насмотрелась я на них. Как будто и человек, но только в глаза заглянешь, а там пустота. Самая настоящая. Ни мысли, ни эмоций. И лицо как маска. И это поначалу. А дальше вообще ужас. Обычно у них все внезапно случается. Как будто такой, как и всегда, и вдруг его начинает корежить. Судороги, судороги, судороги! А лица! Какие у них становятся лица!
И мне сразу же вспомнилось увиденное рядом с вазлехом в одной из горных долин.
– И что тогда с ними делают?
– Убивают, что же еще? Но вначале сгоняют всех, чтобы на них полюбовались и прониклись, так сказать. Сатрап, ну тот, которому Гардиан в карты меня проиграл, еще более-менее нормальный был. Жестокий, и от него пощечины дождаться – в любой миг. Без всякой причины, просто ему захотелось. А потом он подарил меня Тихушнику. – Ларису явственно передернуло. – Напоят какой-то гадостью, благо, что после нее мало что помнишь, и начинается! То одно лицо над собой видишь, то другое, а чаще совсем не лица. Надеюсь, понимаешь, о чем говорю.
Я понятия не имел, как остановить внезапную исповедь девушки. Да и стоило ли ее останавливать? Ведь так для нее будет лучше.
– Ну и как я смогу теперь кого-нибудь полюбить?!
– Время лечит, – повторил я.
Страстно хотелось надеяться, что придет оно, когда мне удастся вылечить всех перквизиторов до единого. Самым кардинальным образом, который избавляет от любой болезни – телесной или душевной, и даже от обеих сразу.

Меня заставил проснуться толчок в плечо. А также ладонь, зажавшая рот. Еще не открывая глаз, я ухватился за чью-то руку, собираясь ее заломить, когда смутно знакомый голос, который был едва слышен, сказал:
– Тихо-тихо, успокойся, свои!
– Ты как здесь?! – Удивление было настолько сильным, что даже не позволило закончить фразу.
Еще бы – человек, который меня разбудил, был Виталик, для которого Борис выбрал кличку Бобер.
– Ножками, конечно же ножками. Потихонечку так, чтобы никто не слышал и не увидел.
Ответ был неполным, но даже по нему становилось понятно, что он не в плену, а сумел каким-то образом пробраться в долину. И тогда мне едва не стало смешно: строю планы, как сбежать, и тут приходит Виталик. Зашевелилась во сне Лариса, дернулась, сбрасывая с себя одеяло, чтобы обнажить ноги куда выше колен. Мы оба замерли, дожидаясь, когда дыхание девушки снова станет ровным.
– А это кто? – наконец шепотом спросил Виталий.
И мне не пришло в голову ничего лучше, как ответить:
– Это совсем не то, о чем ты подумал.
– Теоретик, да ни о чем я не думал! Я тебе что, жена?! Твоя жизнь – твои правила, – фыркнул он, случайно или намеренно утешив слегка измененным лозунгом, под которым прошла первая манифестация представителей ЛГБТ.
Следом фыркнул я, подумав, как попрошу его: «Ты только ничего Лере не говори!» Затем снова, живо представив его рассказ, когда он вернется к нашим: «Думал, застану нашего Теоретика в застенках, прикованного ржавыми цепями к стене. Всего измученного пытками, но не сломленного, и все с таким же огненным взором: врете, окаянные перквизиторы, не одолеть вам меня!» – «А он?» – «Когда пробрался в его апартаменты, Теоретик как раз на какой-то красотке пыхтел. А она кричит ему: «Так мне и надо, проклятой перквизиторше!» Едва уломал со мной поговорить, за ноги с нее пришлось стаскивать…»
– Чего расфыркался?
– Виталик, – как можно мягче сказал я. – Ты слишком-то не борзей!
– А то что, тревогу поднимешь? – ехидно спросил он.
Мне только и оставалось, что восхищенно покрутить головой. И еще подумать: «Вряд ли меня хватило бы на то, чтобы полезть в самое логово. Ну разве ради Валерии».
– Как там наши?
– В Центре сидят и ждут непонятно чего. Пара стычек произошла, но без особого энтузиазма с обеих сторон.
– Легко сюда проник?
Стемнело часа три назад, не больше. Нет, какой же все-таки рисковый парень!
– Ну как легко? Где ползком, где бегом, а кое-где и затаиться пришлось. И парочку этих уродов по дороге шлепнуть, где без этого было не обойтись. Я с прошлой ночи здесь. Но сразу лезть к тебе не стал, отсиделся в замке.
– В замке?!
– Ну да.
– А где именно?
Я провел в нем полдня. И надо же такому случиться, не встретились. Иначе поговорили бы совсем в иной обстановке. Не едва слышным шепотом, замолкая каждый раз, когда Лариса шевелилась во сне или когда ее дыхание переставало быть слышным.
– На угловой башне, которая ближе всего отсюда. Поначалу там укрылся, чтобы не заметили. Затем, когда день настал, смотрю, никто в замок даже не заглядывает. Разве что какой-то обмылок в нем долго шарился, но точно не меня искал.
Пришлось фыркнуть в очередной раз, потому что речь явно шла обо мне.
– Это я и был. А за обмылка ответишь. Но как-нибудь потом.
– Договорились.
– Ну а дальше-то что было?
– Дальше тебя увидел. Проследил сверху, где обитаешь, а затем ты в окне мелькнул.
Мы сидели с ним на полу, под тем самым окном, через которое он меня и увидел. Тут не ошибешься, ибо оно единственное. И благо, что на ночь я его распахнул.
– Теоретик, пожрать что-нибудь есть?
– Держи. – И протянул ему единственное, что было из съестного – початую плитку ореховой халвы: с ужина прихватил. Да и какой смысл держать в комнате продукты? Стоит только открыть дверь и пройти несколько метров по коридору, как окажешься в столовой, где всегда кто-нибудь дежурит. Нет, не из перквизиторов – из пленниц. Они-то и накормят, если не захочется чего-нибудь еще.
– Хорошо устроился! – откусив кусок и замычав от удовольствия, Виталий покосился в сторону кровати.
– Говорю же, ничего у меня с ней не было. Приставили. Прогонять, что ли? – Мои слова прозвучали оправданием, чего страшно не люблю делать.
– Судя по тому, что в трусах, с трудом, но поверю. А вообще зря!
– Виталик, не дерзи! Ты рассказывай, рассказывай.
– А что тут рассказывать? Можно сказать, по собственной инициативе сюда приперся.
И я уже в который раз покрутил головой от восхищения – нет, до чего же отчаянный парень. Хотя, скорее, безрассудный.
– Теоретик, планы есть, как отсюда выбраться?
До его появления план у меня был единственный – каким-то образом оказаться на побережье. Или воспользоваться для побега удобным случаем, если таковой подвернется.
– Ты же сюда пробрался! И зачем выдумывать новые?
– Повезло. Там у них как раз переполох случился вовремя: какой-то зверюга напал недалеко от входа в долину. Может, и не гвайзел, но повоевали они с ним знатно. Я и не упустил момент. Выбираться будем, где еще одного такого найти? Кстати, ты с Гардианом встречался?
– Было дело.
– Как он выглядит?
Подробно описать Гардиана мне было легко. После моего рассказа Виталий задал нескольких уточняющих вопросов и скрежетнул зубами.
– Ты чего?
– Видел я его! Всего-то в нескольких метрах. И место у меня было – закачаешься! Мелькнуло подозрение, что это именно он, больно уж грозно себя вел, а окружающие ему едва ли не кланялись. Точно бы не промахнулся, и уйти было куда. Черта с два они бы меня догнали!
– Поздно теперь жалеть. Кстати, тянуть-то чего? До рассвета еще достаточно времени.
– Давай уже завтрашней ночью.
– Это еще почему?
Откладывать побег совсем не хотелось. Возможно, вернется Гардиан, и тогда бдительность на постах усилится наверняка. Вообще непонятно – почему мы сидим и разговариваем, а не уже в пути.
– Разговор один подслушал. Мужик у них какой-то клялся – завтра дожди начнутся. Причем, говорит, сильные и надолго.
– А ему-то откуда знать? Кости ломит?
– Барометр у него.
Как мне ни хотелось убраться отсюда не откладывая, но Виталий был прав. Дождь приглушит издаваемые нами звуки и ограничит видимость. Теперь оставалось только надеяться, что барометры не врут и на этой планете.
– Ладно, поковылял я к себе в замок. Мне, кстати, нужно еще водой запастись. Особенно теперь, – зашуршал Виталий оберткой от халвы. – Так что покедова, и будь готов к побегу! Да, вот тебе подарочек на всякий случай.
Он сунул мне в руки револьвер. Вряд ли оружие понадобится раньше следующей ночи, но душу греть будет точно.
– Теоретик, ты чего?
Несмотря на полумрак, я почти готов был поклясться, что револьвер мой собственный, которого лишился, когда попал в плен. Системы Нагана, и спуск куда мягче, чем у обычных: лично его дорабатывал.
– Ты где его взял?!
– Трофей. Когда вся эта заваруха у входа в ущелье началась, попался один не к месту, ну я его ножиком и того, чтобы под ногами не путался.
– Не уверен полностью, но, по-моему, он мой собственный.
Я баюкал револьвер в руке. Первое оружие, которое появилось у меня в этом мире, и видело оно ровно столько же, сколько я сам. А еще наган был моим амулетом, талисманом, оберегом. И теперь я не сомневался, что все у нас получится.
– Рад за тебя. Ну ладно, до завтра. Кстати, девушку как зовут?
– Лариса.
– Ларочка, значит? Красивые у нее ножки! Приветик ей передавай, – сказал он перед тем, как исчезнуть в темноте за окном.

Глава пятнадцатая

Наган точно был мой. Утром, когда окончательно рассвело, мне удалось рассмотреть револьвер в мельчайших подробностях. Никакой ошибки – выбитый на раме номер и год выпуска я знал нисколько не хуже даты собственного рождения. Но даже не будь их, сомнений бы не возникло, поскольку помнил его до последней царапины. Например, эта вмятинка чуть ниже номера появилась после того, как упал. Упал неожиданно, больно ударившись локтем о камень. А сам револьвер звякнул так, что определенно должны были услышать те, кто меня выслеживал, – парочка вислоухих, чем-то похожих на вомбатов зверушек. Но в отличие от них с гребнем длинных игл по хребту и, судя по длине клыков, определенно плотоядных. Мне удалось сбить их со следа – я с трудом перебрался через бурный ручей, стараясь держаться спиной к ветру, – и тут неожиданное падение. Хотя, возможно, не настолько и страстно они пытались меня схарчить, а вело их за мной обыкновенное любопытство – это что еще за диковинное создание, ни разу таких видеть раньше не приходилось? Помню, как, шипя от боли, ползал на коленях, лихорадочно пытаясь найти отлетевший далеко в сторону револьвер.
Скол на деревянной накладке рукояти возник после того, как попытался ударить ею по голове одного из перквизиторов. Он успел прикрыться оружием, в результате удар не получился, и, если бы не Трофим и его нож, дорого бы мне обошлось стремление покончить с ним тихо. Еще радовало то обстоятельство – барабан был полным, чего вполне могло бы и не произойти.
– Сегодня Гардиан должен вернуться, – сообщила пришедшая с завтрака Лариса.
Сколько же страху он ей внушает, если, произнося его имя, вернее, кличку, девушка невольно понизила голос. Хорошо хоть не назвала господином, как обычно.
– Вернуться откуда?
– Не знаю, кто бы мне сказал? Игорь, только честно… – Лариса заметно напряглась. – Ты мною брезгуешь?
– Не говори глупостей.
Кто бы только знал, скольких сил порой мне стоило удержаться! Все-таки я живой человек, а она красотка. И, желая закончить неприятный для себя разговор, заявил:
– Пойду тоже позавтракаю.
Где бы только его взять – аппетит? Сидеть за столом и видеть мерзкие рожи никакого удовольствия не доставляет. А еще я страстно ждал наступления ночи. Судя по небесам, барометр у кого-то там точно не лгал, а значит, откладывать побег причин не возникнет.

– Когда придет Гардиан, эксперимент будем ставить, – сообщил мне один из тех, кто так любит ржать по любому поводу. Он и сейчас не сдержался.
– Что за эксперимент? – поинтересовался я, намазывая земляничный джем на печенье.
Удивительно, но земных продуктов у перквизиторов хватало, а они здесь такая редкость! Найти можно все, что угодно, вплоть до авиалайнера в превосходном состоянии – оборудуй взлетную полосу и взмывай в небеса, если хватит умения. Только куда здесь лететь? Но продукты попадались так нечасто и мало, что никто ими и не торговал. Нашел, тут же сожрал, потосковал по Земле и забыл. Как Остап со своим напарником, когда они умяли не меньше килограмма шоколадных конфет. У перквизиторов же они на столе постоянно. Откуда? Нашли продуктовый склад? Ни разу о подобном не слышал. С бытовой химией – рассказывали, попался однажды такой, с ломящимися от изобилия стеллажами. Средства для посудомоечных машин и ухода за мебелью со стороны Земли больше всего походили на издевательство.
– Потом узнаешь. – И снова дебильный смех.
Из окон хорошо был виден замок, и где-то в нем должен скрываться Виталий. Вообще-то сегодня я собирался побродить по нему еще, но теперь точно следовало от этой мысли отказаться. Не исключено, что кто-нибудь из перквизиторов попрется вместе со мной, и потому рисковать не стоило.
– И все-таки? – начал настаивать я.
Вдруг он скажет нечто такое, после чего нам придется изменить свои планы.
– Хрень, которая около стены образуется, тебе показывали?
– Ты про портал?
– Ага. Так вот, сегодня в нем будут первые телепортируемые.
Теперь стала понятна активность в южной части долины, продолжающаяся уже второй день. Портал образуется метрах в десяти над землей, и, чтобы до него добраться, необходимо что-то вроде лестницы.
– Кто именно?
– Может, и ты. Не подпадешь Гардиану под настроение, и вуаля! Первопроходец, так сказать. А вообще, Теоретик, черт бы вас всех побрал, приперлись сюда, козлы! Знал бы ты, как нам замечательно в Центре жилось: каждый день веселуха! То телки новые с Земли объявятся, то гладиаторские бои за право стать одним из нас, то пацаны с рейда вернутся – обязательно праздник устраивали. Ну ничего, вернем Центр, и жизнь наладится. Я вообще не понимаю, чего это Гардиан так за тебя дрожит? Ну, эмик, ну, сильный, и что? Своих мало? Если быть честным, все жду, когда он команду «фас» даст, чтобы твоими кишками тебя же и придушить.
Честно, говоришь?
– Знаешь, я бы тоже с удовольствием морду тебе набок свернул: больно она у тебя отвратная. А затем заставил свои собственные яйца сожрать. – У меня не выдержали нервы.
– Что ты сказал?!
– Долбишься в уши? – Я с удовольствием воспользовался языком, на котором они привыкли общаться между собой. Поскольку любой другой казался мне сейчас недостаточно выразительным.
Он вскочил на ноги, глаза у него налились бешенством, а еще он яростно зарычал. Вскочил и я, точно зная, что буду делать в следующий миг.
– Сука, пользуешься тем, что Гардиан за тебя с землей сровняет?
– И потому ты ссышь?
Никогда и никого прежде я не бил с таким удовольствием. Хрустнул под моим кулаком нос, брызнуло красным, а его голова дернулась так, что даже непонятно было, как она вообще не отлетела от шеи. Всего этого оказалось мало. И потому в следующее мгновение, рыча как дикие звери, мы катались по полу, сметая все на своем пути. Его руки плотно сжимали мое горло, ну а я запустил оба больших пальца ему в глазницы. Вообще-то этот прием действует на любого, настолько жуткая бывает боль. Но мой противник почему-то ее не чувствовал, продолжая душить меня, чтобы в итоге оказаться сверху. Невероятным усилием мне удалось освободиться от захвата, после чего подмять его под себя. Я уже отвел назад руку со сжатым до состояния камня кулаком, целясь ему в висок, когда позади послышалось:
– Ссоритесь?
Голос с мяукающими интонациями я признал сразу – он принадлежал Гардиану, но сдержать удар уже не смог. Разве что направил его чуть ниже уха, обеспечивая своему противнику глубокий аут. Но во всяком случае не смерть.
– Что не поделили? Надеюсь, не телку? В этом случае зря! Я много с собой привел, на любой вкус. Э-э-э, Теоретик, ты его не убил?! Жалко будет: Кондей одним из первых за мной пошел, когда все и начиналось.
– Не сдохнет, – с трудом выдавил я: в горле отчаянно драло, настолько ему досталось от пальцев Кондея.
– Ну что, пальчиками, надеюсь, цепляться не будете – мирись-мирись и больше не дерись? – спросил Гардиан, когда Кондей пришел в себя, но продолжал сидеть на полу, не в силах подняться на ноги.
– Гардиан, ты только знак дай, когда это чмо тебе надоест, – хрипло сказал Кондей.
– Ты, главное, не забудь, что сожрать должен.
– Хватит! – Голос у Гардиана стал таким, что Кондей вздрогнул.
Вздрогнул бы, наверное, и я, но мне все не удавалось отдышаться.
– Кондей, отлично понимаю, как ты на него зол, но он мне нужен. И предупреждаю: если с ним что-то случится, стать модом тебе не избежать.
Судя по тому, как стремительно тот побледнел, угроза действительно страшная.
– Ну и ты, Теоретик, не слишком-то нос задирай: незаменимых нет. Скажу больше, насчет модов относится и к тебе – всему есть край.
Я бледнеть не стал. Возможно, потому что слишком мало имел с ними дело.
– А разгромили все как! Ведь кровью и потом добыто! Нет, ну какие же вы все-таки негодяи! – Гардиан практически причитал.

– Что-то случилось? – видя мое взбудораженное состояние, с тревогой спросила Лариса, когда я вернулся в комнату.
– Повздорили.
– С кем именно?
– С Кондеем.
– Страшный он человек! Я не меньше господина его боюсь.
– Лара, я же просил. – Наедине можно называть Гардиана и как-то иначе.
– Хорошо-хорошо, не буду, ты только не нервничай. Игорь, у тебя синяки на горле почернеют скоро.
Благо, что сам умудрился не почернеть.
– Ничего страшного, Лара, пройдут.
– Они новых девушек с собой привели.
– Откуда?
– Из Центра.
– Из Центра?! Точно из него?
Синяков на плечах Ларисы не будет, но я наверняка сделал ей больно. Если девушки из Центра, то среди них вполне может оказаться и Валерия. А еще это означало – всем, кто там находился, пришел конец. Кроме немногих счастливчиков, которым удалось убежать.
– Точно. Сразу видно, что они еще вчера по Земле гуляли. Может, тебе какой-нибудь компресс на шею?
– Переживу. Что там вообще о Центре слышно? – с замиранием спросил я, опасаясь услышать плохие новости, в сравнении с которыми даже угроза Гардиана сделать модом покажется детской шуткой.
– Не знаю толком. Но, по-моему, им там по зубам надавали, слишком все злые.
По главному из них и не скажешь.
– А откуда тогда девушки?
– Люди появляются не в самом Центре – в нескольких километрах от него. Мужчин тоже привели целую толпу. Человек пятьдесят в общей сложности, если не больше. Точно теперь бои свои устроят. – Ларису передернуло. – А затем праздник. Знаешь, что это?
– Немного наслышан.
Радовало одно – здесь, в долине, появится много новых лиц, и Виталию будет куда проще среди них затеряться при необходимости. Но какой ценой!
– Сначала произойдет, как они называют, выбраковка. Когда те, кто пожелает к ним присоединиться, должны убить тех, кто не захочет. Ну и еще других, которые точно им не подходят – старых, больных, задохликов всяких. А сами усядутся за столы и под выпивку с закуской будут за всем этим наблюдать. Игорь, можно я с тобой останусь?! – Лариса схватила меня за руку, заглядывая в глаза. – Не хочу оказаться среди тех, кто станет их обслуживать.
– Обещаю! – твердо сказал я. – Лариса, и много тех, кто отказывается?
– Не сказать, чтобы много, но случаются. Я так думаю, в большей степени не из-за порядочности или чего-то там еще – им просто не хочется верить.
– Не понял?
– Что в противном случае их убьют. Это, так сказать, не укладывается в их картину мировоззрения, ведь практически все они убеждены в собственной исключительности. А их мордой в дерьмо. Сразу, не упрашивая и не угрожая. И если бы только в дерьмо! Спарту устроили!
Проф утверждает, спартанцы никогда не сбрасывали детей в пропасть – это фантазии Плутарха, из разряда псоглавцев или циклопов. Да и чего можно ожидать от человека, который уверен, что, если на мачту корабля натянуть шкуру моржа, получится абсолютная защита от молний? Но как бы там ни было, Лариса права в главном. И еще жаль, что придется оставить ее здесь – славная девушка, и не только внешне. Но так для нее будет лучше: если нас поймают, что не исключено, шансов остаться в живых у нее нет. Их куда больше в том случае, если мы с Бобром попадем к своим.
– Долго они будут готовиться?
– Думаю, сегодня все и случится.
Замечательно. В смысле – праздник, все напьются, и Гардиан при всем его авторитете не сможет заставить проявлять прежнюю бдительность. Скверно только, что мое везение строится на жизнях других людей.

Ближе к вечеру в комнату заглянул Гардиан. Как всегда, без приглашения, рывком отворив дверь.
– Теоретик, собирайся, пошли, – сказал он. – Иначе все интересное пропустишь!
– Вы уж как-нибудь без меня, – попытался я отказаться.
И тут же нарвался на его бешеный взгляд.
– Ты вот что… На первый раз прощаю, но в дальнейшем имей в виду: любое мое слово – это не просьба, не предложение, а приказ. Приказ, который нужно исполнить ценой своей жизни. Или ты хочешь на месте одного из гладиаторов оказаться? Устрою легко!
Дверь захлопнулась с таким стуком, что едва не сорвалась с петель. Я посмотрел на бледную как полотно Ларису.
– Здесь оставайся. И ничего не бойся.
И еще у меня мелькнула мысль – не прогнать ли ее сейчас? Грубо, как говорят – взашей. Желательно со скандалом, который должны увидеть все. Обвинить Ларису в недостаточной страсти или старательности… да в чем угодно! Чтобы потом, когда отсюда исчезну, ни у кого даже мысли не возникло, что мы с ней были в сговоре. Подумал миг и не стал, поскольку не имело ни малейшего смысла. Все равно ведь устроят ей допрос. Утешил себя мыслью – возможно, перквизиторам будет не до Ларисы в связи со скоропостижной кончиной Гардиана. Обязательно убью его перед тем, как отсюда исчезнуть, поскольку именно он создал этот гнусный мирок.

В какой-то мере я удивился, когда, выйдя из дома, обнаружил Гардиана в окружении его людей направляющегося к месту, где время от времени появляется портал. Почему-то мне казалось – нам в противоположную сторону, туда, где расположена котловина. Похожая на гигантскую воронку, почти идеально круглой формы, она служила перквизиторам подобием амфитеатра. К тому же именно там сновали люди, по большей части женщины, а по ее краям были установлены столы. И только затем, увидев стоявшую на коленях группу людей со связанными за спиной руками, понял: вначале произойдет эксперимент с порталом, как выразился Кондей.
Сам он при моем приближении, наградив зверским взглядом, демонстративно сплюнул себе под ноги и отвернулся. Гардиан, как и обычно, выглядел веселым и беззаботным. Как будто и не было бешеной вспышки гнева несколько минут назад.
– Теоретик, ты же вроде как гость, поскольку еще не стал одним из нас, так что тебе предоставляется почетное право.
– Какое именно? Первым шагнуть в портал?
– Ха-ха! Ну, до этого пока не дошло, хотя ты явно к тому стремишься. Выбирай, с кого из них начнем. – Он движением головы указал на связанных людей. – Да поскорее, портал ждать не станет.
– Вот с этого.
Я долго не раздумывал и для верности указал пальцем. На Кондея. Неожиданно, но мой выбор Гардиану понравился. Он расхохотался. Заливисто, как будто услышал донельзя смешной анекдот.
– Нет-нет! – отсмеявшись, сказал он. – Кондюша мне дорог, причем куда больше тебя.
«Лжешь. Нет у тебя ничего такого, чем бы ты дорожил. Разве что собственной никчемной жизнью, да и то не факт. Но сегодня ночью и проверю. Если позволят обстоятельства».
– Давай-давай, Теоретик! – поторопил Гардиан. – Всех явно не успеем, но двух-трех точно.
Я посмотрел на жертв. Семь человек, среди них две женщины. Одной вряд ли больше тридцати, но с испитым морщинистым лицом, и одежда такая, что бомж бомжом. Хватает людей, которые, после того как перенесутся в этот мир и смогут добраться до ближайшего поселения, выглядят нисколько не лучше – но эта, нисколько не сомневаюсь, и на Земле выглядела точно так же. Другая женщина была намного старше. Чрезмерно полная, наверняка измученная многочисленными болячками, и даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять – не так долго ей и осталось. Но кто я такой, чтобы вершить ее судьбу? Мужчины выглядели не лучше, и только одному из них было меньше шестидесяти.
Рядом с тем местом, где образовывался портал, выпирал из скальной стены козырек. К нему вела лестница – добротная, даже с перилами, она белела свежим деревом. Если с козырька достаточно сильно толкнуть человека в спину, он угодит в портал. Или же нет. Но кто здесь будет обращать внимание на такие мелочи? Подумаешь, расходный материал – все равно выбраковка. К следующему эксперименту удлинят площадку на козырьке, и тогда можно повторить.
– Теоретик, десять минут осталось! – напомнил Гардиан. И, обращаясь к своим, добавил: – Если портала не будет, вниз не спускайте. Сами видите – прямо под краем козырька водоворот. Он-то и утилизирует. Теоретик!
– Да пошел ты! – только и сказал я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к своему жилищу.
Конечно же пройти мне удалось не более трех шагов, когда с размаху воткнутый в живот автоматный ствол заставил согнуться пополам от боли.
– Гардиан! – услышал я азартный крик Кондея, и было понятно, о чем именно он просит.
– Нет. – Голос главы перквизиторов был спокоен и даже ленив.
Ну а я пожалел о том, что не захватил с собой револьвер. Конечно, разрядить весь барабан мне ни за что бы не дали, но две аккуратные дырочки точно по центру лба Гардиана наверняка бы успел сделать.
– Босс, ты что, не слышал, как он тебя послал?!
– Слышал, не глухой. Но скажи, ты бы так смог?
– Я не больной на голову!
– А он смог. Отпустите его.
К тому времени, заломив руки, меня крепко держали с обеих сторон, заставив согнуться так, что я касался лбом коленей.
– Гардиан, да что с тобой?! Он тебя послал, тебя!
Раздался болезненный вскрик. Когда я выпрямился, Кондей уже корчился у самых его ног.
– Дружок ты мой любезный, – голос у Гардиана был под стать его словам, – ты с кем спорить удумал? Иди, Игорь, иди. Пользуйся тем, что у меня лучезарное настроение, в другой раз на тебе и кожи могло не быть.
– Да пошел ты! – повторил я, правда, уже мысленно.
Руки заметно подрагивали. Не от ненависти к Гардиану и перквизиторам вообще. Остаться без кожи было моим кошмаром. Чтобы успокоиться, я задержал дыхание, вспомнив ответ Славы на один из вопросов Гудрона.
– Проф, – сказал тот, – меня давно интересует такая вещь. Жадр, помимо всего прочего, еще и как седативное средство работает. Случается, колотит всего, а взял его в руки, и все, спокоен. Есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
– Откуда бы мне? Механизм действия психолептиков подробно могу объяснить. Но в случае с жадрами – увы! Хотя на всякий случай дам тебе один совет. На тот случай, если жадра под рукой не окажется, а тебя, как ты сам выразился, колотит.
– Ну-ка, ну-ка!
Конечно же самым внимательным слушателем был я. Что и понятно – сколько бы жадров у меня под рукой ни оказалось, толку-то от них?
– В человеческом мозге имеется несколько центров потребностей. Все они важны и даже витальны. От них в лобную кору, которая и занимается мотивацией поведения, поступают сигналы, порой создавая в ней такую толчею! Потому что каждый центр настаивает – моя потребность самая важная, давай-ка с нее и начнем.
Приведу банальный пример. Возвращаешься ты с работы, голодный, уставший. И как бы ты ни был голоден, если смертельно устал, то вначале все-таки выспишься, ибо эта потребность признана лобной корой приоритетной. Ты уже доходишь до своего подъезда, и вдруг на твою туфлю ручной работы кто-то наступает грязным башмачищем, еще и сделав больно. Боря, зная твой характер, скажу: ярость овладеет тобой настолько, что куда только денутся твои желания поесть и выспаться! И вот теперь о самом главном. Без еды человек может прожить больше месяца, без воды неделю. А без кислорода? То-то же! И стоит только надолго задержать дыхание, как все остальные потребности дружненько берут под козырек, разворачиваются и на некоторое время уходят. Отлично понимая, что дыхание – самое важное из них. Что же тогда говорить об эмоциях, будь то зависть, гнев, страх? Можно, конечно, все обустроить красиво – вычурная асана, ароматические палочки, мантры. Но самое важное – ты будешь работать с дыханием.
В легких резало будто стеклом, темнело в глазах, сердце стучало как бешеное, но я все шел, до боли сжав зубы. И мне помогло.
– Что-то опять случилось?
Женщины живут эмоциями, у них вообще эмпатия развита куда сильнее, чем у мужчин. Не у всех конечно же, но те из них, которые не способны сострадать, глубоко ущербны, поскольку это против их природы. И в любом случае женщины куда легче читают по лицам.
– Да так, поругались.
– С Гардианом?! – ахнула Лариса.
И столько в ее голосе было благоговейного ужаса, что мне стало за себя стыдно. Если придет пора умирать, какая разница, какой она будет, моя смерть? В конце концов, всегда можно воспользоваться одним из тех методов, о которых рассказал Трофим. Чтобы не дать врагу насладиться своей агонией. И еще мне до ужаса хотелось сорвать с Ларисы одежду, бросить ее, покорную, на кровать, чтобы хотя бы на считаные минуты забыть обо всем.
– С ним. – Я зевнул, пусть и немного натужно.
Лариса продолжала выглядеть крайне испуганной, она вздрогнула всем телом, когда где-то в глубине здания со стуком закрылась дверь.
– Не бойся, все будет хорошо.
«Ты уж постарайся выжить, девочка, а я обязательно за тобой вернусь!» – вот и все, что в очередной раз мне удалось придумать себе в утешение. Послышались легкие шаги, и в дверь заглянул Гардиан.
– Пошли, на торжества опоздаем. Кисоньку свою не забудь.
Наган был спрятан так, чтобы только не бросаться в глаза – сразу над дверью, за верхним косяком. Имелась там неширокая щель, вполне достаточная для того, чтобы револьвер в нее поместился. Если поторопиться, я застану Гардиана еще в коридоре. Но как же хотелось остаться в живых!

Глава шестнадцатая

Когда мы вышли из дома, я демонстративно взял Ларису под руку и, пока мы шли, то и дело натыкался на ухмыляющиеся рожи перквизиторов. Ну да, любая женщина у них – вещь, причем общая. Кроме тех девушек, которые составляют личный гарем Гардиана. Но они быстро ему надоедают, и тогда он начинает их раздаривать, проигрывать в карты, как в случае с Ларой, и так далее. Представляю, сколько из них видели ее в своей постели!
– Теоретик, ты еще поцелуй ее! – с ухмылкой крикнул кто-то. – Сразу нас всех в одно место лобызнешь, сам знаешь, куда именно!
И издевательски заржал. К нему сразу же присоединились все, кто его услышал. Лариса, которая шла, опустив взгляд в землю, попыталась высвободить руку, но я ей не позволил. Есть ли во всем произошедшем с ней хоть капля ее вины? Нет. А значит, чего ей стыдиться?
Мне не хотелось принимать участие в том, что Гардиан назвал праздником. Но следовало всячески избегать нового конфликта с ним, ведь до наступления темноты оставалось часов пять-шесть. И еще была надежда, что хмурое небо разродится наконец проливным дождем, смывая всю эту нечисть.
– Игорь, можно я позади тебя пойду? – взмолилась Лариса после очередной гнусной ухмылки в наш адрес. – Здесь так не принято.
Пришлось согласиться, к тому же вряд ли хотя бы для одной из женщин найдется место за ломящимися от бутылок и закусок столами.
– Теоретик! – Гардиан указал глазами на место через два от себя.
Должно быть, почетное, поскольку я увидел достаточно много злых взглядов: наверняка каждому хотелось оказаться поближе к нему. Еще и по той причине, что чем дальше от Гардиана, тем хуже и однообразнее становились закуска и выпивка на столах.
На противоположной стороне котловины, почти у отвесной скалы, ограничивающей долину по всему периметру, располагалось длинное неказистое строение. Наверняка именно в них и находились участники будущего шоу. Не все. Те, кто уже дал согласие примкнуть к перквизиторам, сидели тут же – за самым дальним от нас столом. К слову, совершенно пустым. Восемь человек, молодые крепкие мужчины, выглядели они по-разному. Кто-то из них был бледен, кто-то спокоен, а кое-кто явно горел нетерпением. Подумаешь, придется кого-то убить! Но взамен получишь веселую жизнь, когда твори что пожелаешь, где пожелаешь и ответ придется держать только перед своими. Да и то по немногочисленным поводам, которые полностью сведены к «не трусь, не крысь», вот и все. Если бы у перквизиторов было свое знамя, они вполне могли бы написать это на нем в качестве девиза.
– Теоретик, ну и зря ты скандал затеял! – неожиданно заявил Гардиан, который выглядел этаким олигархом, устроившим за свой счет веселье для многочисленных родственников-нищебродов.
– Не понял?
– Портала сегодня не было, так что твоя благородная поза пропала зря. Но знал бы ты, как я на тебя зол! – Гардиан улыбался обычной своей улыбкой, справедливости ради – далеко не лишенной обаяния, и только по реакции окружающих удалось догадаться, чем именно она мне грозит. – Хотя, может, еще раз прощу. Или уже нет, сам пока не решил. Ну да ладно, не будем омрачать, у нас ведь праздник! Кстати, где там мое солнышко златокосое?! Заждался ее уже!
Когда рядом с ним присела девушка, мне стало понятно, почему место до сих пор было свободным.
– Ну и как она вам? – спросил Гардиан сразу у всех.
Девушка действительно выглядела очень милой. Молоденькая, не старше восемнадцати, с симпатичным, даже красивым лицом, замечательной фигурой и золотистыми волосами. Одежды на ней было не так много – открытое, с огромным вырезом на спине, короткое, куда выше колен платье. К тому же оно еще и просвечивало, ясно давая понять – под ним ничего нет. Девушка улыбалась, но как-то неестественно. Нет, не натужно, но определенно была не в себе.
– Хороша! – высказался кто-то, и остальные дружно его поддержали.
Гардиан изобразил на лице смущение.
– Каюсь, вкусил уже ее девичьих прелестей. И тоже должен признать – чудо как хороша! Но я не жадный, и потому она станет одним из призов, которых сегодня будет множество. Братья мои, – повысив голос, Гардиан встал на ноги, хотя и без того каждый раз, едва он начинал говорить, шум за столами стихал как по волшебству. – Все вы знаете, что не так давно к нам заявились мерзавцы, которым пришелся не по душе наш уклад жизни. Мало того, они собрались нас перебить. В связи с этим сейчас мы испытываем неудобства, которые, и я полностью в том уверен, закончатся в самое ближайшее время. Но даже эти гады не помешают нам продолжать жить так, как мы привыкли! За это и предлагаю первый тост – чтобы все как можно скорее вернулось на свои места!
И посмотрел на меня. Мне не оставалось ничего другого, как выпить вместе со всеми, думая: «Вы только «любо!» орать не вздумайте, меня ведь точно не хватит».
– Бисмарк, начинай, – усаживаясь на место, велел Гардиан.
Тот сразу же вскочил на ноги. Небольшого роста, с мелкими чертами лица, на котором только нос был нормальных размеров, с глазами, посаженными так близко, что, казалось, еще немного и они сойдутся, он оказался обладателем мало того, что зычного, так еще и хорошо поставленного голоса.
– Итак, господа, объявляю программу нашего вечера! Вначале честной публике будут представлены новинки женского пола. Чтобы слюнки у всех потекли, завидев, каких красоток в который уже раз подарила нам матушка-Земля! И они обязательно потекут, будьте уверены! Но этот, так сказать, десерт будет разыгран в самом конце, после боев гладиаторов. Если наш доблестный глава не пожелает одарить ими по своему выбору.
Все дружно посмотрели на Гардиана, и тот демонстративно пожал плечами, что можно было толковать как угодно. От «Что, сами не разберетесь?» до «Возможно, мне и придет такая мысль, но еще не уверен».
И тогда мне стало понятно предназначение натянутой между двумя деревьями настоящей театральной кулисы. В нужный момент она распахнется, чтобы явить перед перквизиторами тех несчастных девиц, которых угораздило переместиться не возле Вокзала, Фартового или любого другого поселения, где живут нормальные люди, пусть далеко и не ангелы, а в Центре. И все-таки Старый поинтересовался:
– Гардиан?
– Все как и обычно – в самом конце разыграем девочек в лотерею, – не замедлил с ответом он. – Ну а если приглянется кому-нибудь красотка, но фортуна ему не улыбнулась, у него будет шанс выйти на бой со счастливчиком. Победит – себе ее заберет. Нет – и какие тогда проблемы?
– Вопросов не осталось? – окинул всех взглядом доморощенный конферансье. – Тогда идем дальше. Уже традиционно первым номером нашего представления станут гладиаторские бои, и сначала в них выступят, так сказать, неофиты, чтобы мы убедились – они достойны быть среди нас! По тем же правилам, что и всегда: претендент с молотком или топором – по желанию и против него двое из выбраковки. С пустыми руками конечно же. Но, надеюсь, с яростным стремлением не быть овцой перед ножом мясника. Ну а затем разыграем девочек. Скорблю вместе со всеми, что номеров у нас сегодня только два, но ведь и праздник, так сказать, по-походному. Освободим Центр, тогда и вернемся к привычному укладу жизни. Вот, собственно, и все.
Конферансье вопросительно посмотрел на Гардиана: возможно, у него есть что добавить. Так оно и оказалось.
– Братья мои, вот что я вам сейчас скажу. Все вы знаете, что теперь у нас есть новый эмоционал – Теоретик. Известно мне, что многим из вас хотелось бы спустить с него шкуру. В прямом смысле этого выражения – как принято делать с нашими злейшими врагами. И потому возникает искреннее недоумение: почему он еще жив? – Гардиан не забыл указать на меня пальцем. – А именно по этой причине. – И он сунул ближайшему перквизитору жадр.
Тот пошел по рукам, и в любой другой ситуации мне было бы забавно наблюдать, как по очереди замирают те, в чьи руки он попал, и как скептическое выражение лица стремительно сменяется изумлением. Причем у некоторых даже челюсть отваливалась. Наконец жадр снова вернулся к Гардиану.
– Ну что, убедились? Теперь сами подумайте – стоит ли торопиться с тем, чтобы оставить его без башки? Нет уж, пусть вначале на нас поработает! Хорошенько так! А там, глядишь, и замену ему найдем. Или он смоет вину кровью. Большой кровью, даже огромной, чтобы точно хватило!
– И когда он начнет работать?
– Да хоть с завтрашнего дня! Все-таки сегодня у нас праздник. Надеюсь, до завтра не сдохнет? Хотя как знать! Но хватит об этом, пора приступать к тому, для чего все здесь и собрались.
Столы ломились от еды и спиртного, вперемешку стояли бутылки с земным спиртным и фляжки с местной самогонкой. Не сказать, чтобы все сразу накинулись, но тосты следовали один за другим, и, глядя со стороны, смело можно было подумать, что это, например, свадьба с множеством приглашенных гостей. В роли жениха конечно же выступал Гардиан, поскольку здравицы в основном ему и предназначались, разве что невеста была полностью ими обделена. Поглядывая на нее, я все больше убеждался – она находится под воздействием чего-то непонятного, слишком отрешенной выглядела.
Примерно через четверть часа распорядитель всего этого бардака поднялся на ноги и зычно – даже удивительно, откуда в нем, откровенно хилом, такой голосище? – объявил:
– Господа, прошу ненадолго отвлечься и наконец-то оценить наших новых красавиц!
Гул одобрения был ему ответом. К кулисам подошли две девушки в кружевном нижнем белье. Они не вызвали особого интереса, поскольку наверняка всем были хорошо знакомы. В их адрес посыпались колкие шуточки, но вместо того чтобы смутиться, обе девушки согнулись так, что их лица стали видны между ног, и начали усиленно вертеть ягодицами под одобрительные возгласы собравшихся. Было понятно – отведенная женщинам роль в обществе перквизиторов явно им нравится. Во всяком случае, их улыбки не выглядели натужными.
– Да давайте вы уже! – спустя какое-то время не выдержал кто-то.
– Они давно уже дают, как только к нам попали, будто сам не знаешь, – ответил ему другой, и некоторое время за столами стоял дружный хохот. – Или тебе настолько не повезло? – добавил он, спровоцировав у перквизиторов новую бурю смеха.
Наконец кулисы пришли в движение, вот они раздвинулись до конца, и на некоторое время наступила тишина: на импровизированной сцене, представляющей собой дощатый настил, не оказалось никого. Прошла минута, другая, а она по-прежнему оставалась пуста. Гул недовольных голосов нарастал, когда распорядитель снова поднялся на ноги.
– Так понимаю, шкур-то у нас украли! Куда все смотрели?! И что теперь делать?!
Это была шутка, но при всем желании у меня не получилось бы ее понять. В отличие от остальных, у которых она вызвала очередной взрыв хохота.
– Так, Теоретик, ты чего это совсем не пьешь? – обратил на меня внимание Гардиан, который перед этим о чем-то долго шептался со Старым.
Вероятно, о чем-то важном, поскольку лица у обоих были серьезными дальше некуда. Ну да, мне только и оставалось, что надраться до поросячьего визга и беспробудно проспать, возможно, единственный шанс отсюда сбежать.
– Пью я.
– Не свисти! Эта лужица у тебя под ногами, она образовалась от радости, что удостоен чести быть с нами за одним столом?
Под его требовательным взглядом пришлось выпить – зачем создавать себе проблемы на ровном месте, сейчас, когда до моего побега оставалось несколько часов?
– Выпил? Вот и молодец! Поверь мне, дальше ты будешь наливать себе сам. До краев, и даже закусывать не станешь.
Ну уж точно этого не дождешься! В крайнем случае притворюсь пьяным, ведь алкоголь действует на всех по-разному. Или придумаю что-нибудь еще.
Меж тем сцена продолжала оставаться пустой, и тамада, которому из-за его усов неплохо подошла бы кличка Таракан, всерьез забеспокоился, опасливо косясь на Гардиана. Да что там опасливо – с откровенным ужасом. Это не ускользнуло от внимания главаря.
– Успокойся, Бисмарк, никуда они не делись! Минутку, братва, сейчас они появятся. Вначале мне парой слов с нашим, так сказать, гостем перекинуться нужно. Шрек, – взглянул он на своего соседа справа, и того как ветром сдуло. – Теоретик, пересядь поближе, не кричать же мне через весь стол?
Нас разделяло метра два, не больше, но при том гвалте, который стоял вокруг, отчасти он был прав. Конечно же я пересел, даже не предполагая, чем все закончится. И единственное, что приходило в голову после его недавних слов, – они наткнулись на Виталика Бобра.
– Есть в тебе, Теоретик, что-то такое, что мне нравится, и потому не хочется тебя расстраивать, – издалека начал Гардиан. – Но кто-то же должен? Может, выпьешь вначале?
– Нет, – помотал головой я, невольно косясь в сторону замка.
Еще мне совсем не нравился тон его голоса. Как будто бы и участливый, но в то же время издевательский, и Гардиан не пытался это скрыть.
– Ну как знаешь!
Он поднял руку, щелкнул пальцами, и на импровизированную сцену вышла… Ирма. Я изо всех сил тряхнул головой, не веря собственным глазам. Но нет, это была именно она. Улыбающаяся Ирма, старательно вихляя бедрами, прошла на середину площадки под свист, улюлюканье и восхищенные крики перквизиторов, которые бурно отреагировали на замечательную фигуру девушки, а ее совсем ничего не скрывало. Ирма выглядела шлюхой, которой ничего не стоит пройтись полностью обнаженной перед множеством мужчин самой что ни на есть провоцирующей походкой, к тому же и с соответствующим выражением лица.
– Она уже… мод? – непослушными губами спросил я осевшим голосом.
Ирма – девушка с железным характером, и, что бы с ней ни случилось уже и не произойдет в ближайшем будущем, она обязательно найдет себе силы справиться, после того как я вернусь сюда, чтобы не оставить камня на камне. Но если в нее подсажен симбионт, а точнее, паразит… Вопрос времени, когда она сойдет с ума. Я вдруг подумал – следующей на подиум выйдет в точности такая же Лера. Или через одну, пятую, сколько их там?
– Ну не совсем чтобы… – Гардиан улыбался, явно довольный моей реакцией. – Да и особого смысла в вазлехе уже нет, так, по ситуации. Теперь у нас есть нечто куда лучшее, пусть и на основе все тех же червячков, – с какой-то даже гордостью заявил он, продемонстрировал обычную колбу с пластмассовой крышкой, почти до половины заполненную темно-красными, похожими на марганец кристалликами. – Нет, не наркотик, – помотал головой Гардиан, хотя я и не спрашивал. – Но действует на мозги тоже неплохо. Хорошая доза, и в твоем распоряжении полностью послушный твоей воле человек. Причем ему не грозит в дальнейшем стать идиотом, для которых одна дорога – в утиль. В микроскопической дозе работает как скополамин. Сыворотка правды, если запамятовал. Да ты и сам на себе ее успел почувствовать.
Только теперь мне стало понятно – почему я так легко рассказал о вяделе Старому. Все что знал, в мельчайших подробностях, не утаив ничего. А заодно смог придумать оправдание своей болтливости – мол, совершенно не важно, каким именно образом лекарство попадет к людям, пусть даже через руки перквизиторов.
Меж тем похожий на усатую макаку Бисмарк продолжал кривляться на сцене. От перквизиторов к Ирме летели приказы – повернись, встань так-то, нагнись и тому подобное. Она их исполняла охотно, с каким-то даже удовольствием, все с той же похотливой улыбкой на лице.
– Если разобраться, Ирма сама виновата, – продолжал рассказывать Гардиан. – Тебе наверняка известно, что в любом замкнутом обществе возникают свои обычаи, привычки и даже жаргон. Мы – не исключение. Так вот, у нас принято, что любая девушка, которая мне приглянулась, должна одарить меня ласками, а она категорически не захотела.
«И что, это был повод сделать из нее то, что она сейчас собой представляет?» На Ирму я старался не смотреть, а крепости и вкуса виски, почти полный стакан которого Гардиан поставил передо мной, даже не почувствовал.
Наконец Карабас отправил Ирму со сцены смачным шлепком ниже поясницы, чтобы подать знак следующей. Очередная девушка вела себя совсем иначе – она была сильно напугана, ее улыбка ничего, кроме жалости, не вызывала, пусть несчастная и выполняла все приказы беспрекословно и старательно.
– Как к вам попала Ирма? – спросил я, совсем не надеясь на ответ.
– В Центр вылазку сделали, а там у них полнейший разброд. Правда, мы не стали до конца дело доводить, смысл? Думаю, и без того скоро в нем никого не останется. Наверное, тебе интересно узнать о судьбе своих людей?
– Да, – едва вырвалось из моего пересохшего горла.
– Этот, как его там, со строительной кличкой… Гудрон, гранатой себя подорвал. Мужественный человек, должен заметить, – как камикадзе, в толпе. А может, крыша у него поехала, после того как его подругу замочили. Прибалт у вас был, так он до последнего патрона отстреливался. А затем под пули в полный рост встал и улыбается. Не сдержались конечно же, изрядно он нашего брата проредил. Длинный, худой, с бородкой, с виду – типичный интеллигент, наверняка Проф и есть, вернее, был, сразу и не подумаешь, что ножом резать мастак. Про остальных своих бойцов не спрашивай – не знаю. Хотя вряд ли кому-нибудь повезло.
Я потянулся за бутылкой на столе, и в плечи, больно прищемив кожу под одеждой, вцепились сразу две пары рук.
– Ну что же вы как звери?! – укорил Гардиан тех, кто находился за моей спиной. – Человек выпить хочет, а вы его сразу хватать!
«Заботливый какой! Не по-твоему ли приказу они там и оказались?» – подумал я, наливая себе в стакан из первой попавшейся бутылки и отчаянно надеясь, что в ней окажется что-нибудь крепкое, ведь предстояло задать самый важный для меня вопрос. Выпил, снова ничего не почувствовав.
– А что с Лерой?
В тот момент я был себе противен дальше некуда: голос получился едва ли не жалобным. Хотя, скорее, просящим – умоляю, скажи, что с ней все в порядке! И еще по той причине – вероятно, погибли все, но я переживаю не об их гибели, а о том, чтобы с Лерой ничего не случилось, и потому на душе было мерзко.
– С Лерой? – переспросил Гардиан.
Я замер, ожидая: «Сейчас увидишь и ее».
– Честно скажу, не знаю. Но не думаю, что с ней все хорошо. Видели Лерочку, и даже пытались поймать, но куда там! В восточной части долины, за развалинами, болота начинаются, а в них скрабсов полно. Туда она, дурочка, и подалась. Скрабсы – те еще твари, ты наверняка ведь с ними встречался, так что шансов у нее нет. Пытался я когда-то зачистку там сделать, потерял несколько людей да и плюнул. Они к нам из болота не лезут, и, если оставить в покое, никакой опасности от них нет. В общем, забудь про нее. Хотя скажу честно – имейся у меня хоть малейшая возможность, обязательно бы ее спас. Сам знаешь, какие у меня на нее виды были. Да и что тебе она? Вон сколько красоток, – движением головы он указал на сцену, где как раз появилась очередная девушка.
– Кстати, Ирму успел трахнуть? Нет?! – Гардиан удачно изобразил крайнее удивление. – Ну и зря, огонь баба! Хочешь, сегодня к тебе отправлю? Представь, какая сейчас за нее борьба начнется, а она к тебе.
Гардиан подмигнул. Я стерпел. Существует мизерный шанс спасти Леру, и для этого нужно крепко держать себя в руках. Иначе давно бы вцепился ему зубами в горло, и черта с два кто-нибудь успел бы помешать мне его перегрызть.
– Ну так что, Теоретик, отправить?
– Благодарю, не надо. Если ты не против, я пойду. Позволишь?
Рука держала бутылку не за горлышко – за самое дно, но даже из такого положения несложно убить человека, если знаешь, как действовать.
– Иди. И выпей за упокой души своих бывших соратников. Проводите его, – обратился Гардиан к тем, кто по-прежнему находился за моей спиной. – И потом без внимания не оставьте: как бы он в таком состоянии глупостей не натворил. Думаю, через время его обязательно отпустит. Ну а ежели нет… – Он демонстративно тряхнул пробиркой с кристаллами. – Сами его в нужное состояние приведем. Правда, в этом случае останется только надеяться, что дар эмоционала не пропадет. – И заржал так, как ржали до него другие перквизиторы, заливисто и надолго. – Да, надумаешь насчет Ирмы, передай с кем-нибудь, только не тяни, – услышал я уже в спину.
– Тебе что надо? – Я грудью остановил на пороге человека, который по замыслу Гардиана должен присматривать за мной.
– Босс сказал все время быть рядом.
– Ну так и будь… через дверь.
Войдя в комнату, я специально оставил дверь приоткрытой. Затем, стоя к ней спиной, намеренно громко звякая, налил четверть стакана, поднес ко рту, осторожно перелил в другой, подержал его… и залпом выпил. Пить не стоило, но после всего увиденного и услышанного не смог сдержаться. Затем, якобы обнаружив, что дверь прикрыта неплотно, с грохотом ее захлопнул. И изо всех сил ударил кулаком в стену. Хотя больше всего хотелось биться об нее головой.
Гудрон, его подруга Дарья, Янис, Слава Проф, остальные… которые наверняка тоже мертвы. Теперь их нет, и никого уже не вернуть. Сейчас можно долго сожалеть о том, что сделал не так. Подробно разобрать каждую ошибку, переосмыслить, сделать правильные выводы, но толку-то? Все эти жадры, вядели, кристаллики в колбах – они не в состоянии никого вернуть. Нет такого средства, и вряд ли когда-нибудь оно появится.
Развернулся на скрип двери, собираясь послать любого, кто бы там ни оказался. На пороге стояла Лариса. Завидев выражение моего лица, она застыла и испуганно сжалась.
– Проходи. Пить будешь?
– Если прикажете, – торопливо сказала девушка.
– Не приказываю – прошу.
Никогда раньше не лечил проблемы алкоголем, но сейчас он был мне необходим.
– Может, принести что-нибудь для закуски? – Лариса метнулась к двери.
– Нет. Если не будешь, просто посиди рядом со мной.
Налил себе теперь уже половину стакана и одним глотком отправил все внутрь. Лариса осторожно отпила из своего, поперхнулась, закашлялась, махая ладонью перед открытым ртом. Я подошел к постели, рухнул на нее лицом вниз, молясь о том, чтобы уснуть. Скоро ночь, и вместе с ней настанет пора действовать. Ну а пока мне очень было нужно провалиться в сон, чтобы не видеть по очереди всплывающие лица тех, кого уже нет в живых. Гудрона с его вечной полуухмылочкой. Флегматичного Яниса. Профа, который всегда серьезен. Хохотушки Дарьи. И остальных…
Лариса прилегла рядом, прижалась, ласково гладя по волосам.
– Игорь, ты получил плохое известие?
Мне вообще с той самой поры, когда оказался здесь, хотя бы раз хорошее приходило?!
– Может быть, я смогу тебе чем-нибудь помочь?
Ничем. То единственное, что мне наверняка помогло бы, будет предательством по отношению к Лере. Во всяком случае, пока не станет известно, жива ли она. Потом? Потом не знаю.
– Погладь меня еще, и больше ничего не нужно.

Глава семнадцатая

Проснулся я от тревожной мысли – ночь заканчивается, Виталий не пришел, что наверняка означает: побег откладывается. Или хуже того – его поймали. Затем я вдруг подумал, что зря отказался от предложения Гардиана забрать Ирму к себе. Конечно же совсем не по той причине, что появилась бы отличная возможность с ней переспать. Если разобраться, едва она только среди нас появилась, после того как мы ее спасли в числе еще нескольких девушек, у нас вполне все могло бы случиться. Согласен, далеко не всегда мне удается быть настолько умным, насколько хочется. И все-таки, когда девушки усиленно оказывают знаки внимания, ошибаюсь редко. Если бы Ирма была сейчас со мной, ей удалось бы избежать всего того, что предстоит в эту ночь. Женщины у перквизиторов общие, и, кто бы ее ни выиграл, так или иначе он поделится Ирмой с остальными. Мало того, удалось бы узнать у нее хоть какие-то подробности о том, что случилось в Центре. И даже взять ее с собой в надежде, что нам удастся сбежать. Хотя последнее вряд ли, учитывая состояние девушки.
Наконец-то появился Виталий.
– Заждался, поди? – спросил он таким тоном, как будто ходил за бутылкой и надолго пропал. – Погода-то какая, а?! – не дожидаясь ответа, продолжил Бобер.
Барометр не солгал и на улице шел дождь. К тому же порывы ветра были такими сильными, что ветви росшего у самого окна куста то и дело стучали по стеклу.
– Один сегодня? – скользнув по постели взглядом, поинтересовался, точнее, констатировал Виталий.
– Один.
Ларису я отпустил еще вечером, заявив ей:
– Тебе лучше уйти.
И даже ее жалобное:
– Игорь, я не хочу туда! Можно, я здесь останусь? Пусть на полу, возле самого порога, только не прогоняй! – нисколько на мое решение не повлияло.
Ну а если она проснется в самый неподходящий момент? Мне что, резать ей глотку? Или взять слово, что она никому ничего не скажет до самого утра? Нет никаких гарантий, что она не поднимет тревогу, как только мы с Виталием исчезнем за окном.
– Чего в постели валяешься? Почему не готов? – спросил он, как будто увидел меня в одних трусах. Заодно прошелся по комнате, осматривая ее так, словно только для этого сюда и прибыл. Обнаружив на столе бутылку, Виталий тут же к ней приложился, сделав несколько солидных глотков, убавляя ее содержимое больше чем на половину.
– Не лишним будет? – резонно поинтересовался я.
– Даже если и лишним, когда я еще такого попробую? Кальвадос?
– Черт его знает.
По вкусу понять сложно, а на этикетку ни разу и не взглянул: не до того мне было.
– Готов, Теоретик? – И снова поднес бутылку ко рту.
– Да. Забери ее лучше с собой. Иначе кто тебя знает – песни орать не начнешь?
– Логично! – кивнул он, но бутылку во внутренний карман перквизиторского балахона спрятал только после того, как изрядно глотнул. – Чего лыбишься?
– Нравишься ты мне.
И я не шутил. Виталий действительно был мне симпатичен – своей уверенностью в себе. И еще подготовкой. Он прошелся по комнате бесшумно, плавно обтекая пусть и немногочисленную мебель, шагая при этом с пятки на носок и ставя ступню на ребро. Отличный получится напарник в рисковых делах, ничуть не хуже Трофима. Ну и Остапа, ведь тот пусть чуточку, но перестраховщик. И уж точно Гудрона, который после ранения, когда его едва смогли выходить, совсем не тот, что был прежде.
– То-то я смотрю, такую девицу от себя прогнал! – И в следующий миг зашипел от боли. – Теоретик, ты чего?! Я же в шутку.
– Извини, не рассчитал.
Что было правдой. Я ткнул Бобра чересчур сильно, не вовремя вспомнив об их смерти, о чем, кстати, Виталий еще не знал. Впрочем, как и о том, что произошло в Центре. Но сообщить ему сейчас – не самый подходящий момент. По себе знаю – чувствуешь себя намного уверенней, когда знаешь, что есть куда возвращаться, а в Центре к этому времени вообще могло не остаться никого.
– Потопали. Стоп!
Человек, который обязан глаз с меня не спускать, определенно должен быть где-то рядом. И не получится ли так, что едва мы окажемся снаружи, как он появится из-за угла? Возможно, не сам он, но его сменщик.
– Никого возле дома не видел?
– Видел, – охотно кивнул Бобер. – Терся возле твоего окна какой-то хмырь, пришлось нулить. Теоретик, мы когда-нибудь отсюда уберемся? Или тебе еще на дорожку посидеть нужно?
– Нож у тебя есть?
Если мы на кого-нибудь внезапно наткнемся, выстрел точно всех переполошит. Перквизиторы во время празднования стреляли изрядно. По-моему, они даже конкурс провели на самого меткого стрелка, уж не знаю, что стало призом. Но все происходило далеко в стороне и к тому часу, когда мне удалось уснуть, стихло.
– Держи, специально для тебя прихватил.
Виталий сунул мне в руку кинжал. Вернее, стилет. Или даже мизерикорд. Еще его называют кинжалом милосердия, и предназначен он для единственной цели – добивать поверженного рыцаря, найдя брешь в доспехах. Даже спрашивать не нужно, откуда тот у него взялся, достаточно вспомнить о древнем замке, где Бобер нашел себе убежище.
– Пойдет?
Виталий стоял ко мне спиной, осторожно выглядывая в окно, но я готов был поклясться – он ухмыляется.
– То что нужно.
– Ну тогда вперед и с песней!
Миг, и Бобер исчез за окном. Я не задумываясь последовал за ним и едва успел поймать его за плечо.
– Погоди!
Времени обдумать план побега у меня было предостаточно. Не сомневаюсь, у Виталия тоже его хватило, чтобы рассмотреть со смотровой площадки любую мелочь. Но я, в отличие от него, все исходил ножками. И теперь точно знал, где и какой кустик прикроет нас даже при свете дня, в какой складке местности можно будет укрыться, а куда лучше не соваться совсем, ибо просматривается сразу со всех сторон, и любая крадущаяся тень вызовет если не тревогу, то подозрение и желание проверить. Тем более с несением караульной службы у них тут строго.
Поэтому поначалу наш путь лежал в противоположную сторону от выхода из долины – к реке. Затем вдоль ее берега, пока не упремся в высоченную скальную стену как раз в том месте, где дважды в сутки образуется портал, пусть, как недавно выяснилось, и не регулярно.
Ветки куста, росшего рядом с окном, были густо усыпаны колючками – куда той акации! Одним из шипов я умудрился до крови оцарапать предплечье и, подаваясь в сторону, едва не растянулся, запнувшись о вытянутую ногу мертвого стража. Нога торчала из зарослей, и ее легко увидеть. Мое отсутствие в комнате могло быть истолковано как угодно: в принципе свободу мне никто не ограничивал. Взбрело в голову прогуляться, меня вызвал к себе Гардиан, или же я решил присоединиться к застолью, которое, несмотря на глубокую ночь и непогоду, все еще продолжалось, пусть уже и не под открытым небом. Так же как и исчезновение моего стража – трудно, например, преодолеть соблазн, когда веселье – вот оно, рядом, и почему бы не отлучиться на несколько минут, чтобы махнуть рюмку-другую? Но если его найдут мертвым, а комнату пустой, обязательно сыграют тревогу. И потому следовало спрятать тело, закинув его подальше в куст.
– Теоретик, ну чего опять?! – Шепот у Виталия был злым и свистящим.
– Помоги!
Проклятые колючки, из которых вполне можно изготовить качественные рыболовные крючки, поскольку они были и тверды, и загнуты, никак не хотели отдавать тело мертвого перквизитора.
– Мой промах! – согласился Виталий, сообразив, в чем именно должна заключаться его помощь.
Вдвоем мы справились, отправив тушу в глубь зарослей, ближе к стене, куда уж точно никто не сунется до утра. Единственное, мне неслабо досталось по щеке глушителем от карабина Виталия. Благо не в глаз, ибо после удара такой силы он обязательно бы заплыл. Что стало бы совсем ни к чему, поскольку удар пришел с левой стороны, а сам я – левша. Глушитель был самодельным, размером с полуторалитровую пластиковую бутылку и примерно такой же формы. Но металлическим, что после контакта с ним понять было несложно.
– Сорри, – сказал он, заметив, как я невольно схватился за лицо. – Только не подумай, что в отместку. Да и вообще, что ты хочешь, ствол перквизиторский! Теперь ходу, Игорь, ходу! Показывай дорогу, Сусанин.
Несколько шагов, и мне едва удалось удержаться от того, чтобы с маху не вонзить мизерикорд, настолько внезапно передо мной возникла человеческая фигура.
– Лариса, какого черта?!
Будь хоть малейшая возможность, я наорал бы на нее так громко, что она гарантированно присела бы от страха. Еще бы нет, если успел испугаться дважды. И когда увидел ее, и когда едва не убил, настолько неожиданно все произошло. К тому же девушка создавала нам проблемы.
– Ты что тут делаешь?!
– Игорь, я с вами, – твердо заявила она. – Если не возьмете, следом пойду! Или убейте тогда, если боитесь, что тревогу подниму. Но здесь не останусь!
Было понятно – Лариса оказалась здесь неслучайно, наверняка подслушав наш с Виталием разговор. Особенно учитывая темный цвет одежды и косынки, повязанной таким образом, что получилась настоящая балаклава, когда видна только область глаз. Раздумывал я недолго. Особенно после слов Виталия:
– Теоретик, категорически ничего не имею против. Будь у меня выбор, я бы вообще Ларочку на тебя поменял: классная девочка, все при ней! – И ухмыльнулся в который уже раз.
– Вперед!
Наш путь лежал к реке еще и по той причине, что берег ее почти сплошь зарос кустами.
К тому же река с довольно бурным течением, и шум от нее должен прикрыть те звуки, которые так или иначе будем издавать мы. Еще в воде можно спрятаться, если совсем уж прижмет. И совсем мелочи – как будто бы накануне вечером и выпил немного, но жажда мучила так, что я ловил пересохшим ртом капли дождя.

Мы стояли, прижавшись спинами к глухой стене какого-то строения. До реки оставалось метров тридцать, не больше, но рельеф местности не давал ни малейшей возможности укрыться. Этот участок был самым опасным. Дальше все пойдет куда проще. Пройти по берегу реки к водовороту, который она образует, уходя под землю, и вдоль скал.
Растительность там имеется тоже, а на фоне гор ночью заметить сложно. Возможно, на выходе из долины, прорываясь, придется изрядно пошуметь, если без этого будет не обойтись. Если удастся его преодолеть, возьмем вправо – в противоположную от Центра сторону, стараясь сбить погоню с толку. Ну а затем уже по обстоятельствам.
– Долго мы здесь еще торчать будем? – нетерпеливо спросил Виталий.
– Нет. Но по команде, только по команде.
Оттуда, где веселились перквизиторы, то и дело доносились взрывы хохота, азартные крики, а иногда и рев. Именно на них и основывался мой план. Ведь даже если кто-то сейчас сюда и смотрит, привлеченный шумом, он на миг отвернется, ну а нам больше и не нужно. Совсем необязательно, что отвернется, но появится шанс.
– Пора!
Подавая пример, я первым бросился вперед, последние метры до реки проскользив на пятой точке по мокрой траве под очередной взрыв рева, свиста и улюлюканья. Следом за мной бежала Лариса. Тоже поскользнувшись, она сумела сохранить равновесие, но, если бы я не встал на ее пути, распахнув объятия, оказаться бы ей в реке. Какой-то миг, и к нам присоединился Виталий.
Я ожидал, что Бобер выдаст нечто вроде – раньше, мол, не наобнимались? И он действительно не промолчал.
– Надо было мне первым бежать.
– Не понял?
– Тогда Лара прямо ко мне в руки упала бы. А там, глядишь, мы бы и сговорились.
Теперь не поняла девушка.
– Ты о чем сейчас?
Мне стало безумно ее жаль. Понять Бобра было крайне просто, но Лариса настолько привыкла к своему положению вещи, когда вместо заигрываний, ухаживаний и всего остального прочего, что принято в нормальном мире между мужчиной и женщиной, девушка слышала только приказы – раздевайся, нагнись, встань на колени и тому подобное прочее. Хотя не исключено, ее мысли слишком были заняты другим – удастся ли отсюда сбежать? Представляю, как страстно Лариса об этом мечтает!
– Да так, к слову пришлось, – туманно пояснил Виталий.
Их разговор я слушал лежа, надолго припав к воде и воспользовавшись минутной передышкой, когда мы преодолели самый опасный участок в начале пути. Другой, и он куда сложнее, будет на выходе из ущелья, но туда еще нужно добраться.
– Значит, так. Я – первый, а ты за Ларисой присматривай. И поосторожней оба.
Темень и скользкий, уходящий под уклон к реке берег.
– Аккуратней ножки ставь, Ларочка, аккуратней, – начал инструктировать ее Виталий. – А главное, ничего не бойся: понадобится, я тебя на руках понесу. Скажу по секрету, я давно на тебя глаз положил.
– И когда это успел? – фыркнула девушка.
– А вот.
– Бобер, давай уже в Центре пообщаетесь, – не выдержал я. – Если выберемся.
– Выберемся, Теоретик, обязательно выберемся! – ответил он, словно прочитав мои мысли. – Смотри, как дождь разошелся, к тому же они все ужратые.
– Все, потопали.
И мы пошли. Вдоль самой кромки воды, местами сквозь густой кустарник. В реку лезть не хотелось – течение бурное, настоящий поток. Дорога до точки, где следовало повернуть направо, чтобы дальше идти уже вдоль каменной стены, отняла куда больше времени, чем я рассчитывал. К тому же еще и сил. Мы устроились между двух валунов, давая себе небольшой отдых.
– Теоретик, а на кой черт они здесь лестницы построили? – спросил Виталий.
– Портал, – вместо меня ответила Лариса. – Но он не каждый день появляется. Никакой закономерности. Бывает и днем, и ночью, а иногда только днем, причем несколько раз подряд. Ну разве что ночью реже.
– Точно портал? – тут же переключился на нее Виталий.
– Все так говорят. Он недалеко от скалы образуется. Стреляли в него, и так-то пули должны от камня за ним отскакивать, но они внутри портала исчезают.
– Слышал я о них… – начал Бобер, но я оборвал его на полуслове:
– Пошли, засиделись.
На этот раз пройти нам удалось немного.
– Теоретик, по ходу у них кипеж поднялся!
– Вижу, – только и ответил я.
Там, где располагались строения, заметались лучи фонарей.
– Надо было напрямик к выходу идти! – с досадой сказал Виталий. – Нет, ни за что не успели бы. Смотри-ка, какой у них там переполох. Сто процентов, тебя ищут! Игорь?
Раздумывал я недолго.
– По лестнице наверх.
Благо, что белела она всего-то в нескольких шагах. Оставаться внизу – ну негде здесь спрятаться, и вопрос времени, когда нас найдут. Наверху есть шанс, что туда они не полезут. А там, глядишь, все успокоится, и тогда у нас появится еще одна возможность исчезнуть из этой проклятой долины.
Лариса лезла по лестнице первой, и снизу ее подталкивал плечами Бобер. Скальный козырек, с которого лестница вела еще на один, секундная передышка, и снова вперед. Следующий козырек был куда больше, появилась возможность разместиться свободно. И уж точно нас на нем не смогут увидеть с земли.
– Как будто бы не заметили, – переводя дыхание, сказал мой напарник по побегу. – Лариса, зря ты, наверное, с нами полезла.
– Нет! Уж лучших сдохнуть среди нормальных людей. Да и не дадут мне теперь житья, все равно ведь убьют. За то, что знала о побеге и промолчала. Или вообще в шахты отправят.
– Какие еще шахты?
– Есть у них такие, там добывают породу для жадров. Рабы трудятся, так их даже наверх не выпускают, только продукты вниз подают. И еще девушек иногда, которые сильно провинились, сами понимаете для чего. Как этот гад Гардиан выразился – для шахтерского энтузиазма. Рабов там несколько десятков, а девушку всегда единственную опускают. Можете себе представить, сколько им удается прожить? А еще говорят, их потом вообще съедают.
– Брр! – передернул плечами Виталий. – Жуть какая!
– Тогда не спрашивай больше, почему не осталась. Вы мне лучше оружие дайте, я в них тоже стрелять буду.
– Кстати насчет оружия. Виталик, покажи, что у тебя за волына.
Тот без лишних слов протянул ее мне.
– Где ты такое чудо добыл? – вертел я в руках смотревшийся совсем уж футуристическим карабин.
– А чего там особо рассказывать? Выглядит как хрен пойми что, попал в руки случайно, стреляет только одиночными. Что, думаю, за дерьмо? А потом прикипел к нему, другого и не нужно.
– Под пятерку?
Сейчас, в темноте, карабин выглядел явной переделкой непонятно из чего.
– Да.
– Сколько у тебя к нему патронов?
– Чуть больше сотни наберется.
– В магазинах?
Это важно, некогда будет их снаряжать, если начнется серьезная заварушка, которой всеми способами хотелось бы избегнуть.
– Да. И россыпью штук пятнадцать.
Магазины, три штуки, были самыми обычными, от автомата Калашникова.
– Осечки случаются? Клины, перекосы?
Переделки, они такие. Особенно в том случае, когда совершаются напильником, молотком и на коленке – где здесь взять серьезное оборудование?
– У меня не было.
– От глушителя толк есть?
Выглядит он так, что им впору не выстрелы глушить, а людей по голове.
– Да как тебе сказать? Не так чтобы очень, но какой-то эффект от него все же имеется.
– Надеюсь, крепится не на штифтах?
– На резьбе.
Развесовка благодаря набалдашнику оставляла желать лучшего, и потому я решительно начал скручивать его со ствола. Сейчас меня больше всего заботил тот факт, что ствол у карабина и без того короток, а любой глушитель негативно влияет на баллистику.
– Теоретик, ты чего творишь?!
– Заимствую на время.
– Слышь, у меня только пистолет остался. И если нас здесь обнаружат, много я с ним навоюю?!
– Если дойдет до этого, стрелять буду я. Твоя задача – наблюдение, цели, ближние подступы. Держи. – Я сунул ему в руки глушитель. – Как-нибудь потом назад прикрутишь.
Он что-то пробурчал в ответ, но возмущаться дальше не стал. Лишь вздохнул:
– Я без карабина голым себя чувствую.
Согласен, пистолет Макарова, который был у Бобра помимо него, не для подобных ситуаций.
– Наган вернуть?
– Не надо.
Как стрелок я в себе уверен. Но что представляет собой в этом смысле Виталий, непонятно. Тут не просто хороший стрелок нужен, без лишней похвальбы – такой, как я.
– А мне что-нибудь дадите? – продолжила настаивать девушка.
– Есть у меня один ствол, вот за него могу дать подержаться.
Поначалу Лариса Бобра не поняла. Затем до нее дошло, и неожиданно для нас она заплакала. Горько так, всхлипывая и размазывая слезы руками по лицу.
– Ты чего?! – Виталий такой бурной реакции от нее явно не ожидал. Затем дошло и до него. – Извини, язык у меня поганый. Сначала ляпну, а затем подумаю.
Он ненамеренно напомнил девушке о том, что с ней здесь происходило все время.
– Извини. – Виталий приобнял за плечи все еще всхлипывающую девушку. – Обещаю, больше не повторится!
– Это вы меня извините. Навязалась, а сама истерики устраиваю. Но если дадите оружие, стрелять в них буду, даже не задумываясь.
– Как-нибудь потом настреляешься, – пообещал ей Виталий. – Когда научишься. А пока нет у нас ничего лишнего. И еще раз прости.
– Забыли! – ответила она.
«Тонко подмечено, что ляпаешь не подумав», – размышлял я, наблюдая за происходящим в долине. Если судить по факелам и лучам фонарей, большая часть перквизиторов сосредоточилась возле входа в долину и в замке. Вообще создавалось впечатление, что он заселен, столько в нем было света. Хотя, если разобраться, где тут еще можно спрятаться? Вдруг из замка донесся азартный крик, после чего прозвучал выстрел. Мы переглянулись.
– Может, они и не нас ищут? – предположила Лариса.
– Даже если поначалу и нет, то обязательно обнаружили пропажу Теоретика, – возразил Виталий. – Угомонились бы они уже, что ли? Хотя толку-то? Все равно ведь выход из долины перекроют так, что и мышь не проскользнет. И сколько нам тогда тут сидеть придется? Неделю? Невезуха.
– Долго не получится, – покачала головой Лариса. – Про портал забыл? Завтра к вечеру обязательно здесь появятся. Если не раньше.
«Если не раньше, – мысленно повторил я. – Наверняка кому-нибудь из них придет в голову проверить козырьки, когда осмотрят все остальные места. Долго нам тут не продержаться. И патронов толком нет, и место для обороны далеко не самое удобное. При желании единственной гранатой всех и накроют».
– Виталий, гранат у тебя нет? – без всякой надежды поинтересовался я.
– Откуда? Была одна, но я еще в Центре ее использовал. Причем без толку.
Да, много ошибок мы тогда совершили. Если разобраться, только и делали, что соревновались между собой – кто же из нас сделает их больше?
– Так, пока есть время, давайте осмотримся. Вдруг какая-нибудь щель найдется.
Чем не вариант? Забьемся в нее, замаскируем вход и пересидим сколько нужно. Маскировать, правда, нечем, но вдруг она такая, что достаточно прикрыть вход камнем? Должно же нам наконец повезти?!

Глава восемнадцатая

Перквизиторы угомонились перед самым рассветом. Время, когда бдительность стремится к нулю и наступает самая пора действовать. Часом раньше, даже земным, поскольку местный, если разделить сутки на привычные двадцать четыре, получается куда длиннее, я обязательно бы рискнул. Но не сейчас, поскольку мы окажемся у выхода из долины уже посветлу, и добраться туда быстрее ни за что не получится. Или если бы все заволокло туманом. Но его не было, к тому же еще и небо разъяснилось. Словом, время было безнадежно упущено.
– Теоретик?
Судя по всему, Виталий желанием лезть в долину отнюдь не пылал. Иначе давно бы уже настаивал и торопил.
– Остаемся.
Решение далось мне трудно, ведь каждый лишний проведенный здесь час мог стать роковым для Валерии.
– Возможно, туман все-таки опустится, – без всякой надежды сказал Бобер.
– Его точно не будет, – уверенно заявила Лариса.
– Почему так думаешь? – поинтересовался он.
– Посмотрите во-о-он на ту ложбину между гор. Так вот, перед тем как в долину приходит туман, ее никогда не видно. Примета верная, ни разу еще по-другому не было.
– Жаль, – вздохнул Бобер. – Без тумана рыпаться смысла нет. Может, тогда перекусим?
– Халвой? Лучше уж потерпеть: воды у нас неполная фляжка.
И она может неплохо пригодиться в дальнейшем: по иным ущельям сутки можно брести и ни разу не наткнуться на источник.
– Халву я еще прошедшей ночью съел, – признался он. – Но имеется у меня кое-что не хуже.
Пошарив за пазухой, Виталий извлек завернутый в древесный лист брикет.
– Что это?
Выглядело совсем неаппетитно и больше всего походило на прямоугольной формы кусок дерьма травоядного животного. Лариса, взглянув на него, брезгливо поморщила нос. Мало того, отодвинулась, хотя не пахло ничем.
– Вещь в себе! – заверил нас Бобер, отламывая кусок и отправляя его в рот. – Такого на несколько дней хватит, правда, для одного человека. Но очень надеюсь, настолько мы тут не задержимся.
Нечто подобное мы принесли с собой с южного побережья – прессованные плитки дробленого ореха вперемешку с ягодами кайала. Справедливости ради, смотрелись они совсем иначе. Мы – это Трофим, Янис, Гудрон и остальные, которые, по утверждению Гардиана, а в его словах практически можно не сомневаться, учитывая, что Ирма оказалась в плену, сейчас мертвы.
– Теоретик, ну и зря ты рожу кривишь, попробуй сначала! Со всей ответственностью заявляю – вещь! Вкусная, сытная, энергия от нее прет. И, что тоже немаловажно, – потом не хочется пить.
– Я не оттого кривлюсь. – Откуда ему было знать об их гибели?
– И отчего тогда?
– О своих людях вспомнил. Гардиан сказал, что Гудрон и остальные мертвы. К тому же в Центре мало кто из наших остался. Если кто-нибудь есть вообще. Выберемся из долины, нужно еще подумать, куда идти. Вам подумать, не мне. Сдается мне, вам лучше сразу на Вокзал идти.
– А ты что?
– Моя дорога лежит в Центр.
– Почему?
– Лера. Есть шанс, что она еще жива.
Иной мысли я и не допускал. И еще ждал от Бобра каких-нибудь слов наподобие – «Нашел кому верить! Наверняка ведь врет как сивый мерин». Тогда бы мне стало пусть немного, но легче.
Он промолчал, заговорила Лариса:
– Я тоже о них в разговоре слышала. Еще вчера. Только боялась тебе сказать.
– Подробности неизвестны? – живо поинтересовался у девушки Бобер.
– Откуда бы мне!
– Эх, в тяжелом положении я оказался! – вздохнул Виталий.
– Это почему еще? – удивился я.
– Ну как же? Теоретик, я ведь теперь за тебя в ответе. – Вид у него был самым что ни на есть серьезным.
– В ответе?
– Ну да! Не пришел бы за тобой, так и жил бы себе припеваючи. Халвой питался, за столом рядом с Гардианом сидел. А там, глядишь, и правой рукой у него стал бы.
– Игорь совсем не такой! – начала горячо защищать меня Лариса. – Так ведь, Игорь?
Пока я соображал – слишком неожиданным было его заявление, – Бобер заговорил снова:
– Ты его просто мало знаешь.
– Ты-то откуда много? – не выдержал я.
– Да порассказали о тебе.
– Ну-ка, ну-ка!
– Ладно, успокойся, шучу. Но факт остается фактом – выберемся отсюда, и хоть на две части разорвись. И тебя одного не бросишь – точно ведь без меня не справишься, и Ларису в Центр за собой не потащишь: опасно. – И без всякого перехода: – Жалко мужиков! Только успел обрадоваться, что к хорошей компании прибился, и на́ тебе! Одна надежда, что эти козлы врут.

– А что он собой представляет, портал? – спросил Виталий.
Близился полдень. Мы убивали время за разговорами, то и дело поглядывая на ложбину между горных вершин в надежде увидеть верный признак того, что вскоре опустится туман. Однажды она почти скрылась, но затем снова предстала нам во всей своей сомнительной красе.
Я посмотрел на Ларису. Отвечать на вопрос Бобра мне не хотелось: настроение было на нуле сразу по многим причинам.
– Ой, не знаю даже, как лучше объяснить, – оживилась девушка, обрадовавшись хоть какой-то возможности отвлечься. – Выглядит как дыра прямо в воздухе. А внутри как будто что-то клубится. Дым не дым, пар не пар, черный и в то же время не черный. Появляется всегда бесшумно, но исчезает с таким грохотом, что ушам больно становится. Даже если находишься от него вдалеке.
– А почему ты уверена, что это именно портал? – не успокаивался тот, придвигаясь к ней.
Он все время старался держаться как можно ближе к Ларисе. Никаких намеков больше не делал и руки не распускал, но его интерес к девушке был очевиден. И еще нормальное отношение к ней, что мне особенно нравилось: Бобер не мог не знать о судьбе попавших к перквизиторам женщин.
– Сложно сказать. Но если бы мне нужно было представить себе портал, именно таким я его и вообразила бы. А еще ходят слухи, что они переносят обратно на Землю. Некоторые даже клянутся, мол, в тот самый миг, когда сюда и угодил. Получается, что в прошлое. И потому ни у кого не остается никаких воспоминаний о его пребывании здесь.
– Что-то с трудом верится, – заявил Виталий. – Но даже если портал действительно переносит снова на Землю, оттуда не позвонишь – так, мол, и так, добрался удачно, пойду теперь выпью пивка, а вы, главное, держитесь там и про порталы не забывайте – верный путь домой! И потому откуда нам знать, что кто-то вернулся домой? Насчет забытых воспоминаний вообще смешно. Скорее всего, какое-нибудь необычное природное явление. Типа шаровой молнии на местный лад, а исчезнувшие пули – не доказательство.
– Не знаю, что там насчет Земли, но лично наблюдал на островах, как в один из таких залетела целая стая птеров, – не выдержал я.
– Палеными перьями не завоняло? – с иронией спросил Бобер.
– Птеры попросту исчезли. Причем все выглядело так, как будто дело для них привычное – в порталы нырять.
– А я еще такую историю слышала…
– Какую именно? Опять про Землю? – Вопрос Ларисе задал Бобер, но мне это тоже было интересно.
– Нет. Как будто бы один человек специально в него бросился и мало того, что выжил, так еще и вылечился.
– От наркомании? – не скрываясь, фыркнул Бобер. – Не удивлюсь!
Любая другая девушка могла и обидеться. Но не Лариса после всего, что ей пришлось пережить.
– У него что-то серьезное было. Гнил он весь, с ног до головы. Слышал же наверняка, случается, что всего-то за пару дней человек сгнивает от какой-то местной болезни? Что-то типа проказы, но только куда быстрей.
– Ходили такие разговоры, – соглашаясь, кивнул Виталий, – хотя самому видеть не довелось. Так что там с этим чуваком?
– Все от него старались держаться подальше: вдруг перейдет? От боли жадры конечно же ему помогали, но в остальном толку-то от них? Потом жадры у него закончились, тогда он в портал и бросился. От отчаяния. И еще в расчете, что окажется на Земле, а там медицина.
– И что?
– Говорят, через какое-то время в поселение вернулся. Живой, улыбается и абсолютно здоровый. И еще весь таинственный из себя: сейчас я вам такое, мол, расскажу!
Лариса замолкла.
– Так что дальше-то было?! – не выдержал Бобер. – Что он рассказал?
– Не знаю.
– Как не знаешь? На самом интересном месте!
– Честно, не знаю. Вроде бы не успел: убили его не вовремя.
– Кто убил? – продолжал допытываться Бобер, словно от рассказа девушки зависело что-то серьезное.
– Ну не знаю я! Зато я другое знаю. Если у меня будет выбор – в портал или назад к перквизиторам, даже раздумывать не стану!
– Если он у меня будет таким же, то и я не стану. А заодно, глядишь, и от чирьев на заднице излечусь. – Виталий хохотнул и посерьезнел. – Ладно, на порталы надежды мало, нам бы до темноты здесь отсидеться. Или туманчик погуще, черт бы его побрал!

Не прошло и часа, как туман в долину все-таки пришел. Густой настолько, что хоть руками его разгребай. Непроглядный туман, словом, мечта беглеца. Некоторое время мы выжидали. Он заполнил долину в течение нескольких минут, а потому не было никакой уверенности, что так же быстро и не исчезнет. Лариса ничего определенного сказать не смогла.
– Ну так что, Теоретик, пытаемся? – спустя какое-то время поинтересовался Виталий. – Вдруг это наш единственный шанс? Туман уйдет, а время к тому, что вскоре появится портал, и тогда точно этих козлов в гости ждать.
Раздумывал я недолго.
– Выходим.
– Может, тогда глушитель на место прикрутишь? Это недолго.
– Сам прикрутишь, потом.
В нем я не видел смысла. Мне куда важнее была развесовка оружия, которая с этой бандурой на конце ствола становилась ужасной, и, если мы внезапно наткнемся на перквизиторов, этот фактор практически наверняка сыграет против нас. К тому же глушитель полностью грохот от выстрела не уберет, а в тумане любые звуки становятся громче.
– И вообще, постараемся без стрельбы.
– Мне ничего не дадите? – без всякой надежды спросила Лариса.
– Держи. – Я протянул девушке мизерикорд.
Только по той причине, что он мешал, а выбросить его было жалко.
Нам удалось прокрасться почти до входа в долину, двигаясь вдоль самой стеночки, когда точно знаешь, что слева от тебя никого нет. По дороге едва не наткнулись на патруль, и только каким-то чудом нас не заметили. Ну а затем пришло время стрелять, ведь иного выхода не оставалось. Туман, который служил нам надежным прикрытием, отлично прикрывал и нашего врага. И потому мы наткнулись на целую группу, едва ли не нос к носу. Наверное, нас спасло лишь то, что на какой-то миг они замешкались. Им предстояло определить, кто перед ними, в то время как нам точно было известно – вокруг нас одни враги. И как следствие – стрелять я начал не задумываясь, бегло перенося огонь с одной смутной фигуры на другую. Рядом и чуть левее палил с обеих рук Виталий – из собственного «макарова» и моего револьвера, который поневоле пришлось ему одолжить.
– Уходим! – прорычал он, когда зазвучали ответные выстрелы, заставившие нас рухнуть на землю. – Теперь уже не прорваться.
– Ларису береги!
Мой собственный голос больше походил на стон. Или даже тоскливый вой. Вот он – выход к свободе, оставалось преодолеть какую-то сотню шагов, и надо же такому случиться!
Азартных криков со стороны преследователей не было ни единого. Где-то там, за нашими спинами, изредка раздавались приказы, иногда чья-то приглушенная ругань, но шли они осторожно. Это дало нам шанс оторваться. И еще помогал туман. Он по-прежнему был непроглядный, и, стоило отдалиться от скальной стены, ориентироваться можно было только по звукам погони.

– Лариса, что у тебя с ногой?
Под самый конец девушку пришлось нести на руках: у нее постоянно подгибалась нога, и мое плечо, которым подталкивал Ларису на лестнице, пропиталось кровью.
– В меня пуля попала, – пожаловалась она.
Голос у нее был самым обычным, что давало надежду – все не так плохо.
– Бобер, посмотри! Раны перевязывать умеешь?
– Приходилось, – буркнул он. – Лариса, сейчас мы тебе штанишки снимем.
Лариса не обманывала: чуть выше коленки виднелось входное отверстие, которое обильно кровоточило. Еще хуже дело обстояло с обратной стороной бедра: вероятно, перед тем, как вылететь наружу, пуля успела кувыркнуться. Вполне возможно, по дороге рикошетировала от кости или даже повредила ее.
– Эх, не в такой ситуации я мечтал тебе ножки раздвинуть! – пробормотал Бобер, бинтуя рану. – Жадр, кстати, у тебя есть?
– Откуда?!
– Тогда держи.
Оставалось только поразиться мужеству девушки. Ранение тяжелое, Лариса наверняка испытывает сильнейшую боль, и хотя бы раз застонала! Только губу закусила так, что по подбородку текла струйка крови.
– Вы теперь меня бросите?! – первое, что сказала Лариса, как только жадр снял болевые симптомы.
– Не говори ерунды! Как ты вообще могла такое подумать?! – возмутился Бобер. – Хочешь попить?
– Спасибо, нет, – отказалась она и вцепилась ему в руку. – Виталий, обещай, что пристрелишь, если по-другому уже будет никак. Обещаешь?!
– Не говори ерунды! – повторил он.
– А если не сможешь, пистолет мне дашь? – не успокаивалась Лариса. – Я сама все сделаю. Лучше уж смерть, чем снова к ним.
– Туман расходится, – явно желая сменить тему, сказал Бобер. – Теоретик, теперь я понимаю, зачем ты у меня ствол забрал. Чего уж там, впечатлило!
В ответ я лишь пожал плечами: а толку-то? Их здесь сотни, и для каждого из них у нас попросту не хватит патронов. Даже из расчета один выстрел – один труп. К тому же существует немалый шанс получить в ответ гранату. Навесом не получится: мы находимся в нише и сверху нас прикрывает многометровый каменный слой, но ее ведь можно и напрямую зашвырнуть. Правда, для этого необходимо подойти достаточно близко, а потому наша главная задача – не подпустить. Если у них не найдется что-нибудь наподобие РПГ.
– Лариса, как себя чувствуешь?
Я осторожно наблюдал за окрестностями, благо, что мою загоревшую почти до черноты физиономию не так-то легко увидеть: скала за спиной, к счастью, не белоснежного мрамора.
– Голова кружится, – слабым, едва слышным голосом ответила она.
Конечно же боль жадр снял полностью, но убрать все остальные симптомы тяжелого ранения ему не под силу.
– Потерпи, девочка, потерпи.
– Потерпеть до чего?
Вопрос, на который при всем желании у меня не нашлось бы ответа. И все-таки я ответил. Вернее, солгал:
– Вскоре наши должны подойти. Может, сегодня и не успеют, но завтра точно придут.
– Ну и откуда они возьмутся? – обоснованно засомневалась она. – Игорь, я слышала и ваш разговор, и то, что говорили эти гады. Неоткуда теперь помощи взяться.
И тогда мне пришлось солгать еще раз:
– Фил должен прийти, а бойцов у него!..
Фил был мертвее мертвого уже несколько дней. Да и народу у него никогда не было много – в лучшем случае человек тридцать. И если бы вдруг ожил и сам, и его люди, ничегошеньки бы он сделать не смог. Но как же мне хотелось дать ей хоть какую-то надежду! Симпатичной молодой девчонке с поломанной жизнью, которой осталось жить каких-то несколько часов в лучшем случае. И, желая прекратить неприятный разговор, я спросил:
– Бобер, от брикета что-нибудь осталось?
– Есть еще немного.
– Лариса, пожуй через силу и водичкой запей. Да побольше ее выпей, ты много крови потеряла.
– Себе оставьте, вам может пригодиться.
Пришлось повысить голос:
– Ешь, я сказал!
Мой приказной тон не дал ничего.
– Смотрю я на вас, парни, и думаю. Ну почему мне так не повезло угодить к этим мерзавцам?! Считала, здесь вообще нормальных людей нет, одни только такие и есть. Нет, вы же совсем другие!
– Лариса, когда отсюда выберемся, не забудь, что сейчас говоришь, – сказал Виталий.
– Что именно?
– Что мы хорошие. На Теоретика можешь даже не глядеть – у него Валерия есть. Но обо мне точно не забудь: знаешь, какие я на тебя виды имею!
– После всего того, что со мной было?! Иногда кажется – я настолько в грязи, что ее уже и не отмыть никогда.
– Глупостей не говори. В чем ты виновата? В том, что перенесло в Центр, а не в любое другое место? Держи, Теоретик. Вот в этом магазине патронов не хватает пять штук, так что имей в виду.
– Теоретик, спускайся! – голос, заставивший всех нас вздрогнуть от неожиданности, принадлежал Кондею, и был он приторно-сладким, словно местная ягода кайала. – И Ларочку обязательно с собой прихвати, дел у нее теперь значительно прибавится!..
Девушка сжалась в комок и даже зажмурилась.
– …А того хмыря, который с тобой в компании, можешь там и оставить. Дохлым конечно же, глядишь, тебе и зачтется.
Сам Кондей благоразумно прятался за огромным валуном, которых внизу было предостаточно. Не один, безусловно: перквизиторов там наверняка хватает и без него. Слишком удобен подход к этой каменной груде, которая когда-то была частью нависающей над нами скалы.
Что скверно – подходы к ней не просматривались, а следовательно, и не простреливались: узкая то ли промоина, то ли трещина в земле, которая тянулась чуть ли не к самому выходу из долины. Ну разве что частично, если встать в полный рост, чего категорически делать нельзя.
– Слышишь меня?
– Что хотел-то? – Отмалчиваться не было смысла.
– Честно? Кишки тебе выпустить как можно скорее. А пока Гардиан желает с тобой пообщаться.
После чего сразу же и раздался голос Гардиана:
– Вот скажи, Теоретик, ну чего тебе не хватало? Мы к тебе со всей душой, все лучшее, как дорогому гостю, а ты что в ответ? Ладно, человек я отходчивый и потому даю тебе еще один шанс. Спускайся – и останешься в живых. Конечно же отношение к тебе изменится, но ты будешь жив, а это самое главное. Если разобраться, жизнь – по-настоящему единственная ценность, которая у нас есть.
То-то так легко ты распоряжаешься чужими. Но я промолчал.
– Ты только вдумайся, Игорь. Через час, ну ладно, пусть будет через два, или даже сутки, тебя не станет, и ничего уже изменить не получится. Ничего и никогда! Ну не выбраться тебе уже отсюда! Да и какой смысл? Куда тебе идти, и кто тебя ждет? Знаешь, я ведь не был с тобой до конца откровенен – нету больше нашей Лерочки в живых! Согласен, есть в ее смерти и часть моей вины, ну так кто заставлял ее лезть в болото?! Нашли мы ее, Теоретик, мертвой. Но жизнь-то продолжается! Слышишь меня?
– Слышу.
Гардиан мог и лгать.
– А чтобы у тебя не осталось никаких сомнений, смотри! Узнаешь?
Узнаю. Незатейливые ярко-красные бусы хорошо были видны на фоне светлого, почти белого песка. Сам я их для Валерии и сделал. Из плодов какого-то дерева, похожих на зернышки граната, но куда крупнее и твердых, почти как кость. Мне понадобилось много усилий и времени, чтобы проделать отверстие в каждом из них. Но как она радовалась, когда получила бусы в подарок! Как будто не обычную поделку из неровно проткнутых зерен, а бриллиантовое колье.
– Ну и вот это еще.
На песок рядом с бусами упало оружие Леры. Револьвер, к которому местный умелец приделал деревянный приклад. От приклада, измочаленного зубами какого-то хищника, мало что осталось.
– Короче, на раздумье даю тебе ровно пять минут. Потом не обессудь: всему есть предел!
– Теоретик, не верь ему! – зашептал Бобер. – Ну бусы, ну ствол, и что?! Вполне возможно, что Лера их потеряла. А значит, есть надежда, есть! Теоретик… – ткнув меня кулаком в плечо, начал было Бобер, но дернулся всем телом и застыл.
И только затем откуда-то издалека пришел звук выстрела.
– Ой! – вдруг тоненько и жалобно пропищала Лариса.
А когда я обернулся, то увидел мертвой и ее. Судя по вспышке, стреляли с другой стороны реки, из чего-то мощного и непременно с оптикой, поскольку дистанция была почти огромна.
– Неожиданно, да? – донеслось снизу. – Но ведь ты еще цел? И чего мне стоит отдать приказ, чтобы выстрелов было три? Но я ведь обещал тебе жизнь!
Спуститься, чтобы его убить? Мне не дадут. Отложить казнь на потом, выбрав подходящий момент? Но что я стану представлять собой к тому времени? Наверняка получив те самые кристаллики и навсегда расставшись со своей личностью. Когда не останется никаких собственных мыслей, желаний, а только стремление как можно быстрее исполнить очередной приказ.
Где-то за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться, раздался громкий треск. Чем-то похожий на звук от электрошокера, но намного, намного громче и куда басовитей. В нескольких метрах от края площадки висел портал. Впервые я видел его настолько близко, и он внушал страх, если не ужас, как все непонятное, неподдающееся логике, то, чего в нормальном мире быть не должно. Так и подмывало бежать, бежать от портала изо всех сил. Но вот же он, и внутри него бушует нечто похожее на черно-фиолетовые языки пламени.
– Ого! Теоретик, от тебя одни проблемы: эксперимент нам испортил! А если завтра портал опять не появится? Спускайся, пока не засосало!
Наверное, издевательский хохот внизу и помог мне решиться. А может, стайка птиц, которая целеустремленно летела к порталу и скрылась в нем в один миг. Я вскочил в полный рост, чтобы к нему броситься. До дрожи в коленях опасался, что портал исчезнет чуть раньше, чем в нем окажусь, лететь мне тогда вниз, на камни, и выжить при падении с такой высоты даже крохотных шансов нет.
Ударило по ушам, потемнело в глазах, тело пронзила острая боль, и на этом все.

Глава девятнадцатая

– Игорь, вставай! Сколько можно спать? Время обеда уже скоро. Опять из клуба домой под утро приперся?
Если Лера и ожидала моей реакции, то наверняка не такой. Я вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам.
– Игорь, да что с тобой?!
«Живая!»
Объятия получились слишком сильными, и наверняка я сделал ей больно.
– Что уставился?
– Любуюсь.
– Стоп, подожди. Дай сначала я в порядок себя приведу. Кстати, косметичку мою не видел? И еще плойку. А заодно платье, твое любимое, – перечисляла Лера предметы, которых у нее быть не могло. – Игорь, ты уж извини, но улыбка у тебя сейчас какая-то глупая. Разве так смотрят на любимых девушек?
– Я исправлюсь. Кстати, Лера, а где твои бусы?
– Какие еще бусы?
– Те, которые тебе подарил.
– Ага, дождешься от тебя подарочка! Другие парни своим девушкам айфончики дарят, посреди зимы на море их возят, а я за все время от тебя только единственный раз его дождалась, да и то ружье!
Послушай Леру кто-то со стороны, точно принял бы за какую-нибудь стерву. Хотя, наверное, нет, если обратить внимание на ее милую улыбку: у тех они другие.
– Не ружье, а карабин.
– А что это меняет? – И тут же выбилась из своего образа. – Ой, какие красивые! Где ты их взял?
– Сам сделал.
– Правда сам? Честное-пречестное?!
– Честнее некуда.
– Спасибо! Дай я тебя поцелую! Нет, правда, какие красивые. А главное, ты сам их сделал! Только ты так больше не улыбайся. По крайней мере на людях. Сама-то я давно уже привыкла, что любимый у меня дурачок, но другим-то зачем знать?
Еще бы не назвать мою улыбку глупой, если я продолжал не верить своим глазам. И ушам. Вот она, Валерия, живая и улыбающаяся. А где-то невдалеке слышны голоса Славы Профа и Гудрона, опять они о чем-то спорят.
– Лера, мой наган на глаза тебе не попадался?
– Нормальненько так! Ты будешь свои вещи разбрасывать, а я должна знать? Нет, не попадался. Он же всегда у тебя с собой.
Сейчас его почему-то нет. Зато есть ты, Слава, Борис, Трофим, Остап, Янис. И Ирма. Прежняя Ирма. И еще множество других людей. Да и как может быть иначе, если до горной долины, где расположен Центр, еще добрых полдня пути?
– Колючий! – Лера нежно погладила меня по щеке после моего поцелуя. – Посидим поболтаем, пока минутка свободная есть? Мы же с тех пор, как в Светлом встретились, так ни разу толком и не общались. Все бегом, бегом, чтобы вовремя сюда успеть.
– Мы обязательно поговорим, милая! Долго-долго и обо всем на свете. А пока мне нужно сделать много важных дел. Лера, там, в долине, куда мы идем, к востоку от Центра есть болото. Не надо в него лезть, что бы ни случилось. Недалеко от него куча развалин, настоящий лабиринт, и в них легко можно спрятаться. Только не лезь в болото! Обещаешь?
– Ты к чему мне все это говоришь? Сон дурной приснился?
– После объясню. А пока просто пообещай.
– Обещаю.
– Ну тогда я пошел. Не скучай, – совсем уж непонятно для чего добавил я, как будто нам предстояла долгая разлука.
– Я постараюсь, Игорь, – часто захлопав ресницами, закивала Лера, заодно придав себе такой вид, словно вот-вот расплачется, вредина.

– Нет, уважаемый Гудрон Асфальтович, альтернативных экономических систем помимо той, в которой мы существуем, вернее будет сказать – существуют на Земле, достаточное количество. Я тебе навскидку их с десяток могу перечислить. Частью уже апробированных и доказавших свою эффективность, частью только в теории.
– Например?
– Та же социалистическая. Вполне себе жизнеспособная модель. Не без недостатков, разумеется, впрочем, как и любая другая, но ведь и достоинств у нее хватает. Кто может знать, что в итоге получилось бы, если бы мы не стояли с нашими заокеанскими партнерами подобно бабуинам на разных берегах реки и не размахивали ядерными дубинами? Ты хотя бы о Китае вспомни.
– Учитывая мое отношение к СССР вообще и к товарищу Сталину лично, полностью с тобой согласен. А еще?
– Еще, говоришь? Да хотя бы бинарная, инновационная, партисипативная, джорджизм, мутуализм. Или вот такая – экономика изобилия. Достаточно, или мне в памяти поскрести?
– Хватит для начала. Как ты там говоришь – партиписавная? – не получилось у Бориса правильно выговорить новое для него слово. – Объясни, что это за хрень и с чем ее едят? Наверняка ведь только что придумал.
Он точно знал, как завести Вячеслава, который терпеть не мог, когда его обвиняют в незнании.
– Партисипативная модель экономики является развитием идей мутуализма.
Вячеслав даже не задумался, а его ответ вызвал дружный смех Трофима, Яниса и остальных. Частью сам по себе, но куда больше – из-за реакции Гудрона, у которого забавно вытянулось лицо. Борис любит иногда строить из себя дурачка, кем он ни в малейшей степени не является.
– Игорь проснулся, – обратил на меня внимание Остап.
– Теоретик, ты чего такой серьезный? – тут же переключился Гудрон. – Новости неприятные пришли? Ну и откуда бы ты о них узнал, во сне приснились?
– Именно. А серьезный, потому что предстоит нам важное дело. И чем быстрее мы его выполним, тем будет лучше для нас всех.
– Отложить на время придется, что бы ты ни задумал, – заявил в ответ он. – Совещание вскоре, и очень хочется надеяться, что опять до ругани не дойдет. Теоретик, ты чего?
Борис удивился так, как будто я проделал что-то крайне несуразное, а не всего лишь крепко пожал ему руку. А затем по очереди Профу, Остапу, Янису и остальным. Заодно поцеловал Ирму в щеку, успев шепнуть:
– Замечательно выглядишь!
– Очень рад всех вас видеть, – что было правдой, пусть и не всей.
– Нет, точно голову на солнце напекло! Теоретик, ты с этим делом поосторожней: у нас вся надежда только на нее.
Борис хотел что-то добавить, но пришлось его перебить:
– Значит, так, парни. Будем брать власть в свои руки.
– Согласен полностью. – Гудрон посерьезнел мгновенно. – И целиком тебя поддерживаю. Сейчас на совещании этот вопрос и решим.
Я обвел взглядом всех остальных.
– Сделаем, – только и кивнул Трофим.
– Легко сказать, когда каждый на себя одеяло тянет! – засомневался Остап. – Тут железные доводы нужны.
– Они у меня найдутся. – И, считая вопрос закрытым, обратился к Гудрону: – Борис, к тебе у меня особая просьба. Как только все закончится, среди людей Бондаря найди Виталия Бабкина.
– А это еще зачем?
– Мы его к себе заберем. Заверяю, он того стоит! И не вздумай Бобром его окрестить: ему не понравится.
– Ну, если он такой же отмороженный, как и ты, будем рады видеть его в своих рядах, – пошутил Гудрон.
– Мне до него!.. – только и покачал головой я.
– Игорь, откуда о нем знаешь? – задал вопрос Янис. – Раньше встречались?
– Раньше встречались. Или позже, это с какой стороны посмотреть. Да, не забудьте позвать Фила.
– Определенно перегрелся, – нарочито скорбно вздохнул Гудрон. – Фил сейчас в Аммоните.
Это был промах, поскольку он должен присоединиться к нам уже после захвата Центра.
– Его там нет, и Фил на пути сюда. Да, в долину мы не полезем, пока не подойдет он. И вот что, закончится совещание, я расскажу вам одну удивительную историю. Ваше дело – верить мне или нет, но вы обязательно ее выслушаете. Ну так что, пошли?
Ошибки непременно будут снова, и я по-прежнему не знал, как сделать все правильно. Зато теперь мне точно было известно, чего делать нельзя. Вряд ли со мной случится День сурка, но у меня появился второй шанс, который я обязан использовать.
– Игорь, – окликнул уже в спину Гудрон.
Услышать от него имя было непривычно. Вечно он – Теоретик, Теоретик.
– Слушаю тебя.
– Тут такое дело. Один тип обещал патронов отсыпать. Не то чтобы много, но ты же сам знаешь, как у нас с ними. Клянется, у него даже натовская «семерка» есть.
– И?..
Мысли крутились вокруг предстоящего разговора. Он будет трудным. Заявляя, что у меня найдутся весомые аргументы, я попросту лукавил. Но проблему нужно решать уже сейчас. Потом будет слишком поздно, ведь мы только и станем заниматься тем, что делать ошибки. А цена каждой из них – чьи-то жизни.
– Цены он, конечно, загнул!..
– К делу, Борис, к делу.
– Если в суть, просит он заполнить жадры. Много. Даже не знаю, откуда у него столько.
В том отрезке жизни, который мне предстоит прожить еще раз, такого разговора не было. Что, впрочем, легко объяснимо. Вполне может быть, этот торговец патронами станет одной из первых жертв перквизиторов. Его, конечно, старательно обшмонают свои. Здесь так принято – не пропадать же добру? Затем они честно поделят добычу между собой. И тогда мне все равно придется, или пришлось – тут бы голову не свихнуть, заполнить их в бывшем Доме культуры. И еще я подумал о том, что жадры – не всегда благо. Да, они умеют снимать боль. Тоску по Земле, куда наверняка вернуться уже не получится. Дать хладнокровие в те моменты, когда только от твоего спокойствия и зависит твоя жизнь. Но не будь их, не возникло бы Гардиана и, как следствие, перквизиторов. Сам Гардиан и рассказывал – каким он сюда прибыл, и если бы не жадры… Как там сказал классик – посеешь характер, пожнешь судьбу? На Земле Гардиан мог прожить всю жизнь, нося маску нормального человека только из-за страха ответить за свои поступки. Тут все сошлось – и условия, и жадры.
Но кто может заверить, что благодаря им подобные Гардиану твари не возникнут снова? Или уже не возникли, просто масштабы у них не те? Интересно будет поговорить на эту тему с Вячеславом, когда все закончится.
– Патроны нам нужны. Сделаю, так ему и передай.
– Да, вот еще что… – Гудрон замялся, что тоже для него было крайне необычно.
– Борис, ну не время сейчас, давай позже!
– Смотрю я на тебя и все не могу понять, – не обратил он ни малейшего внимания на мою почти мольбу. – Ты вроде такой, как прежде, и в то же время другой. Нет, не внешне – морда та же, взгляд, манера разговаривать… И все равно другой.
– Все так и есть, Борис, все так и есть. Пошли уже. И не забудь захватить свой пулемет.
Я снова чертыхнуться про себя: когда он у него еще появится? И появится ли вообще?
– Да, вот еще что. Когда совещание закончится, мне понадобится бумага и карандаш.
– Много?
– Листа хватит, но чтобы он был приличных размеров.
– Теоретик, стесняюсь спросить – зачем?
У Гудрона и вид был таким же – стеснительным, актер погорелого театра.
– Чего лыбишься?
«Все не могу привыкнуть – ты жив».
– Настроение у меня хорошее. Бумага нужна для того, чтобы нарисовать план долины, расположение зданий, укрепленных пунктов, а заодно и прилегающих к ней ущелий. Как ты думаешь, не помешает?
План долины, которую практически полностью я излазил на карачках не так давно.
– Теоретик, да за него я любого в уста, которые не говорят по-фламандски, расцелую! Троекратно причем. Но откуда…
– Да все оттуда же. Но потом, все потом.

– Ну здравствуй, Теоретик!
– Рад тебя видеть, Фил.
Живого, с улыбкой. А не с застывшим оскалом на восково-бледном лице.
– Мне Борис успел рассказать, что у вас тут большие перемены.
– Все так и есть. Поможешь?
– Всем, чем смогу.
– Тогда возьмешь под командование людей, которых привел с собой Жамыхов?
– Игорь, я же сказал – чем смогу.
Гора с плеч. Их практически четверть. Еще две четверти будет под Трофимом и Янисом. Оставшиеся понадобятся Борису. Точнее – он подберет себе бойцов из всех, что имеются в наличии, ибо у него самая сложная задача.
– Мне Гудрон еще кое-что говорил.
– О порталах?
– Да. Это правда?
– До единого слова. И как ты ко всему этому относишься?
Фил пожал плечами.
– После того как мы оказались здесь, стоит ли удивляться хоть чему? – Он помялся. – Игорь, скажи, а меня… того?..
– Нет.
В моем рассказе живыми остались все. Сам он, Гудрон, Янис, Трофим, Демьян, Проф… И конечно же Лера. А Ирма не попадала в плен. Из-за этого он получился не совсем правильным, и кое-что в нем не сходилось. Но мне почему-то безумно хотелось, чтобы никто из них не знал о том, что однажды уже погиб. По-моему, часть из них, если не все, догадались. И все-таки напрямую, кроме Фила, спросить не решился никто.

– Значит, так, Бобер, что бы ни случилось, всегда держись рядом со мной.
– Э-э-э, мы так не договаривались! Почему Бобер-то?!
Потому что привык.
– Если не нравится, придумай себе сам. Только не «гроза перквизиторов», оно Демьяном уже занято, – вспомнились мне слова Гудрона.
– Ладно, хрен с ним, Бобер так Бобер.
Надо же, на этот раз ему даже время для раздумий не понадобилось.
– Только зачем мне рядом с тобой держаться? Поди, все время в тылу и просидишь, пока остальные воевать будут?
И рад бы, да не получится.
– Мне по штату ординарец положен.
– Это типа – подай-принеси? И чего тогда Бобер, а не Шнырь?
– Ну какой же из тебя шнырь? Парень ты геройский, с одного взгляда понятно. Дело в другом. Наверняка возникнут задачи, которые никто, кроме тебя, исполнить не сможет. И где тогда тебя искать? А тут ты рядом. Кстати, я тебе и невесту уже нашел.
– Какую еще невесту?
– Красавица каких мало! Увидишь, и сразу до беспамятства влюбишься. Ларисой зовут. Только ее у перквизиторов отбить еще нужно.
– Теоретик, ну ты и гонишь! Как тебя вообще старшим над всеми сделали?
Гоню, Виталий, гоню. И вероятно, долго еще гнать буду. От радости, что ты снова живой. И ты, и все остальные. И главная моя задача теперь – чтобы ничего не изменилось. Помимо того что перквизиторов быть не должно.

Эпилог

– Как поселок-то назовем, если все-таки здесь останемся? – задумчиво сказал Гудрон, глядя на палатки, навесы, шалаши и копошащихся между ними людей.
Каждый из них был занят своим делом. Все верно – человеку, сколь скромными ни были его потребности, нужно многое. Пища, безопасность, крыша над головой, по возможности комфорт, ну и досуг не на самом последнем месте. А когда мы сюда пришли, здесь конечно же ничего не было. Кроме красивого морского пляжа, буйной зелени и земли, которая так и просила ее возделать. И еще грандиозного водопада, который низвергался в нескольких километрах восточнее, но шум от него доносился и сюда.
– Не те тебя, Боря, проблемы мучают, ох не те! – сокрушенно покачал головой Демьян.
– Ну и какие должны?
– Куда более насущные. Смотрю я, Дашеньку твою вот-вот уведут.
Демьяну только повод дай над Гудроном поизмываться. А то и вовсе без повода. Впрочем, как и самому Гудрону.
– Уж не ты ли, капитан Катастрофа? Ни в жизнь не поверю: ну не любит она плюгавеньких мужиков.
Что характерно, оба они схожи и ростом, и комплекцией.
– Хотел бы, давно увел бы. Но ты же вроде как друг. Жизнь вон в очередной раз спас. И потому мне совесть не позволяет. Видел я, крутится вокруг нее один тип из новеньких. А она ласково ему так улыбается. Тут и до греха недалеко. Ой, Дашенька к нам идет! – Демьян удачно сделал вид, как будто только ее увидел. А когда она приблизилась к нам вплотную, сказал ей, заодно изменил голос, сделав его приторно-сладким: – А я тут твоего Борюсика безуспешно убеждаю, как ты его любишь. Ведь он у тебя такой ревнивец!
– Жениться тебе нужно, брат Дема, – покровительственно похлопал его по плечу Гудрон. – Тут ведь какая штука – с какой стороны ни посмотри, мужику одна выгода. И в бытовом плане, и во всех остальных. Ну и самое главное. Есть у мужика мозги, так они еще за счет женских прибавятся. Нет собственных, можно и одними жениными неплохо существовать. Например, как в твоем случае. Проблему вижу одну – ну кто же тебя в мужья-то возьмет? Разве что какая-нибудь совсем уж дурочка. И что ты в этом случае выиграешь?
После чего подчеркнуто-ласково обратился к Дарье:
– Что хотела, солнышко? Соскучилась, поди?
Я смотрел на Гудрона и в который раз ему удивлялся. Не так давно, при атаке Центра, командуя отрядом, он скрытно обошел перквизиторов с фланга, чтобы зайти с тыла и отрезать им выход из долины. Да и потом не дал им прорваться через свои позиции, когда те сообразили, что находятся в западне. А что еще крайне немаловажно – с минимальными потерями. И вел он себя тогда, и выглядел настоящим боевым командиром. Волевым, решительным, одним только видом внушающим бойцам уверенность в победе. Кем, собственно, и был в земной жизни. До ситуации, когда не смог пройти мимо несправедливости, в результате чего получил тюремный срок. Сейчас смотрю на него – дурачок дурачком. И улыбка такая же.
– Ой, и не говори, Боренька, – охотно откликнулась Дарья. – Дай, думаю, на своего ненаглядного посмотрю. А заодно и вопросы решу. Игорь, так мы здесь остаемся? Люди интересуются, и самой мне не терпится делом заняться. Заканчивается уже вядель, совсем немного осталось, день-два, и лечить будет нечем.
Дарья во всем права. Среди мужчин и женщин, которых Гардиан держал на положении рабов и которые согласились пойти с нами, хватало раненых и больных. Впрочем, как и у нас. У Яниса рука висит на перевязи, Остап заметно прихрамывает, ну а сам я до сих пор полной грудью вздохнуть не могу: к счастью, пробить бронежилет пуля не смогла, но ребра отзываются острой болью на каждый такой вздох. Жадры – штука замечательная, но они не заменят лекарства. И потому организовать производство вяделя было первейшей необходимостью.
Кстати, среди освобожденных нами людей нашлась и Лариса. Конечно же она не узнала ни меня, ни Бобра. И все-таки я оказался прав. Виталий, как только Лару увидел, так и не отходит от нее ни на шаг. Девушка до сих пор не оттаяла после того, что ей пришлось пережить, и относится к нему с настороженностью, но я был уверен – вопрос только во времени.
– Знаешь, Дарья, надежда найти все еще остается.
Надежда, что Филу или нам удастся найти то, что Лера видела с вершины одной из гор где-то в этих местах, когда из последних сил пыталась добраться до какого-нибудь поселения.
Здесь все неплохо, чтобы основать новое. Для обороны рельеф замечательный. Гудрон полностью его одобрил, когда мы с ним на пару излазили все окрестности. К месторасположению поселка тоже вопросов нет. Теперь, когда перквизиторов не осталось, добраться сюда с Вокзала намного ближе, чем до того же Радужного или Аммонита. И это важно. Так или иначе нам придется наладить контакт с людьми, которые заселяют юг, и путь к ним отсюда намного короче. Но как же не хотелось обосновываться на голом месте!
На этой планете люди обычно селятся там, куда перенеслись строения с Земли. Где много, как в Звездном на юге – целый дворцовый комплекс. Где единственное, и примером тому – железнодорожный вокзал, который и дал название столице севера. Тут ничего нет.
Мы пытались найти видение Леры уже который день подряд. Облазили все близлежащие вершины гор и исследовали лабиринты проток посреди множества островов. Место было именно то – еще одного такого грандиозного водопада нет на побережье на много километров в обе стороны. Нашлась и лодка тех негодяев, которых Валерии пришлось убить. Но и только-то.
– Скорей бы уже определиться, – продолжила Дарья. – А вообще мне здесь нравится. Природа живописная, и раковин с водорослями в избытке.
– Их везде по колено, а то и выше, – пожал плечами Остап. – Теоретик, завтра искать наша очередь. Может, не сразу в острова полезем, а сначала вдоль побережья на север, и только затем углубимся?
– Если Дему с собой не возьмем, обязательно повезет, – не удержался Гудрон. – Судьба у него такая невезучая – корабли топит, жены нет.
– Да я и сам с тобой в одну лодку не сяду, – не замедлил с ответом Демьян. – Вернее, тебя в нее не возьму. Твое дело – женщин на берегу охранять.
– Эх, Дема, Дема! – вздохнул тот. – Думал найти тебе завтра корабль. Да не какую-нибудь там лоханку, а настоящий, с моторчиком! Но теперь сам виноват – до конца жизни веслами грести будешь.
– Лодки в протоке! – послышался с вершины холма, где нами был оборудован наблюдательный пункт, голос Профа.
– Вероятно, Фил возвращается, – предположил Остап.
Фила заждались, поскольку он должен был вернуться еще накануне вечером.
– Или не он. Так, парни, на всякий случай приготовились. Борис, встречаем.
– Дема, за мной! – совсем другим голосом, не терпящим возражений, приказал тот.
И, подхватив пулемет, бросился к самим же и оборудованной позиции, с которой замечательно простреливались не только подходы с моря. Вслед за ним метнулись, занимая свои места в случае тревоги, и остальные. Помимо того что существовала вероятность столкнуться с бандитами, были и другие опасения. Как мы ни старались уничтожить перквизиторов полностью, все же части из них, пусть и совсем малой, удалось уйти. В отношении Кондея я свою мечту исполнил, не промахнувшись ему в голову. Но с Гардианом не повезло. Хотя, если разобраться, все случилось по справедливости, когда он оказался в руках тех людей, которых превратил в рабов. И то, что от него осталось, мне при всем желании не опознать.
После разгрома Центра было долгое преследование тех, кому удалось уйти. И еще мои безуспешные попытки обнаружить вход в долину, где находился старинный замок. Странное дело, глаза никто мне не завязывал и дорогу я помнил отчетливо, но вот поди ж ты – не мог найти, и все тут. Казалось бы, чего уж проще, поскольку пленных хватало. Но, как назло, никто из них не мог сказать ничего определенного. Да – о ее существовании слышали, но как туда попасть, не знали.
Вход обнаружился, когда впору было отчаяться. Случайно, и не мной – Бобром. Замок оказался на месте. Все такой же старинный и полный тайн. Как и портал. Глядя на него, когда он образовался прямо на наших глазах, я думал – вряд ли у меня хватит мужества прыгнуть в него еще раз. Теперь, когда Валерия рядом.
Не поленился вскарабкаться и на козырек, который стал предсмертным прибежищем для Виталия и Ларисы. К своему величайшему удивлению, нашел там наган, знакомый мне до последней царапинки. Нет, лгу, не до последней. Одна из них, совсем свежая, была незнакома. Наверняка царапина появилась после того, как в Бобра вошла пуля снайпера и он, уже мертвый, откинул руку с зажатым в ней револьвером. И это было самое необъяснимое. Когда я вернулся назад во времени, наган должен был вернуться вместе со мной. Но он лежал здесь. С выбитым на раме номером и годом выпуска, которые я знал наизусть. С единственным отличием – свежей царапиной, которая наверняка появилась после того, как откинулась в сторону рука мертвого Виталия.
– Фил это! – отрываясь от монокуляра, уверенно заявил Трофим, когда обе лодки показались из протоки между расположенными ближе других к берегу островами.
– Ну и как он выглядит? – нетерпеливо спросил Слава Проф.
– Нормально выглядит, – пожал плечами Трофим. – И люди у него все целые.
– Я не про то.
– От радости по лодке не скачет, что уже само за себя говорит.
– Говорю же вам, нужно севернее попробовать, – опять начал свое Остап. И куда тише добавил: – Если вообще есть что искать.
«Если вообще есть что искать, – мысленно повторил вслед за ним я. – Лера находилась в таком состоянии, что ей могло и померещиться».
Обе лодки ткнулись носами в песчаный берег, и из них неспешно выбрались люди Фила во главе с ним самим. Трофим был прав – обычное лицо, и у него самого, и у всех остальных. Ну что ж, еще несколько попыток, и придется начинать с нуля. На этой планете достаточно поселений, где именно так все и начиналось. Придут люди, приглянется им место, убедятся они, что опасностей в округе не больше, чем обычно, если вообще не оазис, и обоснуются.
– Привет, Фил, – пожимая ему руку, сказал я.
– Привет, – кивнул он. Затем обвел взглядом всех, кто пришел на берег встретить его, и добавил самым обычным голосом: – А чего это никто не радуется? Нашли мы, нашли! Да такое, что и в мечтах не виделось!

– Ну рассказывай, Фил, рассказывай!
Люди Фила перемешались с теми, кто встречал их на берегу, оживленно делясь впечатлениями. Ну а мы – Гудрон, Трофим, Остап, Проф и остальные – уединились в стороне за столом под навесом. Пусть побережье, и море в нескольких шагах, но солнце с небес жарит так, что мысль сама собой напросилась.
– Права ты была, девочка, права. – Прежде чем начать, Фил посмотрел на Валерию. – Практически так, как говорила, все и оказалось. И даже куда лучше!
– Фил, не тяни душу! Давай подробности, – потребовал Гудрон.
Но тот как будто его не услышал.
– Дело было к вечеру, и мы уже собрались возвращаться. Как раз перед этим пострелять немало пришлось.
– В кого?
– В местную живность. Наглые твари так и норовили в лодку забраться. А зубищи у них – сам знаете.
Знаем. Внешне – моржи или тюлени, но повадки акульи – такие же кровожадные.
– Ну а дальше-то что?
– Дальше? Дальше меня совесть мучить начала. Подумал, вернусь, а на меня Гудрон своим особенным взглядом смотрит – ничего вам доверить нельзя! Ладно, теперь серьезно. Случайно наткнулись. По блеску стекла сквозь заросли. Возвращаться решили другой дорогой и перед этим на север забрать.
Остап дернулся, всем своим видом показывая – ну а я что вам говорил?! Борис остался верен себе:
– Из-за тварей зубастых? Не удивился бы. – Еще и с таким видом, как будто всегда их голыми руками рвет.
Но Фил по-прежнему был серьезен.
– Из-за того что отлив начался. А протока там – сплошные водоросли, по большой воде едва протиснулись. Гребем, значит, мы себе на север, темнеет уже, пора о ночлеге задуматься, а ничего подходящего все нет и нет. Тогда-то блеск и увидели. Подгребаем к острову, карабкаемся наверх по откосу, и вот она!
– Кто она-то?
Фил, перед тем как ответить, надолго приложился к кружке с водой.
– Башня диспетчерской службы аэропорта. И сам он. Не целиком, но здоровущий кусок, скажу я вам, туда с Земли перенесся! Тут тебе и здание аэровокзала, и несколько ангаров, и пожарное депо, и отель на пять этажей, и еще какие-то строения. Ну и техника тоже есть. Частью служебная – автозаправщики, тягачей парочка, но хватает и легковых. Как понял, до кучи к аэропорту еще кусок стоянки отрезало и сюда перенесло. А главное, наверняка не так давно все случилось. Не знаю, когда именно, но точно не годы назад. И нетронутое все, нетронутое, не было там еще никого!
Он замолчал, очевидно вспоминая свои впечатления.
– Гад ты, однако, Фил, – заявил Гудрон. – И сам гад, и люди у тебя все как на подбор гады.
– Это почему еще? – удивился тот.
– Специально сговорились по прибытии морды держать кислыми?
– А то, Битум! Но ты дальше слушай. Барахла там – на каждом шагу! – продолжал рассказ Фил. – Поначалу хотели лодки полностью им забить. Затем одумались – зачем везти, когда самим туда перебираться? Разве что не удержался и нашему профессору подарочек захватил.
Фил нарочито долго развязывал тесемки на мешке, который принес с собой, а когда наше любопытство достигло апогея, вынул из него и поставил перед Профом на стол… микроскоп. Новенький, как будто из упаковки. Лицо вытянулось не только у Вячеслава – у всех присутствующих без исключения. Слава осторожно ткнул в микроскоп пальцем, словно опасаясь, что прибор сейчас исчезнет.
– А зачем он мне?
– Ну не знаю. Улиток под ним рассматривать. – Фил откровенно забавлялся. – Остальным чего попроще – с десяток-другой бутылок из дьюти-фри прихватил. Благо для меня в нем стопроцентная скидка. Да, хотел еще милых барышень подарочками побаловать, но не силен я в женских размерах. Пусть уж лучше они сами, когда туда прибудем. Скажете в бутике, – обратился он к Валерии с Дарьей, – «мы от Фила пришли». Возьмете что пожелаете и сколько захотите, и с вас ни пикселя не попросят: я там в авторитете! Кстати, и мужикам гостинцы отыщутся. В той части аэропорта, что сюда перенеслась, есть полицейский околоток, а в нем оружейка. Но она на замки закрыта, а прутья решетки диаметром с… гм, мужики поймут. Стойки с оружием полностью им забиты. Поначалу хотел заморочиться, но опосля передумал. Вовремя вспомнил, что имеется у нас бывалый узник – Борис. Ему и карты, вернее, лобзик в руки, и нехай пиляет, соскучился, поди.
Фил улыбнулся своей незамысловатой шутке и на некоторое время снова умолк.
– А знаете, что самое удивительное? Не то чтобы удивительное, но не так, как всегда?
– Откуда бы нам? – ответил за всех Трофим.
– Куда ни ткни, повсюду на иностранном – вывески, ценники, надписи и так далее. Сам в языках не силен, но Тимоха говорит – как будто бы на португальском, хотя полностью не уверен. Раньше когда-нибудь что-то подобное попадалось?
Мы дружно посмотрели на Остапа. Он здесь настолько давно, что практически уже абориген.
– Нет, – покачал головой Остап. – Слухи ходили, но чтобы самому сталкиваться, такого не было: все и всегда было отечественное.
– Вот и я нет. У меня вообще сложилось впечатление, что аэропорт из Африки перенесся.
– Почему?
– Аляповатое все, цветастое, как они там любят, аж по глазам бьет. Ну и еще ряд значимых факторов. Как будто и гражданский аэропорт, но все сделано так, как будто вот-вот на него нападут. Блокпосты, между прочим, с пулеметами, и бетонных кубов где только можно наворочено. Еще и броневичок прямо на полосе. Корпус как у нашего БРДМа, но трехосный и с танковой башней наверху.
– «Ратель». – Гудрон даже не задумался. – Юаровский, но там как будто бы английский язык в обиходе. Проф?
– Все так и есть. Хотя в Африке и португальского хватает. С ходу – Ангола и Мозамбик.
– Верю, – кивнул Фил. – Да и черт бы с ним, с языком, главное, этот ваш «Ратель» на ходу. Мои пацаны на нем прямо на полосе вчера раскатывали.
– После дьюти-фри? – съехидничал Гудрон.
– Все было в меру, Борис! Подытоживая, вот что хочу заметить. Место сразу во всех смыслах идеальное настолько, что лучше придумать сложно. И во время приливов ему ничего не грозит – оно на возвышенности. Пресная вода тоже в достатке, – сказал Фил, опережая не успевшего задать вопрос Трофима.
И наверняка угадал, поскольку тот ничего так и не сказал.
– Мне единственное непонятно.
– Что именно?
– Лера, ну как ты могла все это увидеть? – посмотрел на девушку Фил. – Со всей ответственностью заявляю: отсюда, с северного побережья, попросту невозможно – слишком до острова далеко. Знаете, я даже на диспетчерскую башню специально поднимался. Оттуда южное побережье куда ближе, но там ты быть не могла.
– Не знаю. Фил, а самолет был? Небольшой, бело-красный и с загнутыми кончиками крыльев.
– Винглетами?
– Вот с такими. – Лера согнула ладонь под прямым углом.
– Был. Бизнес-джет в красно-белой ливрее. Не сказать, чтобы новый, но определенно в рабочем состоянии. Во всяком случае, со стороны именно так и выглядит. Хотя вряд ли его получится в воздух поднять, даже если среди нас найдутся пилоты – от взлетной полосы от силы метров двести осталось. А дальше как будто отрезано. Ровнехонько так, а сам срез гладенький, будто потом его отшлифовали. Да и куда тут летать? – Фил снова повернулся к Валерии. – Честное слово, не представляю как.
– Не знаю, – повторила Лера. – Я вообще была в таком состоянии, что и злейшему врагу не пожелаешь. Все как в тумане, но самолет вот с такими кончиками крыльев, – она вновь сложила пальцы под прямым углом, – хорошо запомнила. И еще то, что увидела его с вершины горы, а невдалеке был водопад.
Фил покачал головой, но на этот раз говорить ничего не стал.
– Ладно, как бы там ни было, главное нашлось, и теперь нам нужно срочно туда перебираться, – заявил Борис. – Откуда взять уверенность, что кто-нибудь нас не опередит?
– Боишься, дьюти-фри опустошат, если промедлить?
Кто бы это мог сказать, если не Демьян?
– Ну и это тоже, – не стал с ним спорить Гудрон.
– Проблемы очевидны, – заговорил Трофим. – Нас здесь почти триста человек, лодки вмещают восемнадцать, и грести туда почти день. Я прав?
Фил согласно кивнул.
– Путем нехитрых исчислений получается, чтобы перевезти всех, понадобится семнадцать рейсов, или тридцать четыре дня. Так что быстро ну никак не получится. Если только не добавить плавсредств. Фил, на острове ничего подходящего нет?
– Нет. Материалов, чтобы их сделать, достаточно. И это мы еще в ангары не заглядывали. Впрочем, как и двигателей, которые вполне можно переоборудовать в газогенераторные. Как на вашем «Контусе» или моем «Парадоксе». А потом знай только дровишки в топку подкладывай и не парься, где топливо брать. Дема, ты у нас спец в этом деле, смогешь?
– Смогу, – с готовностью кивнул Демьян. – Но мне нужно время. А вообще я вам такое плавсредство сооружу, куда там земному крейсеру!
– Башню от «Рателя» не забудь поставить.
– Боря, и что бы я без тебя делал?! Кстати, с просьбой порулить даже близко не подходи!
– Главное, всем нам побыстрее туда перебраться. Игорь, есть какие-нибудь соображения?
Да какие они у меня могут быть? Так или иначе обязательно переберемся. К тому же наверняка отыщем более короткий путь, чем тот, о котором знает Фил. И обоснуемся. Основательно так обоснуемся. И быстро в связи с тем, что сразу многие проблемы отпали. Наладим быт, производство вяделя, решим проблему с продовольствием, благо, что море под носом, а климат позволяет снимать по три урожая в году. Обзаведемся электричеством на основе все тех же газогенераторов. О защите нового поселения ни за что не забудем. Затем устроим транзитный пункт на пути между югом и севером. Проложим фарватер между побережьями, оборудуем его знаками, чтобы даже слепой не заблудился. И заживем. А по ночам будем разглядывать звездное небо, гадая, где находится наша Земля. И вздыхать оттого, что наверняка не суждено на нее вернуться. На славную, милую Землю, где все бытовые проблемы кажутся сейчас такими нелепыми и смешными и где нет нужды спать в обнимку с оружием.
– Проф, ты ведь все знаешь.
– Игорь, далеко не все, безусловно, но, что смогу, отвечу.
– Скажи, из микроскопа телескоп сделать нельзя?
– Телескоп?!
– Шучу, Вячеслав, шучу. А давайте устроим сегодня праздник? Считаю, мы полностью его заслужили.